Немного наготы для карьеры

Ингеборга Дапкунайте: “Мое постоянное место жительства — самолет”

24 октября 2008 в 16:26, просмотров: 627

Ингеборга Дапкунайте — особенная. Ее яркая внешность, талант и харизматичный акцент литовского происхождения заставили обратить на себя внимание таких режиссеров, как Петр Тодоровский, Никита Михалков, Александр Прошкин и Брайан Де Пальма. А Алексею Балабанову она пришлась по душе настолько, что вслед за “Войной” он снял ее в своем новом фильме “Морфий” по ранним рассказам Михаила Булгакова в сценарном изложении Сергея Бодрова-младшего.

Репортер “МК” встретился с актрисой, чтобы поговорить о ее занятиях благотворительностью, общении с Томом Стоппардом и ближайших творческих планах.

“Все могло быть по-другому”…

— Ингеборга, вы снимались у многих мастеров, но не раз подчеркивали, что Балабанов для вас — режиссер особенный. Чем он вас зацепил?

— Я ни в коем случае не принижаю талант других режиссеров, с которыми мне довелось работать, но Леша… По-моему, у меня это “первый раз второй раз”. В смысле, раньше я никогда не работала дважды с одним и тем же режиссером. Чем зацепил? Он говорит, что снимает кино про себя. У него в голове его фильм уже есть. Но он как бы приглашает тебя в свой мир, делает его частью.

У него самое популярное замечание: “Давайте, пожалуйста, талантливо…” Это весьма вдохновляет. Мне рассказывали, как Вуди Аллен работает с актерами. Он говорит: “Только не задавайте мне никаких вопросов. У меня хороший текст, я вас взял потому, что вы хорошие актеры — играйте”. Каждый режиссер снимает свое кино. Это его мир, и все, что я могу, — помочь ему рассказать его историю так, как он хочет. Мне нравится полностью отдаться тому, во что верит режиссер. Это если я одна у себя на кухне сижу — могу играть как мне вздумается. А если с партнерами на площадке, то ты член одной большой команды… Если ты видишь роль не так, как режиссер, то зачем сниматься? Для того чтобы доказывать режиссеру, что он делает не то кино? Ну тогда иди и сам снимай!

— А говорят, Никита Михалков, наоборот, жаловался, что на съемках “Утомленных солнцем” вы его совершенно не слушали.

— Нет! (Смеется.) Мы прекрасно работали вместе, он величайший режиссер, настоящий мастер, и не слушать его было бы глупо. Он всегда помогает актерам — просто их вдохновляет.

— Вы беретесь только за те роли, которые вам интересны, или за те, которые составят хорошую строчку в резюме?

— Одно другому не мешает. (Улыбается.)

— Любая актриса позавидовала бы вашей фильмографии. Согласитесь, вам чертовски повезло!

— Ой, надо срочно постукать по дереву!

— Я думал, начнете спорить. Скажете, что все роли честно заслужили…

— Можно сказать, что мне повезло. Можно также сказать, что я попыталась использовать все шансы, которые мне выпадали. Не всегда, конечно. И я делала ошибки.

— Например, когда?

— Однажды снималась в Бельгии, в фильме “Зимняя жара”, шла тяжелая смена посреди поля. И тут звонит мой агент и говорит: “Есть такой телевизионный двухчастичник “Главный подозреваемый”, Хелен Миррен в главной роли. Тебе предлагают сыграть боснийскую мусульманку, нелегально работающую уборщицей”. Я думаю: “Не хочу играть уборщицу!” Я устала, вокруг грязь, с другой стороны мне предложили стать членом жюри в Каннах, в которых я никогда не была… Короче, отказалась. Кладу трубку и вдруг думаю: “Что я делаю! Это реальная работа, а у тебя какие-то Канны в голове!” Тут же перезваниваю агенту: “Извини, конечно же, буду сниматься! Отложим эти Канны”. Агент мне отвечает: “Не волнуйся, я все разрулила — можно и сниматься, и в Канны съездить”. Это была одна из самых запоминающихся моих работ. Хелен Миррен — потрясающая, режиссер — замечательный. Олег Меньшиков со мной снимался. А все могло быть по-другому…

— Кстати о ваших партнерах. Вы работали с Кевином Спейси, Джоном Малковичем — звездами первой величины. Или все-таки они простые люди?

— Как это простые?! Каждый человек необычный. А вы посмотрите в России какие актеры! Меньшиков, Машков, Бичевин, Андрей Панин и многие другие. Масса актеров! Я просто боюсь кого-то забыть.

“Моей бабушке 103 года!”


— И все-таки: какая роль для вас — самая любимая?

