Сами мы местные

20 апреля 2001 в 00:00, просмотров: 249

В вагоне метро сидели сизого цвета бомж, молодая негритянка на сносях и парень с туго заплетенной косичкой. А вот кто еще ехал вместе с ними — я вспомнить не смог. Ускользают от взгляда разодетые в китайское и турецкое среднестатистические человеко-единицы. “Москвичи обыкновенные”, на каждую тысячу которых, по данным Госкомстата, приходится 213 легковушек, на каждые 10 тысяч — 83 врача и 122 больничных койки, а на каждые сто тысяч — 75 автобусов городских маршрутов. Каждый день мы равнодушно проходим мимо рядовых горожан, мимо таких же, как мы.

Что же, есть возможность познакомиться с ними (то есть с нами) поближе.
“От Козлова и слышу...”У меня было тяжелое детство.

До 6 лет я думал, что меня зовут “Заткнись!”...

Из личного.

Итак, вот он перед нами, средний москвич, русский, по фамилии Козлов. Почему именно Козлов? Во всяком случае, в московском телефонном справочнике сейчас чаще всего встречается именно она.

Возраст господина Козлова, как говорят статистики, “трудоспособный” — от 16 до 59 лет, или, если взять госпожу Козлову, от 16 до 54. Козловский портрет тоже получается расплывчатым, как фоторобот. “Типичный европеец” — так характеризуют его ученые-антропологи. Добавляют, правда: “с незначительными отличиями”. У москвичей нос шире среднеевропейского стандарта, губы толще, волосы светлее. И светлые глаза — серые, серо-голубые, голубые, синие — у нас встречаются в 45 случаях из ста, а на Западе лишь в 35 случаях.

Впрочем, до известного из фильмов “Морозко” и “Илья Муромец” типажа лицо московской национальности недотягивает. Борода у него меньше обычного европейского уровня. Не оправдывается и мнение о том, что “среднерусские” часто бывают курносыми. Напротив, 75 процентов москвичей обладают прямым профилем выдающейся части лица. У европейцев же прямые носы встречаются лишь в 70 случаях из ста.

Что касается роста и веса, то, по мнению заместителя директора НИИ и Музея антропологии МГУ Арсена Пурунджана, “выше среднего роста в 176 сантиметров мы вряд ли когда-либо поднимемся”. По более точным данным, москвичи-мужчины в возрасте от 18 до 59 лет имеют рост 172,5 сантиметра, а женщины ниже сантиметров на 11—12. О среднем весе говорить намного труднее, можно лишь назвать норму. При росте москвички в 164 сантиметра она должна весить 57—58 килограммов, а в зрелом возрасте поправиться до 62—63 килограммов. Однако, считает Арсен Пурунджан, “весить 35—40-летняя “нормальная” москвичка будет все равно около 70 кг”. Такова суровая действительность.

Восемнадцатилетний же юноша при среднем росте 176 сантиметров должен весить 67—68 кило, а “солидный мужчина” — килограммов 75. Любители пройтись по пивку, почитающие себя за красавцев, вряд ли будут рады и тому факту, что обхват талии у мужчины в среднем равен 80 сантиметрам (обхват груди 100 сантиметров). Стандарт юной москвички — 88—70—90. Конечно, не пресловутые “90—60—90”, но очень похоже. Можно смело заявить, что по столице в среднем ходят потенциальные модели. А вот для женщин “за 30” норма составляет 98—80—112. И это, увы, закон природы, поперек которого похудеть трудно.

Итак, наш москвич Козлов оброс плотью, осталось научить его говорить.

— Речь современных москвичей очень неоднородна, ведь сюда приезжают люди из разных регионов, — говорит старший научный сотрудник Института русского языка имени В.В.Виноградова Нина Розанова, — от старого московского говора мало что осталось. Еще в 70-е годы московскую простонародную речь отличало растянутое произношение первого предударного слога. Была даже такая дразнилка: “Мы с Ма-асквы, с па-асаду, с ка-алашного ряду”. Теперь такое произношение позволяет различать не московский и питерский говоры, а мужскую и женскую речь. Впрочем, есть и отдельные “московские” словечки. Мой учитель, академик Дмитрий Николаевич Шмелев, приводил такой шутливый пример: “Только в Москве “сосиски” произносят как “сосиськи”. И только коренной москвич попросит продать ему килограмм песку, имея в виду сахар. В тесноте и без джакузиПьяный мужик возвращается домой в два часа ночи. В темноте тесного коридора задевает велосипед, висящий на стенке, тот падает на вешалку, грохот, треск... Из комнаты выглядывают жена и двое детишек. Мужик, улыбаясь, смотрит на них: “Что? Скучно без папки?”

