“Маски-шоу" уходят в прошлое

20 декабря 2001 в 00:00, просмотров: 283

Досье МК:

ФРАДКОВ Михаил Ефимович.

Родился в 1950 году. Закончил Московский станкоинструментальный институт. Всесоюзную академию внешней торговли. Работал за рубежом — в Индии, в Швейцарии. С 1997 до 2000 года — министр внешнеэкономических связей РФ, министр торговли РФ. В мае 2000 года был назначен первым заместителем секретаря Совета безопасности России, курировал вопросы экономической безопасности. С марта 2001 года — директор Федеральной службы налоговой полиции РФ.

— Михаил Ефимович! Весной следующего года ФСНП исполняется 10 лет. Серьезная дата! Вы можете определить, с чем Служба подошла к этому событию, что уже достигнуто, а что только предстоит сделать?

— Действительно, это первый юбилей в истории Службы, и мы очень серьезно к нему готовимся.

В последние месяцы мы поставили перед собой качественно новые задачи, которые пытаемся реализовать в этом году. Основные показатели — улучшились. Причем — это важно! — увеличилось не только общее количество возбужденных уголовных дел, но и их качество.

Что я имею в виду? Долгое время мы оценивали работу налоговых полицейских в основном по объемам возбужденных уголовных дел. И получалось, что лучше всех работает тот, кто возбудил массу мелких дел, например, после рейда на рынке, а вовсе не тот, кто расследовал действительно серьезные, сложные махинации крупной компании. А это неправильно.

Так вот, за последние месяцы у нас появилось гораздо больше особо тяжких, особо крупных дел. А главное, увеличилось количество дел, доведенных до конца и направленных нами в суды. Это говорит о том, что внимание, которое в последнее время мы уделяли усилению правоохранительной составляющей нашей работы, принесло свои плоды. То есть у службы имеются вполне конкретные результаты.

Другим важнейшим показателем нашей работы является сумма средств, которые мы возвращаем в бюджет. Я бы хотел привести всего две цифры: если за 10 месяцев прошлого года мы вернули в казну 29 млрд. рублей, то в этом году — уже около 90 млрд. То есть налицо рост примерно в 3 раза. И это притом что весь последний год мы проводили у себя в службе серьезную внутреннюю реорганизацию.

— А что это мы все о хорошем? Проблем совсем не осталось?

— Проблем масса! Прежде всего, перед ФСНП стоит задача дальнейшего повышения качества оперативно-розыскной и следственной работы — это главный показатель силовой правоохранительной структуры. Я считаю, мы не должны ограничиваться обычной работой с недоимщиками — а к сожалению, сегодня именно на это мы тратим много сил и времени. Фактически дублируя работу сотрудников Министерства по налогам и сборам.

— Кстати, сегодня едва ли многие люди представляют, где проходит граница между полномочиями ФСНП и МНС. Как вы сами ее определяете?

— Довольно просто. Налоговики собирают подати. Мы предупреждаем, выявляем и пресекаем налоговые преступления. Согласитесь, это абсолютно разные вещи... Если говорить еще проще, лозунг МНС: “Заплати налоги и спи спокойно”. Если бы потребовалось адаптировать эти слова для ФСНП, они прозвучали бы так: “Не заплатишь налоги — не будешь спать спокойно”.

Уловили разницу?..

— Вполне.

* * *

— Я знаю, что долгое время больным местом ФСНП была качественная аналитика процессов, происходящих в экономике. Между тем в мире ни одна спецслужба, тем более работающая на финансовом поле, не может обойтись без прогноза ситуации на завтра. Как сейчас у вас обстоят дела?

— Этот вопрос до сих пор остается одним из самых острых. Вы совершенно правильно говорите, что “умную преступность” — а налоговые преступления в первую очередь относятся к таковым — одной силой не победишь. И не случайно в спецслужбах развитых стран делают ставку прежде всего на интеллект сотрудников.

Если взглянуть на самые последние данные, 50 процентов осужденных за уклонение от налогов имели высшее, неполное высшее образование или даже ученую степень. То есть это умные люди, грамотные! Для сравнения: среди остальных преступников людей с высшим образованием — всего 4 процента.

Какой отсюда вывод? Правильно — противостоять им должны полицейские, как минимум не уступающие в образованности. И нам действительно требуются глубокие аналитические исследования по вопросам налогообложения, по развитию криминогенной ситуации в экономике, по возможным угрозам экономической безопасности России. Мало знать, какие именно сферы экономики являются зонами наибольшего криминального риска. ФСНП должна уметь прогнозировать, где эти зоны появятся завтра. И — готовиться к этому заранее, правильно распределяя силы и ресурсы.

Недавно мы создали у себя отдельное аналитическое управление, которое должно консолидировать всю работу службы в этом направлении. Которое призвано заниматься макроанализом всей деятельности ФСНП. Плюс суммировать и перерабатывать информацию, которую мы получаем от других государственных органов — Службы валютного контроля, таможни, торгпредств России за рубежом и т.д. Должно выявлять основные схемы ухода от налогов. Потом, не секрет, что сейчас в нашем законодательстве существует масса лазеек, которыми умело пользуются преступники. Анализ подобных пробелов тоже входит в задачу нового управления...

