Ждать, догонять или сначала подумать?

Будущее российского фондового рынка, как и всей отечественной экономики, остается в тумане

28 декабря 2008 в 16:03, просмотров: 796

Ну вот, очередной календарный год подходит к концу. На фондовом рынке вряд ли стоит ожидать каких-то новых фундаментальных событий. На Западе начались рождественские каникулы, а потому наши отечественные биржи в оставшиеся дни скорее всего будут потихоньку дрейфовать в непонятно каком направлении. Ведь самостоятельными игроками в мировых масштабах они пока так и не стали. И, по большей части, продолжают идти в русле тех тенденций, которые доминируют на рынках Нью-Йорка, Лондона, Токио и стран Европейского континента. Если в оставшиеся несколько рабочих дней и произойдет какое-то повышение деловой активности, то оно вряд ли выйдет за пределы своеобразного мини-ралли. Итоги малоутешительны.

Полгода — плохая погода

Начало года и весь первый квартал не предвещали ничего плохого. Определенный оптимизм сохранялся практически все первое полугодие. Индексы деловой активности отечественных биржевых площадок РТС и ММВБ исправно росли и в этом году достигали своих исторических максимальных значений. РТС добрался до отметки 2487,92 пункта, а в ходе торговых сессий поднимался и еще выше. ММВБ свой рекорд в 1969,91 пункта поставил в конце 2007 года, но и в конце нынешнего мая мог повторить его, преодолев планку в 1956 пунктов.

Как вскоре стало ясно, именно конец мая и был самым удобным для клиентов ПИФов и ОФБУ, чтобы зафиксировать прибыль и уйти в кэш. Но тогда начавшееся падение многими расценивалось как временное явление. Тем более что цены на основной российский экспортный товар все еще продолжали расти, завоевывая новые рубежи вплоть до конца июля, когда котировки барреля нефти вплотную подобрались к отметке в 150 долларов. Правда, такие цены были на зарубежные сорта нефти, но и наш Urals отставал от Brent или Light Sweet ненамного. К тому же период с конца весны до середины лета традиционно воспринимается многими аналитиками рынка как изначально предрасположенный к спаду деловой активности. В общем, если почитать аналитические обзоры того периода, то того, что произошло потом, не предсказывал и не прогнозировал никто.

Если еще и вспомнить, что февральский обвал на мировых биржах прошел мимо нашей “тихой гавани”, практически не принеся игрокам на отечественных площадках никаких потерь, то устойчивость российского фондового рынка не внушала никаких опасений. Это в Европе в результате того падения вскрылись махинации ряда биржевых трейдеров, самым громких из которых стало дело сотрудника Societe Generale Жерома Кервьеля, облегчившего родную контору почти на 5 млрд. долларов.
В России царили тишь, благодать и исторический оптимизм, обращенный в будущее. Капитализация компаний росла, а пайщики ПИФов каждый день могли отмечать в своих ежедневниках, сколько они заработали за прошедший день.

Но — сказка кончилась. Жестко и не по-детски поставив крест на надеждах тех, кто решил заработать по-быстрому. Кто-то успел вытащить вложенные деньги с рынка коллективных инвестиций, кое-кто даже остался в прибыли, но для большинства вкладчиков ставшее неприятным сюрпризом падение фондового рынка обернулось финансовыми потерями.

Впрочем, это если с одной стороны. Считать финансовые потери реальными могут лишь те россияне, кто уже обменял паи на деньги и получил меньшие по сравнению с вложенными суммы. Для тех же, кто остается в бумагах и не намерен оттуда выходить по невыгодному для себя курсу, понятие убытка носит эфемерный характер. Более чем вероятно, что те, кто может позволить себе оставаться в паях достаточно долгое количество времени, в результате все же получит прибыль. Если, конечно, не последует каких-то новых, еще более масштабных потрясений.

Тихая гавань или болотная трясина?

За последний год основной американский фондовый индекс Доу-Джонс упал на 36%. Достигнув максимума в конце прошлого года в 13 365 пунктов, он остановился в результате последних биржевых торгов на отметке 8468 пунктов. Наше падение гораздо более существенно.

— Как можно сравнивать развитый рынок с самой долгой историей с нашим “малышом”? — скажут проправительственные эксперты и упрекнут меня в некорректности.

