Две души, покинувшие одно тело

16 апреля 2003 в 00:00, просмотров: 15174

В минувший понедельник в 1-й Градской больнице на 54-м году жизни скончались сиамские близнецы Маша и Даша Кривошляповы. Причиной смерти стал острый коронарный инфаркт у одной из сестер. Другая пережила ее всего на 17 часов.

Маша и Даша думали о смерти всю жизнь. Несколько раз они пытались покончить жизнь самоубийством. Однажды чуть не выпрыгнули из окна 11-го этажа, неоднократно травились таблетками, резали вены и постоянно молили Бога о смерти.

Последний раз мы встретились с Кривошляповыми накануне их 50-летия. На вопрос, где бы они хотели отметить юбилей, сестры в один голос обреченно вздохнули: “На том свете...”

Некоторые факты из жизни Кривошляповых тогда не вошли в материал. Сегодня мы публикуем подробности той встречи.

“Долго они не протянут”

— Нет ничего удивительного в том, что у Маши случился инфаркт, этого следовало ожидать, — отреагировал на информацию о госпитализации сиамских близнецов Кривошляповых врач-нарколог Сергей Федорченко, который несколько лет назад кодировал сестер. — Пять лет назад у них уже была беспробудной пьянкой сильно посажена печень. Перед тем как кодировать Машу и Дашу, мы долго советовались с врачами, которые много лет наблюдали их. Помимо цирроза печени у сестер обнаружили отек легких, было сильно посажено сердце, и вообще весь их организм уже тогда был отравлен.

В конце 1999 года сестры Кривошляповы стали больше жаловаться на здоровье. После очередного медицинского обследования врачи вынесли вердикт: “Если не прекратите употреблять, вам останется жить не больше двух лет...”

— Они пили по-страшному. Все попытки избавиться от алкогольной зависимости сводились к нулю. К тому же у них достаточно сложный характер, и добиться их доверия оказалось не так легко, — рассказывает главврач Пермского наркологического центра Сергей Федорченко. — Мы охотились за ними два месяца и в итоге уговорили. Напоследок они распили бутылку шампанского, и мы их закодировали.

Кодировали близнецов по методу Довженко в две руки, синхронно, сроком на год. Однако через четыре месяца Кривошляповы вновь обратились к Сергею Анатольевичу.

— Раскодируйте нас, пожалуйста, про нас американская писательница книгу пишет, а мы без спиртного не можем свободно общаться, — умоляли они врачей.

Через несколько дней Федорченко приехал в Москву.

— Мы их буквально на коленях упрашивали: “Девчонки, одумайтесь! Начнете пить — вы не жильцы!” Они наотрез отказывались нас выслушивать.

Врачи боялись, что сестры могут сами сорваться. И через неделю раскодировали их.

После этого сестры начали пить с новой силой.

— Несмотря на то что только одна из них пила особенно сильно, по общей кровеносной системе алкоголь через считанные минуты доходил до другой, — говорит Федорченко. — Поэтому неудивительно, что у них обеих организм отравлен, печень стала, как мякоть, рыхлая. Странно, что первой умерла Маша. Выходит, Даша своим пьянством загнала сестру в могилу. Сама же умерла через 17 часов, когда, опять же по общей кровеносной системе, до нее дошел трупный яд.

Вообще на протяжении всей жизни сестры Кривошляповы обращались к врачам редко. Они их не просто боялись, они их ненавидели. При виде людей в белых халатах они вспоминали то время, когда без их согласия в Центральном научно-исследовательском институте протезирования и протезостроения Министерства социального обеспечения РСФСР им ампутировали третью ногу, которая являлась для сестер противовесом. С тех пор они так и не могли самостоятельно передвигаться.

— После того как у нас отняли ногу, мы долгое время не могли в себя прийти. Это все равно что обычный человек лишается ноги. Больше всего боялись, что над нами все смеяться будут. Мы и так очень стеснительные, комплексуем сильно из-за внешности. А когда без ноги остались, так около полугода вообще боялись на глаза людям показаться.