Как именно это должно происходить, лично мне понятно. Но здесь есть другая проблема — кадры. Хороший аналитик — большая редкость. Поверьте, очень сложно найти сегодня человека, который способен профессионально найти и обработать информацию, наметить основные направления работы. Особенно для организации, существующей только на бюджетные ассигнования и испытывающей определенные трудности с финансированием.

* * *

— Что, и у вас проблема с кадрами? Я почему-то думал, что ФСНП единственная сегодня спецслужба, избавленная от этой головной боли?

— А мы что, живем в каком-то другом мире? Это, наверное, общая беда всех правоохранительных органов сегодня...

Понимаете, можно рисовать какие угодно красивые планы, перспективы — однако любая программа развития без кадров не решается и решена быть не может. Я уже говорил и готов повторить, что квалификация наших сотрудников должна быть не ниже той, которая присуща объектам нашего оперативного внимания.

У ФСНП есть своя академия, где учатся будущие налоговые полицейские. Кстати, в этом году конкурс в ней был 8 человек на место. Есть факультет в составе Финансовой академии при Правительстве РФ...

— Говорят, что среди учащихся Академии налоговой полиции есть дети весьма высокопоставленных родителей?

— Да, есть. А что? Я лично отношусь к этому с пониманием — хорошее экономическое или юридическое образование еще никому не вредило. Тем более что выпускники академии, даже если они не захотят оставаться в рядах ФСНП, все равно будут знать законы бизнеса не понаслышке. Во время обучения они приобретут опыт, который нигде больше не получат.

Разве это плохо?

— Плохо, наверное, другое. У любой медали есть две стороны: ваши выпускники — лакомый кусок для любой коммерческой структуры. Согласитесь, приятно иметь у себя специалиста, который отлично знает, где налоговая полиция чаще всего ищет укрытые деньги. И, соответственно, как спрятать их в другом месте...

— Да, проблема есть. К сожалению, она относится к разряду тех, о которых сегодня можно только порассуждать. Но решить ее мы пока не можем.

Конечно, было бы здорово предложить сотрудникам все самое лучшее: и зарплаты, и социальную защищенность, и возможность ездить в командировки, в том числе и за границу... Увы — мы работаем с тем, что нам дает государство.

— И что оно дает — в плане денег?

— Налоговых полицейских финансируют примерно на уровне сотрудников МВД или чуть-чуть меньше. При этом, как известно, сотрудники правоохранительных органов не имеют права подрабатывать на стороне, что предполагает соответствующую компенсацию из казны.

В целом на год для содержания Службы и на ее развитие нам выделяют около 4 млрд. рублей. Если учесть, сколько денег при этом мы в качестве незапланированных доходов приносим в бюджет, становится ясным, что этого, конечно, недостаточно. И, наверное, мы вправе рассчитывать на бюджетное финансирование пропорционально нашему вкладу в казну, пусть даже далеко не в прямой пропорции.

Поймите одну вещь: налоговая полиция — служба потенциально сильная, нужная в равной степени как государству, так и частному бизнесу. И поддержка такой структуры, если она правильно выстроена, должна входить в интересы всего общества...

— В обществе как раз принято считать ФСНП эдаким “душителем” рыночных свобод...

— Я как-то уже говорил: роль ФСНП — это роль арбитра на футбольном поле. Участники играют по установленным для них правилам, а мы внимательно следим за ними. И начинаем “активничать” только тогда, когда эти правила нарушаются. Конечно, злостные нарушители с поля просто удаляются.

А говоря серьезно... Если силовая структура способна помочь в соблюдении равенства всех предпринимателей перед законом, в формировании понятной и справедливой конкурентной среды — это хорошая структура. Положительно влияющая на образ справедливого государства в целом.

— Непонятно лишь, насколько это нужно самому государству... Вот смотрите — много раз с самых высоких трибун звучало, что ФСНП не занимается мелочевкой. Однако, по действующему законодательству, налоговым преступлением в особо крупных размерах считается укрытие 500 минимальных зарплат. Это — примерно 1600 долларов. Следовательно, в “зоне риска” оказывается сегодня любой лоточник на рынке. К нему в любой момент может приехать “маски-шоу”.

— Я бы разделил ответ на две части. Первое: государство ориентирует ФСНП прежде всего на выявление самых крупных правонарушений. В зависимости от размера укрытого закон предусматривает разное наказание. Если “палаточник” скорее всего отделается штрафом, то владелец крупной компании может и сесть за решетку.

Хотя... Это ведь только так кажется, что лоток на рынке — сущий пустяк. Только в Москве и только на оптовых рынках вращаются сотни миллиардов рублей. А где большие деньги — там и большие нарушения...

— Пожалуй, я изменю свой вопрос — насколько оправданно применение сил спецслужб при проверке малого бизнеса? Не напоминает ли это пальбу из пушки по воробьям?

— Перед ФСНП среди прочего стоит задача пополнения бюджета. Если где-то деньги лежат прямо на дороге, грех за ними не нагнуться, верно?