Хорошо, посмотрим, что делается на развивающихся рынках. В целом с начала кризиса фондовый индекс на этих рынках упал на 58%. В России РТС с мая грохнулся на 75%. Удивительно, но до сих пор сохраняющееся положительное сальдо внешней торговли, гигантские резервы (накопленные Центробанком международные резервы и преобразованный в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния Стабфонд), профицит федерального бюджета, который сохранится и по итогам года, и положительное сальдо финансового результата отечественных предприятий за 10 месяцев (что подсчитал Росстат) — ни один из этих факторов, ни по одиночке, ни в комплексе с другими не сыграли своей роли, чтобы предотвратить то, что мы сейчас наблюдаем. Кризис в России развивается по гораздо более жесткому и быстрому сценарию, чем в других странах, которые он затронул.

Это глобальный кризис — неустанно вещают нам с экранов телевизоров. И мы, дескать, не можем не чувствовать его, поскольку живем в глобальном мире и наша экономика встроена в мировую экономическую систему. Еще раз хорошо. Только объясните тогда, почему он практически никак не отразился на экономике Индии (не считая потерь в результате недавней террористической атаки на Мумбаи) или того же Китая. Мало того, что эти рынки тоже развивающиеся, так они еще и встроены в глобальную экономику гораздо больше, чем наша нефтегазовая держава.

Спасибо, кризис!

Так в результате чего мы оказались гораздо более уязвимыми, чем подавляющее большинство стран?

Первый и самый очевидный ответ на этот вопрос — нефть. И не только она, но и весь энергетический сырьевой экспортно-ориентированный сектор экономики. Соответствующее падение спроса на мировых рынках спровоцировало небывалое падение цен. Такая же картина и в металлургическом, и в других секторах традиционного российского экспорта.

Но только к нефти сводить причины нашей болезни слишком просто. Прибавим сюда тепличные условия, в которых существовали и работали отечественные банки в последние годы. Гордость последних лет — приток капитала и, как следствие, небывалый в мировых масштабах рост фондового рынка были обусловлены не качественным развитием промышленности, не становлением новых производств и развитием предприятий уже имеющихся и, к сожалению, даже не техническим перевооружением и переходом на новые технологии, а всего лишь повышением рентабельности работающих и добывающих сырье на экспорт предприятий. Все предельно просто: если у вас себестоимость, допустим, 10 долларов за баррель, а баррель стоит 30 баксов — это одна песня. А если при той же себестоимости баррель стоит 80, то количество желающих поучаствовать в вашем бизнесе и сделать свой маленький гешефтик на этом деле — совсем другая. Тогда количество потенциальных партнеров готово стремиться к бесконечности. А поскольку основной капитал на российских фондовых площадках не просто иностранный, а еще и спекулятивный, то нет ничего неожиданного в том, что при первых звуках даже не грома, а отдаленного громыхания он спешит в по-настоящему защищенную тихую гавань. И меньше всего думает о том, что останется на том месте, где он только что был.

Последний гвоздь в крышку российской стабильности забили неустойчивость банковской системы и финансовая политика государственной власти. Курс доллара, последовательно снижаемый не без помощи, мягко говоря, Центробанка России, привел к созданию такой ситуации, что банкиры делали деньги на новых заимствованиях, которые, с одной стороны, становились все дешевле, а с другой — им требовалось все меньшее количество рублей, чтобы выполнить свои обязательства в валюте, в том числе и в первую очередь — перед иностранными кредиторами.

Нефтедолларовый поток лился как манна небесная, и казалось, что так будет всегда. Среди значительной части аналитиков стало доминировать мнение, что “нефть уже никогда не будет стоить 50 долларов”. А поскольку новых секторов и объектов для инвестиций в стране не прибавлялось, то свободные денежные средства вливались в те сектора, которые обещали быструю отдачу: недвижимость и потребительский рынок. Что способствовало надуванию “мыльных пузырей” на этих рынках.

Отрезвление пришло быстро и неожиданно. И на самом деле нам стоит поблагодарить кризис за то, что он пришел сейчас. Если бы прежняя долговая практика продолжалась и дальше, то последствия могли бы стать необратимыми.

Скажем сразу, кризис пришел вовремя. Для того, чтобы не показаться слишком маленьким, с одной стороны, и чтобы не похоронить отечественные предприятия под своими развалинами — с другой.