— Самая прекрасная роль та, которую я играю в данный момент. Режиссер, с которым я сейчас работаю, — лучший режиссер. Я, если честно, никогда не сравниваю. Вас ведь нельзя сравнить с другим журналистом. Вы работаете для другого издания, у вас другая цель, вы человек другой.

— Вы родились в Литве, но живете в Лондоне и часто работаете в России. По сути, везде вы являетесь иностранкой. Как с этим жить?

— У меня над головой никто с ружьем не стоял — сама выбрала. В Лондоне мне сначала было слишком одиноко, а потом образовался круг друзей. Вот вы лично из Москвы?

— Нет.

— Вот видите! У вас были друзья, соседи по детскому саду, по одной парте в школе — свой круг. И вот вы приехали в Москву — много у вас было друзей сначала? Теперь вы меня понимаете? В новом городе кто-то тебе нравится, кто-то — не очень, но сначала не думаешь об этом. Просто идешь куда-то, случайно встречаешь человека и вдруг понимаешь: как было бы здорово встретиться с ним еще раз! А через 10 лет ловишь себя на мысли, что это один из самых близких тебе людей. Однажды так со мной и произошло. Мы закончили съемки в фильме “Подмосковные вечера”, и я вдруг поняла, что придется остаться в Москве на зиму, потому что Михалков предложил роль в “Утомленных солнцем”. У меня же с собой ни одной теплой вещи. Я случайно попадаю в дом Дениса Евстигнеева, на день рождения его жены — Кати Гердт. И Катя, вместо того чтобы дежурно со мной распрощаться в конце вечера, не задумываясь, открывает шкаф и говорит: бери что хочешь… Сегодня Катя Гердт — самый близкий мне человек в Москве. Да и, наверное, не только в Москве. А началась наша дружба вроде бы с ерунды.

— Именно поэтому вы так часто бываете в Москве?

— Не только. Я ценю то, что у меня есть в России. Я очень люблю здесь жить. У меня здесь любимые друзья, и, конечно же, я дорожу каждым своим зрителем, ради них я и работаю. Все-таки я выросла в Советском Союзе, у нас с вами одно прошлое. Мы учились, когда в каждом классе на стене висел портрет Ленина, и если я вдруг скажу: “Всегда готов!” — в России каждый точно поймет, что я имею в виду. Я с вами говорю на одном языке. Конечно, ко мне и в Англии подходят, говорят что-то хорошее. У меня там шикарные друзья, я всех обожаю. На самом деле жизнь в Лондоне замечательная. Только другая.

— А почему именно Лондон? Чем хорош этот город?

— Как-то не думала об этом… Если я еду на съемки в Харьков, я не думаю о том, что мне может дать этот город, — мне просто интересно в нем побывать. А вообще большую часть жизни я провожу в самолете — между Парижем, Петербургом или Киевом. (Смеется.) А еще и в Вильнюс надо заехать — бабушку навестить. В свои 103 года она, может, уже хуже видит, но все равно не пропускает ни одного моего фильма. Бабушка была самым-самым благодарным зрителем шоу “Звезды на льду”.

— Бабушка делает какие-то замечания по фильмам или смотрит их как простой зритель?

— Она не как зритель. Она как моя бабушка.

“Я сплю везде, где сама себе скажу”

— Как-то вы попробовали себя в роли журналистки, взяв интервью у Тома Стоппарда…

— Удовольствие от общения со Стоппардом я получала не раз. Он глубочайший, интересный, великий писатель.

Конечно, я после этого не стала журналисткой, но я занимаюсь разными вещами. Например, вчера мы встретились с Борисом Акуниным и Людмилой Улицкой на благотворительной акции в поддержку московского хосписа. Наш фонд, членом попечительского совета которого я являюсь, представил уникальную книгу. Для нее известные современные писатели написали абсолютно новые рассказы, которые нигде никогда не выходили. Даже Гребенщиков с Гришковцом написали — в общем, куча людей! Мы напечатали всего две книги, каждая из которых продалась по 5000 евро. Само собой, все вырученные деньги пойдут на нужды хосписа. Сейчас это занимает какую-то часть моей жизни, и я этим горжусь. Я помогаю помогать и говорю своим друзьям: “Помогите мне помогать помогать!”

— Я вижу, ваш день буквально расписан по минутам…

— Но иногда, конечно же, полезно полениться. Надо ездить в отпуск, отключаться, набираться новых впечатлений.

Например, снималась в городе Торжок, пообщалась с новыми людьми. Я вообще люблю путешествовать. А с новой картиной Балабанова “Морфий” надеюсь поездить по всей стране. Люди везде разные и все интересные. Например, во Владивостоке у них есть океан…

Но время — странная штука, оно постоянно куда-то девается, хотя кажется, что ты ничего особенного не делаешь. Вот вчера, до презентации нашей книги, я снималась для одного глянцевого журнала. В такой момент у меня нет ни секунды, когда можно расслабиться, поэтому после съемки остаюсь совершенно без сил. А нужно было ехать на пресс-конференцию. Я села в машину, поспала 30 минут, раз — и снова бодрая.