Однако лично я вижу в приоритетах Службы выявление и пресечение наиболее крупных налоговых преступлений, которые имеют значение для всей экономической политики государства.

А что касается упомянутых вами “масок-шоу”... К сожалению, подобный образ, хотя он мало соответствует нынешним задачам ФСНП, действительно прочно закрепился за налоговой полицией. Это плохо. Единственное оправдание — служба молодая, очень специфичная, пережившая за 10 лет жизни несколько очень разных этапов. Изначально требовалась демонстрация нашей силы — и в дело шли те самые “маски-шоу”. Потом, после утверждения Службы на экономическом поле, была поставлена задача возмещения ущерба государству любыми путями. Там мускулы тоже демонстрировались, но уже меньше. А сейчас идет этап повышения качества работы, с привлечением интеллектуальных ресурсов и усилением правоохранительной составляющей.

Разные времена — разные методы. Об этом нужно рассказывать, и не стоит рассчитывать только на то, что результаты работы скажут сами за себя.

Ясно одно — имидж ФСНП надо менять.

— И каким образом? Мне кажется, аргументы типа телерекламы “27 поводов заплатить налоги” и перечисление статей Уголовного кодекса действуют скорее отрицательно. Одним запугиванием от людей ничего добиться невозможно.

— Конечно, здесь нужны скорее политические решения на государственном уровне. Знаете, сейчас время дикого накопления капитала в России в основном закончилось. Многие предприниматели готовы работать в условиях ясных и справедливых требований к бизнесу.

И здесь важно утвердить в обществе одну мысль: за преступлением на налоговом (читай — экономическом) поле неотвратимо следует наказание. Причем относиться это должно ко всем и в равной мере. Нет страшнее ситуации, когда кто-то заплатил налоги и оказался в худшем положении, чем тот, кто их не заплатил. Потому что она в корне подрывает доверие к государству вообще и к его правовым, правоохранительным институтам в частности.

— Это только в учебниках арбитр бывает беспристрастен ко всем без исключения игрокам.

— А должно быть и в жизни. Разумеется, без усилий самой налоговой полиции добиться этого невозможно. Полицейскому сегодня даны очень широкие полномочия — например, в случае выявления нарушения он может возбудить уголовное дело, а потом закрыть его в связи с т.н. “деятельным раскаянием” обвиняемого. Говоря проще — если преступник осознал свою вину, покаялся и возместил ущерб, нанесенный государству.

Согласитесь, когда законодательство позволяет трактовать те или иные события по-разному, когда налоговый полицейский сам принимает решение о возбуждении или прекращении дела, у него возникает масса соблазнов. Возможно, именно отсюда и происходят “заказные наезды” спецслужб на коммерческие фирмы. Которые не делают чести самой спецслужбе, зато надолго остаются в памяти людей. Ведь у нас как? Сделаешь что-то хорошее — это быстро забудут. Сделаешь плохо — будут помнить ой как долго!

* * *

— Михаил Ефимович! Известно, что ваша Служба достаточно плотно взаимодействует с иностранными коллегами за рубежом. Насколько широки сегодня возможности ФСНП по отслеживанию денежных потоков, уходящих за границу?

— Нет предела совершенству... Мы активно обмениваемся оперативной информацией, есть ряд уголовных дел, открытых по ориентировкам из-за границы. Вообще, у этого направления есть колоссальные перспективы.

Перед ФСНП поставлена задача как можно скорее войти в “клуб” правоохранительных органов развитых стран мира, также ведущих борьбу с финансовыми, налоговыми и прочими экономическими преступлениями. Чем плотнее будет наше сотрудничество, тем лучше мы сможем противостоять транснациональным преступным группировкам, “отмыванию” денег и бегству капиталов за границу.

— В любой стране мира гостю чуть ли не первым делом покажут роскошные особняки и виллы граждан России. Там это никем не скрывается. И в то же время создается впечатление, что для наших спецслужб такие сведения — тайна за семью печатями...

— Давайте на этот вопрос я ограничусь утверждением, что такая информация у нас тоже есть и мы по ней тоже активно работаем.

* * *

— Михаил Ефимович, давайте представим себе такую ситуацию. 10-летие ФСНП уже наступило и вам сейчас предоставлена возможность сказать несколько слов-пожеланий юбиляру. Говорите...

— Ну что ж...

Федеральная служба налоговой полиции может быть мощной правоохранительной структурой, очень полезной государству и обществу. И мы уже знаем, как этого добиться. Поэтому все, что я могу сегодня пожелать — чтобы все наши планы были реализованы как можно скорее. Конечно, при поддержке и взаимодействии с коллегами, в первую очередь из силовых и специальных структур.

— Как можно скорее — это сколько по времени?

— Чтобы ни у кого не возникало сомнений в состоятельности Службы, в ее истинной роли на экономическом поле России, — нужен еще год. У нас уже сегодня пошли хорошие результаты. Хорошие — пока в количестве. Теперь дело за качеством. Руководители и личный состав Службы на такую работу настроены...



Партнеры