И наша задача для себя сейчас — определить, каким будет для России окончание кризиса. Для кого-то символом финиша этого процесса станет восстановление роста ВВП в пределах 6—7% в год. Для кого-то — восстановление стоимости паев на уровне мая 2008-го. Для кого-то еще — возможность опять приобрести новую машину в кредит под льготные проценты. Здесь трудно спорить: сколько людей — столько и мнений. Ясно одно — если мы просто восстановим количественные показатели, которые радовали и правительство, и капитанов российского бизнеса, и даже население, которое охотно навешивало лапшу себе на уши, в изобилии струящуюся из телеэфира, то это опять будет ненадолго. Это мнимое благоденствие позволит прожить в очередной сказке до очередной встряски.

Но вся беда в том, что очередная встряска будет гораздо более жестокой. Здесь достаточно обычного отсыла к истории. Чем дольше длилась история человечества, тем больше жертв насчитывали те же войны. До нашей эры счет шел на сотни, может быть, на тысячи. В Средние века — на десятки тысяч. Вся Первая мировая война унесла не больше 20 миллионов человеческих жизней. Во время Второй мировой столько (даже больше) заплатил один лишь Советский Союз.

В мировых экономических войнах дело обстоит точно так же.

Так каким должен стать для нас свет в конце тоннеля? После того, как закончится нынешний кризис.

Есть ли свет в конце тоннеля?

Будем откровенны. Наступающий год станет самым серьезным испытанием для отечественной экономики. Особенно плачевно дела будут складываться в первом полугодии. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно пройти по логической цепочке хотя бы в одном секторе.

Сейчас практически вся отечественная металлургия встала. А предприятия этой отрасли являются во многом градообразующими. Шансов на изменение ситуации в первом квартале практически нет. Продукция металлургов используется в первую очередь в машиностроении, в частности, в том же автопроме, строительстве, транспортных перевозках. Автопром России остановил свои конвейеры еще в середине декабря, и эти каникулы затянутся как минимум чуть ли не до конца января, даже несмотря на введение запретительных пошлин на ввоз подержанных иномарок. То есть больших заказов от автопрома нашей металлургии в первом квартале явно не дождаться.

Не менее значимо для металлургов строительство. Но и здесь ничего хорошего в первые месяцы не наблюдается. Значительная часть проектов заморожена. Сейчас реализуются лишь те из них, которые находятся в высокой степени готовности. А там продукция металлургии уже, что называется, использована. Новые проекты под очень большим вопросом. Преимущественно из-за того, что строители почти всегда начинают работать на заемные средства, а ставки по кредитам взлетели до 27—30% годовых. На таких условиях кредитоваться может идти лишь бизнесмен, склонный к суициду. Нефтепром также не будет размещать заказы, поскольку цены на нефть находятся на очень низком уровне. Так что металлургия может начать оживляться разве что во втором квартале.

Надежды на внешние рынки тоже особо нет. Подавляющее большинство экспертов оценивают перспективы мировой экономики достаточно негативно и считают, что весь 2009 год пройдет в стремлении к стабилизации.

На мир надежды нет. Мы на мировой арене выступаем лишь как удовлетворители спроса. Остается лишь наша собственная страна. Но именно тут мы можем этот спрос не только удовлетворять, но и формировать его, вытаскивая экономику из трясины. Первое и главное условие, которое необходимо для того, чтобы наша экономика стала самодостаточной, — это развитие внутреннего рынка.

Переориентация с экспорта на удовлетворение в приоритетном порядке потребностей собственного населения и своих, российских предприятий. А это означает, что надо стимулировать потребление. Через удешевление и повышение доступности тех же финансовых ресурсов.

Только тогда, когда экономика страны станет ориентирована на свое население, когда будет выстроена действующая работающая система, не столь зависимая от “внешнего ветра”, наш карточный домик станет реальным устойчивым зданием. Тогда и фондовый рынок станет устойчивым, и на него не только вернутся спекулянты, но и придут долгосрочные инвесторы. И тогда частный инвестор на рынке коллективных инвестиций будет уверен в том, что его деньги действительно пристроены надежно.

А все остальное — от лукавого. При всех остальных вариантах надо будет “ловить момент”, чтобы заработать. А это доступно не каждому.

Сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) российских предприятий за январь—октябрь 2008 г. (млрд. рублей)

Добыча полезных ископаемых 1014,5

Обрабатывающая промышленность 2018,4

Торговля 1187,8

…..

Всего 4504,2

* По данным Росстата



    Партнеры