Анекдот.

Наш средний москвич — человек семейный. Хотя и развестись он не прочь. По данным Московского комитета статистики, в 1999 году на 8 браков в столице приходилось 5 разводов. При этом демографы отмечают рост повторных браков. Пять лет назад они достигали одной трети от общего количества созданных семей. Что касается среднего возраста первого брака, то он резко увеличился — это уже не 17—18, а 24—25 лет. В научных текстах такое явление называется “разделением сексуального, брачного и репродуктивного поведения”. Проще говоря, если раньше церемония в загсе и освоение плотских утех по времени примерно совпадали, то теперь молодежь, рано освоив методику обращения с презервативом, в брак вступить не спешит. Приближается, так сказать, к западной модели семейного поведения.

Согласно опросам, идеалом для московских жителей, как и для остальных россиян, остается семья с двумя детьми. Идеал осуществился на 50 процентов: у половины матерей, которым сейчас около сорока, — двое детей.

Проживают как семьи, так и не обретшие супружеского тепла горожане преимущественно в одно- и двухкомнатных квартирах. На одного москвича приходится 21,4 квадратного метра жилья. На велосипеде по коридорам, согласитесь, не поездишь. Но хоть маленькая квартира, да своя: 50 процентов жилья в Москве приватизировано. Как же обставлена квартира среднего москвича? Увы, слова “современный эргономичный дизайн” к ней малоприменимы.

— Что-то из мебели обычный человек себе позволить может, — считает редактор специализированного мебельного журнала Елена Обрываева, — кухню с выставки прикупить, например. Из ДСП, но иностранную — белорусскую или польскую... Однако полностью обставить квартиру он не в состоянии.

Таким образом, мебель в средней московской квартире стоит “наборная”, “брежневская”, как пишут в объявлениях. Многие предпочитают не выкидывать и добротные “трофейные” буфеты. Или легкие коридорные тумбочки “привет из 60-х”, на которые можно поставить телефон.Город разборчивых работягЕсли хочется работать, ляг, поспи, и все пройдет.

Мудрость.

Квартира, мебелюшечка — все это мило, но мало. Ежедневно москвичам приходится выходить на трудовую вахту.

В 1999 году в экономике Москвы было занято 5068 тысяч человек. Причем большая часть трудилась, что вовсе не удивительно, в “торговле и общественном питании”, занималась “материально-техническим снабжением и сбытом, заготовками”. Таковых 915 тысяч человек. Армии занятых в “промышленности” (745 тысяч человек) и в “строительстве” (725 тысяч) отстают по численности. Остальные трудовые отряды — “связь”, “транспорт”, “коммерческая деятельность” — по сравнению с ними еще меньше.

Конечно, статистика легко может подсчитать, сколько человек пришло утром на работу и вечером с нее вышло или каков размер средней заработной платы в Москве. Но вот понять, насколько работа человеку по душе, значительно сложнее. Поэтому особый интерес представляют результаты опроса, проведенного недавно Мосгортрудом. Его главный итог — желание работать у большинства москвичей не пропало. 74,2 процента опрошенных устраивает “постоянная работа с полным рабочим днем”. Другой работы, впрочем, и нет: 59,9 процента москвичей имеют единственный источник дохода — основное место службы. При этом большинство оценивает положение своей семьи как “удовлетворительное” (63,5 процента). Что неудивительно — ежемесячные доходы у многих участвовавших в опросе составляют от 2000 до 3000 рублей на члена семьи. Отсюда и мечты о зарплате свыше 6000 рублей (48,8 процента опрошенных), и низкие зарплаты как главная причина для увольнения (36,6 процента), и нравственные колебания. На вопрос “согласны ли вы на менее квалифицированную работу, если там будут платить больше?” ответили “да” 37 процентов людей, “нет” — 47 процентов. Разрыв между, условно говоря, желающими любым способом прокормить семью и твердо блюдущими место нищего, но образованного инженера не так уж велик.