В Институте педиатрии Академии медицинских наук СССР, в котором они провели семь лет, над ними еженедельно проводили опыты. Сестры часто вспоминали, как их, совсем маленькими детьми, клали в лед на длительное время, после чего одна из девочек заболела воспалением легких, температура доходила до сорока. Тогда они еле выкарабкались.

— Мы удивляемся — неужели врачи не понимали, что, если мы заболеем, нас намного дольше, чем нормальных людей, лечить придется? — говорили они. — Например, на пломбирование одного зуба уходит по целому часу. Недавно мы опять перенесли воспаление легких, так одна сразу поправилась, а другая целых две недели не могла в себя прийти. Так же, если одна подцепит какую-нибудь инфекцию, второй передается тут же. Вот так и лечимся все 50 лет.

В 1958 году американские ученые хотели перевезти девочек в США, обещали дать им работу, образование. Но российские медики отстояли свое детище...



Сестры прокляли свою семью

Первый раз девочки попробовали спиртное в НИИ, где над ними проводили опыты.

— Нам тогда было 12 лет. Вместе с нами в институте проходила лечение Ида, старшая дочь первого секретаря Армении Арушаняна, — вспоминали они во время нашей беседы. — Она была такая красивая, всегда угощала нас заграничными конфетами, хорошо одевалась. Может, поэтому нас так тянуло к ней. Однажды она пригласила нас к себе домой и напоила какой-то настойкой. Нас тогда так развезло, еле ходили. Потом она стала чаще приглашать к себе домой, опять наливала спиртное и смеялась над нами. Потом нас перевели в Новочеркесский интернат для детей-инвалидов. Там уже пили все. Мы боялись оказаться белыми воронами, поэтому приходилось пить наравне со всеми. Нам тогда было всего 14 лет...

В Новочеркесском интернате для детей с заболеваниями опорно-двигательного аппарата они провели четыре года.

— Это было самое страшное испытание для нас, — вспоминали Кривошляповы. — Именно там нас первый раз в жизни посетила мысль о самоубийстве. Местные ребята невзлюбили нас. Нам объявляли бойкоты, мальчишки избивали нас, сколько насмешек, унижений, обид мы вынесли! За бутылку водки мальчишки из класса нас показывали деревенским ребятам. Бывало, одноклассники воду в постель нальют и кричат: “Посмотрите, уроды описались!” А мы клееночку постелим и промолчим. Однажды на нас натравили огромную собаку. Мы после этого случая стали сильно заикаться.

В 1970 году сестры сбежали из Новочеркесска в Москву. По дороге потеряли метрику, прописку, паспорт. Пробовали устроиться в московский 31-й интернат для инвалидов и престарелых. Не взяли. “Кто их знает, вдруг они завтра умрут? А мне отвечать?” — волновался директор интерната. Через месяц их приютили в интернате для престарелых №6.

Осенью 1993 года немецкие журналисты пригласили Кривошляповых в Германию. После возвращения они снова стали задумываться о суициде. Потому как чувствовали себя в столице ущербными и одинокими.

— Мы уже стояли на подоконнике 11-го этажа. Но неожиданно Маша передумала, стала сопротивляться и столкнула меня обратно в комнату. Я теперь очень жалею, что мы тогда не прыгнули... Договориться не смогли, — вздыхала Даша.

— За границей мы себя людьми чувствовали. Спокойно по улице гуляли. Никто не останавливался, пальцем не показывал. А в Москве даже на коляске едешь, уже толпа собирается, деньги кидают, просят пройтись или даже потанцевать. Однажды нам какой-то мужик сто долларов предложил за танец маленьких лебедей в нашем исполнении. Мы так деньги частенько зарабатывали. На нашу пенсию долго ведь не протянешь...

Вообще Кривошляповы считали причиной собственного пьянства наследственность.

— Мать говорила, что дед сильно пил, отец поддавал, да и братья тоже любили это дело, — рассказывали сестры.

По нелепой случайности даже роды у их матери, Екатерины Алексеевны Кривошляповой, принимали врачи, находившиеся под хмельком.