— Быстро же вы силы восстанавливаете…

— Это мой секрет. Я сплю везде, где сама себе скажу. Где угодно, в любом положении тела. Только стоя не умею. Этому меня научила Ирина Купченко на съемках фильма “Николай Вавилов” Прошкина-старшего. В перерыве она завела меня в декорацию спальни и говорит: ложись и спи. Я попыталась ей возразить: как я могу спать — у меня следующая сцена очень тяжелая. Ирина мне говорит: пока тебя разбудят, пока загримируют, пока начнутся съемки, ты еще сто раз проснешься, а сейчас — закрывай глаза и спи. За этот урок — большое ей спасибо.

— Есть разница в отношении режиссеров к актерам в России и за границей?

— Каждый режиссер разный. Например, Балабанов очень быстро снимает, и у него, если вы заметили, присутствует глубина кадра. (Смеется.) Это мне Кустурица объяснил. Я сейчас с ним снималась…

— Серьезно? И где?

— В Париже, в новом фильме французского режиссера Кристиана Кариона “Прощай”. Это кодовое имя полковника КГБ, который решает стать западным агентом и передает информацию французскому инженеру. Кустурица как раз играет русского полковника. А я — его жену. В ролях второго плана — Уиллем Дефо и Джон Войт.

— Неслабо. Я только не понял, чему же вас научил Кустурица?

— Эмир сказал: “Заметь, хороший режиссер виден по глубине кадра”. Я подумала, что надо пересмотреть мои фильмы. (Улыбается.)

— Наверное, это Кустурица себя имел в виду.

— Уверена, что и себя тоже.

— Где вы еще снимались в последнее время?

— Я успела сыграть маму трансвестита в одном фильме и маму, которая продает хот-доги на “Серпуховской”, — в другом. Целый день сама продавала хот-доги! В козырьке, с фартуком — все как положено. К вечеру стало получаться: знала, чем отличается французский хот-дог от бельгийского, как чек выбить, как добавить двойную порцию кетчупа и что огурцов надо класть ровно восемь кусочков!

“Обожаю Арсена Венгера и его “Арсенал”

— Я знаю, что, переехав в Англию, вы полюбили футбол.

— Да, обычно внимательно слежу за матчами английской премьер-лиги, но сейчас чуть-чуть отстала.

— За какую-то команду болеете или просто любите красивую игру?

— Обожаю Арсена Венгера и его “Арсенал”, но больше всего люблю смотреть игры на чемпионатах мира или Европы.

Всегда интересна драматургия — кто кого обставит. Люблю болеть за самые скромные футбольные сборные, от которых никто ничего не ждет, где вообще неясно, откуда футбол появился, а команда вдруг раз — и прорвалась наверх.

— То есть штангу от перекладины отличить сможете и знаете, что такое офсайд?

— Уж вы не думайте, что я совсем полная… Чуть-чуть разбираюсь. Хотя и выросла на баскетболе, сама часто играла.

— Но ведь вы не самого высокого роста для баскетбола.

— Поэтому у меня и не получилось стать профессиональной спортсменкой! А то сейчас работала бы где-нибудь тренером по баскетболу. Мне посчастливилось побывать на Олимпиаде в Китае. Потрясающе! Ходила там смотреть баскетбол. Было интересно, когда вышли играть литовская сборная с китайской. Кто был тренер китайцев, как вы думаете? Джонас Казлаускас!

— Да уж, кто ни выиграет — все наши.

— Точно! Но все-таки хорошо, что выиграли литовцы.

— Вам всего хватает в жизни? Или…

— Всего хватает, но еще столько интересного впереди. Я уверена. Иногда, когда лечу в самолете и вдруг мы попадаем в какую-то турбуленция, нас начинает швырять во все стороны, и волей-неволей посещают мысли, что он может сейчас бабахнуться. И тогда думаю: “Хм, а жизнь была совсем неплохая…”

— Давно хотел спросить: ваш муж не ревнует, когда вы снимаетесь в постельных сценах с другими мужчинами?

— Никогда! Саймону принадлежит фраза, которая мне очень нравится. Я ему как-то позвонила: “Тодоровский хочет, чтобы в “Подмосковных вечерах” я снималась абсолютно голой”. Он ответил: “So?” — “Саймон, ты не понял, он хочет, чтобы я снималась абсолютно голая!” И муж ответил: “Darling, немного наготы еще никогда не помешало ничьей карьере”.



    Партнеры