Из этого можно сделать два вывода:

а) москвичи работать хотят, но никакого удовольствия от труда не получают; отсюда рост усталости, агрессивности и общего мрачного настроения;

б) продолжается медленный исход людей образованных (тех же инженеров или, например, педагогов) на не требующие дипломы специальности. В ряды лоточников, например.

В общем, поводов для радости мало. Не утешают и известия о том, что часть денежных доходов горожан идет на покупку валюты и на счета в банке. Изымается сбережений больше, чем оседает, расходы превышают доходы. (Правда, “расходы денежных средств по Москве” подсчитываются в том числе и по количеству приобретенных товаров. А в Первопрестольной отоваривается много приезжих, которые и берут на себя часть московских расходов.)

Тратит средний москвич, как уверяет статистика, 16 процентов всего заработанного на оплату услуг, 37,8 процента — на непродовольственные товары, 1,6 процента — на алкоголь (не так уж и мало), 0,8 процента — на “питание вне дома” (кто же тогда ходит во все эти рестораны и клубы?) и 43,8 процента — на продукты. Но еда — это отдельная песня. Москвичи — настоящие хищники— Мама, а почему меня все во дворе дразнят вампиренышем?

— Не слушай их, сынок. Кушай лучше борщик, пока не свернулся...

На столе передо мной уникальный документ — “список проданного за ночь” из скромной приметрошной палаточки. Этот список продавщица Елена составляла для себя. Выписала столбцом ассортимент и подле каждого наименования ставила палочку, обозначающую единицу реализованного товара. Самые длинные частоколы выстроились рядом с названиями разных сортов пива отечественного производства стоимостью от 10 рублей и выше — рублей до 13. Изгородей пожиже удостоились сигареты: одного из российских ответов “Филиппу Моррису” было куплено 22 пачки, другого 30 пачек, по 20 курильщиков предпочли либо сигареты без фильтра, либо такую же гадость с фильтром, но “легкую” и с иноземным названием. Хотя и краснодарского производства. Всего четверо купили тридцатирублевые заморские табачные изделия.

Активно раскупался шоколад: 23 плитки разных сортов ценой до 15 рублей. Три романтика приобрели коробки недешевых конфет для дам. Кроме того, с прилавка смели четыре упаковки дешевых презервативов. Наверное, отоварились те трое с конфетами и некто четвертый, более жадный. Большим спросом пользовался арахис, намного меньшим — фисташки, но предпочтение оказывалось все же чипсам. “Малых” пакетов было продано 35, а больших — восемь. (Экономим мы на закусках.) Были и те, кто возжаждал сока (30 пакетов), но в два раза больше людей предпочли немногим более дешевую и гораздо менее полезную “Фанту”, “Спрайт”, “Колу”. Ветхие заборчики (пять-шесть жердинок-палочек) стояли супротив шоколадных батончиков разных мастей. Видимо, надоели они окончательно.

Но не “Лейсом” единым жив человек. Основной питательный рацион у москвичей все же достаточно богат. По словам заместителя директора НИИ питания Александра Батурина, мяса москвичи потребляют на 20 кг больше, чем в среднем по России (московская норма — 73 килограмма в 1999 году). Москвичи чаще едят фрукты и ягоды (42 килограмма в год), а вот картошки (60 кг) значительно меньше. Наверное, сказывается как отдаленность дачных участков от московских квартир, так и то, что на дачах москвичи предпочитают отдыхать, а не лопатить землю, обеспечивая себя картофелем до следующего сентября, как это делают жители Рязани.

И тем не менее для полноценного питания ни мяса, ни фруктов москвичу не хватает. Те же цифры “по мясу” подразумевают и “мясопродукты в пересчете на мясо”, то есть колбасу с удаленными из нее вегетарианскими составляющими — крахмалом и картоном. А по мнению Александра Батурина, “наши люди колбасой злоупотребляют”.

Чем изредка класть тонкий ломтик на тонкий же кусочек хлеба, горожане предпочитают покупать сразу целый “батон”.

— Постоянных покупателей я знаю в лицо, — свидетельствует продавщица большого гастронома Софья Андреевна, заставшая за прилавком и “колбасные времена”, и “эпоху дефицита”, — каждые два-три дня приходят: “Мне как обычно”. Хоть и берут дешевые сорта, но продаю, не нарезая, только веревочки обрываю.