— У нас тогда роддом далеко не самый лучший был, медперсонал часто поддавал, — рассказывала Инна Чернякова, бывшая сотрудница роддома №6. — Врач, который роды у Кривошляповой принимал, до этого принял на грудь немного. А когда вместо обыкновенного ребенка достали какое-то странное существо, врач потерял сознание. Очнулся уже трезвым. “Господи, белая горячка началась, больше ни-ни перед работой...” — крестился он.

Екатерине Алексеевне сначала сказали, что ее дети умерли через несколько часов после рождения. Мать не поверила — тогда врачам пришлось показать сиамских близнецов. После увиденного Екатерина Кривошляпова полгода провела в психиатрической клинике. Через два года она снова забеременела. И даже спустя много лет эта женщина никому не рассказывала о своих первых родах. Кстати, отчество Маше и Даше Кривошляповым дали ложное — Ивановны. Их отец Михаил боялся огласки, шумихи на работе, ведь в то время он был личным шофером Берии. Однако каждый месяц он переводил в научный институт, где находились его дети, приличную сумму на лечение близнецов. В 1980 году Михаил Кривошляпов умер от рака мозга. Екатерина Алексеевна скончалась в феврале 1998 года. Похоронены они на Химкинском кладбище. Маша и Даша часто собирались сходить на могилу к родителям, но так ни разу и не дошли.

— Мы всего один раз виделись с матерью. Разыскали ее адрес с помощью паспортного стола: нам повезло, что она сохранила фамилию мужа, а не поменяла ее на девичью — Тарасова. Когда мы пришли к ней домой, она стала кричать, прогонять нас со словами: “Где же вы раньше были? Почему так поздно вспомнили о матери?” А мы просто стеснялись к ней прийти, не хотели быть обузой для нее. А наши два родных брата — Сергей и Анатолий — даже разговаривать с нами не захотели, — вспоминала Маша.

Оба брата никогда не признавали Машу и Дашу своими родными сестрами. Они стыдились такого родства, поэтому за всю жизнь ни разу не навестили сестер и даже не позвонили им. Спустя много лет после той встречи сестры Кривошляповы прокляли свою семью.

— Они нашли какую-то книгу заклинаний и однажды ночью, в полной темноте, при одной свече, читали несколько часов молитву, — вспоминала соседка по комнате. — На следующий день я увидела у них ватную самодельную куклу, утыканную иголками. Говорят, именно таким образом посылают проклятие...

Вчера мы связались с родным братом умерших сестер Анатолием.

— ...Мать никогда нам не рассказывала о своих первых родах. Говорила, что у нее была двойня и обе девочки погибли. Я сомневаюсь, что она вообще знала о рождении сиамских близнецов. Но вот когда они первый раз к нам заявились, мать чуть в обморок не упала. После этой встречи у нее начались проблемы со здоровьем. Шумы в сердце появились... Эта болезнь позже и свела ее в могилу. Кстати, после их приезда у нас вся жизнь в сплошной ад превратилась. Брат Сергей сейчас вообще спился, он даже говорит с трудом. Честно говоря, я его очень давно не видел. Может, умер уже... Недавно на нашу семью горе обрушилось. Моя жена при смерти вот уже несколько дней находится. Поэтому мне сейчас не до Маши и Даши. Я их никогда своей родней не считал. Умерли, говорите? Меня это сейчас вообще не волнует.



“Мы предупреждали Дашку — брось пить!”

Большую часть жизни сестры Кривошляповы прожили в пансионате для престарелых №6. Там им выделили небольшую отдельную комнатку, которая служила им спальней, столовой и гостиной. На стене висела икона Божьей Матери, рядом — огромный портрет Игоря Талькова. Около балкона расположено трюмо. Правда, зеркало практически все было заляпано белой краской. Огромный слой пыли, казалось, не вытирали годами.

— К чему нам зеркало? Мы в него только несколько раз в год смотримся, когда нас фотографируют и на день рождения, — говорили сестры.

Мне показалось странным, что эти женщины совсем не пользовались косметикой, никогда не душились, даже причесываться они умудрялись без расчески. Две пары тренировочных костюмов, одни мужские брюки, три старых свитера и парадные красные рубашки — вот и все наряды сиамских близнецов.