— В рационе москвичей явно недостает молока, — продолжает Александр Батурин, — в год один человек выпивает 50 литров, то есть примерно 120 граммов в день. Чтобы минимально себя обеспечить полезными веществами, содержащимися в молоке, нужно пить в день полтора-два стакана. Зато сахара съедается больше ста граммов в день, хотя нормальным было бы потребление 60—70 граммов. Насчет ежедневных ста граммов сахара, признаться, я не поверил. Не водка все же, много не съешь. Но цифры свидетельствовали: 39 кг на душу населения в 1999 году.

Впрочем, подсчитав собственные ежедневные чаепития, вспомнив про конфеты, пирожные и не менее сладкий по количеству “песка” самогон, производимый на многих московских кухнях, я подумал, что 100 граммов сахара на человека в день еще и маловато будет.

Но даже чрезмерно не загружаясь пищей, энергии житель столицы расходует значительно меньше, чем потребляет в виде жиров, белков и углеводов. Как известно, чем меньше город, тем легче плюнуть на запаздывающий автобус и пройтись пешком. Для иного москвича и 15 минут до дверей с буквой “М” (имеется в виду метро) идти мучительно. Согласно опросам, главная мечта среднего москвича — сменить вагон подземки на личную машину, а отнюдь не приобрести абонемент в бассейн или, скажем, начать ездить на работу на велосипеде. Неправильная пища и недостаточная двигательная активность — одна из дорожек к болезням и финалу нашего исследования. Игра в бутылочку как русская рулеткаБыть может, ваше единственное предназначение в жизни — быть живым предостережением всем остальным?

Вопрос нарколога пациенту.

О среднем москвиче можно было бы писать еще долго. Но газетная статья не роман. Увы, приходится обрывать рассказ смертью героя.

В 1999 году, по данным Мосгорстата, на 1000 москвичей приходилось 8 родившихся и 15 умерших. Среди причин смерти преобладают болезни системы кровообращения (856 человек на сто тысяч), в том числе атеросклероз и инфаркт миокарда. На втором месте рак и другие “новообразования” (267 человек на сто тысяч), на третьем — “несчастные случаи, отравления и травмы” (187 человек на сто тысяч). Замыкают же скорбный список умершие от гриппа — всего 13 человек.

Но скорбный вздох “от судьбы не уйдешь” при разговоре о смертях в Москве не совсем уместен. В собственных руках мы держим свою судьбу, и имеет она, как написали бы пятнадцать лет назад в журнале “Трезвость и культура”, “форму бутылки”.

Исследования демографов, проведенные под эгидой программы развития ООН, показали, что в “состоянии нестояния” умирает до двух третей мужчин трудоспособного возраста. Мотор не срабатывает, когда за один раз выпивается бутылка водки или же когда человек доводит себя до состояния полной сосиски два-три раза в неделю. Именно так, по свидетельству родственников, поступали 40 процентов умерших молодых мужчин. Пьяные суициды, автокатастрофы, поджоги и прочие удары бутылкой по голове занимают достойное место в списке несчастных случаев и травм. К ним же относится и “опой” до смерти (в России в 1998 году от него умерло 25000 человек). Московские цифры “чисто пьяных смертей” статистике не известны. Выяснить удалось, что только в январе 2001 года в Москве было выявлено 829 случаев продажи незаконного алкоголя. Был это явно не виски “Джонни Уокер” высшей очистки. Хорошо, если подкрашенный “ароматизаторами, идентичными натуральным”, ацетон...

Среднего качества водка, которой заливают среднюю жизнь те, кто никогда не станет “средним классом”, — таков итог наших наблюдений. Выхода же за рамки среднего мироощущения три. Либо потерять работу, квартиру, семью и оказаться рядом с теплой вентиляционной решеткой (что при современных темпах производства алкогольной промышленности можно сделать очень быстро). Либо, коли не можешь заработать на виллу и яхту, заставлять себя читать, слушать классическую и просто хорошую музыку и бегать по утрам. Словом, делать все то, что звание “среднего москвича” вроде бы делать не обязывает.

А еще можно забыть обо всем выше написанном. Ведь среднего москвича на самом деле в природе не существует. Он абстракция, математический мираж, человекообразная туманность из цифр, процентов и графиков. Мы же все — живые и разные. В большинстве, хочется верить, хорошие и не очень голодные. Последнее заявление, однако, не отменяет совета бегать по утрам...



Партнеры