Мы приехали в пансионат на следующий день после смерти Кривошляповых. Об их смерти здесь знали не все. Однако никто такому исходу не удивился.

— Мы предупреждали Дашку — ту, которая пьющая: брось это дело — сама сдохнешь и сестру угробишь, — делится с нами пожилая жительница пансионата. — Так не слушала она нас. В последнее время девочки вообще сдали. Пили практически каждый день. Причем покупали самую дешевую водку. Когда денег не хватало, к ним какой-то мужик приезжал, спирт технический привозил. Так они его водой разводили и за вечер литр уговаривали.

Что удивительно, дурную наследственность переняла только Даша. Зато Маша выкуривала по две пачки крепкого “Беломора” в день.

— Я сперва ругала Дашу, кричала на нее, бывало, даже била, когда она выпивала, но все напрасно, — жаловалась как-то Маша. — Я понимала, что ей это необходимо. Она слабый человек, ей тяжело было выживать среди жестоких людей, которые нас окружали.

— Я понимаю, что пить вредно, но не могу с этим расстаться, — оправдывалась Даша. — Да и не хочу. Это все от одиночества...

Каждый месяц сестры Кривошляповы исправно посещали клуб анонимных алкоголиков. Однако занятия с психологами им тоже не помогали.

До сих пор жители пансионата вспоминают пьяные выходки близнецов.

— Кривошляповы агрессивные становились, злые, могли драку затеять, — говорит старожил дома-интерната дед Виталий. — Помнится, однажды ехали они на своей инвалидной коляске, и тут кто-то из мужиков неудачно пошутил: “Ну что, девки, может, в койке покувыркаемся?” Так они набросились на него, чуть до смерти мужика костылями не забили. Он еле ноги унес. Вообще их здесь недолюбливали. От них ведь слова ласкового не услышишь, целыми днями матерились.

На протяжении всей жизни сестры Кривошляповы мечтали иметь детей. Даже отца присмотрели для своего будущего малыша.

— Живет у нас тут один Николай Валентинович, тихий, спокойный, очень добрый мужчина, — рассказывает уборщица интерната. — Он часто помогал им по хозяйству — то телевизор настроит, то полочку прибьет. Весь пансионат знал, что они ему сами предложение делали, замуж за него очень хотели. А насчет детей им врачи сразу сказали, что об этом и речи идти не может.

Маша умерла около 5 часов утра. Даша так и не узнала о смерти сестры. Врачи успокоили ее словами, что та просто уснула.

Когда мы общались с Кривошляповыми, они говорили, что могут читать мысли друг друга, что им не надо пересказывать сны — они у них одинаковые, им необязательно обедать вместе — одна перекусит, а другая чувствует себя сытой, они одинаково остро испытывают боль. А еще они уверяли меня, что, если одна из них умрет, другая сразу поймет это: “Такие мы необычные, ничего друг от друга скрыть не можем, тем более смерть”.

Сестры ошиблись, а может быть, Даша все поняла, но не захотела делить свое последнее человеческое горе с посторонними?


P.S. Сестры Кривошляповы внимательно следили за судьбой других сиамских близнецов — Зиты и Гиты. Больше года киргизских девочек готовили к сложнейшей операции по разделению. Сначала близнецов собирались оперировать в Германии, но после тщательных обследований немцы посчитали такую операцию слишком опасной и бесперспективной. Мнение тамошних врачей было однозначным: “в процессе разделения одна из сестер обязательно погибнет”.

В итоге на этот рисковый шаг пошли российские врачи. Сложнейшая операция, которую провела в Филатовской больнице в конце марта специально собранная бригада врачей, закончилась полным успехом.

“Слава богу, что хоть этим девочкам не придется мучиться всю жизнь, как нам”, — со вздохом облегчения и одновременно некоторой завистью сказали Кривошляповы, узнав про успешный итог операции.

Много лет назад врачи думали прооперировать и Кривошляповых. Однако при общей кровеносной системе разделить сестер оказалось невозможным. Им выпало жить и умирать вместе. В среду тела Даши и Маши кремируют в крематории Николо-Архангельского кладбища.







Партнеры