Кошмарной ночи, малыши!

12 августа 2003 в 00:00, просмотров: 868

— Тетенька, мне кушать нечего! Нет, правда. Мамка пьет с утра до ночи. Заберите меня от нее, — просил семилетний москвич Сашка Беляков. Полтора месяца просил — мальчишка сам ходил по всем инстанциям и пытался докричаться до занятых взрослых. А потом он погиб — играл с дешевым китайским фейерверком и сгорел заживо. Пьяная мать, как обычно, валялась в соседней комнате.

Органы опеки и попечительства, органы внутренних дел, органы прокуратуры — как много у нас структур, которые должны и могли бы защитить права детей. Но они гораздо чаще их нарушают. Это вывод уполномоченного по правам ребенка в Москве.

Нет, вряд ли во всех этих “органах” работают садисты, которым доставляет удовольствие наблюдать издевательства над детьми. Просто чиновник так устроен. В большинстве случаев ему откровенно наплевать. Тем более что тихую жалобу ребенка иногда трудно услышать.

“Мальчик просто врет!”

Алеше Миловидову не повезло с отчимом. Почти сразу после бракосочетания выяснилось, что Василий Бених женился на его маме исключительно из-за московской прописки. Восьмилетнему Алеше и в голову не могло прийти, что он имеет какое-то отношение к этим странным взрослым. Но у отчима были свои планы. И когда новая супруга отказалась прописывать в своей коммуналке трех его детей от предыдущего брака, он нашел решение быстро. Марина Бених любила своего сына. А значит, чтобы уломать несговорчивую стерву, надо всего лишь увезти мальчишку на неделю-другую. 9 июля 2002 года он попросту выкрал Алешу. Почти месяц тот провел вместе с отчимом.

Из искового заявления Марины Бених прокурору Москвы: “В течение этого времени Василий Бених неоднократно наносил Алексею телесные повреждения, а также производил по отношению к нему действия сексуального характера... 6 августа Бених привез Алексея к автобусной остановке... Ребенок находился в шоковом состоянии, имел многочисленные ушибы. За неотложной медицинской помощью мы обратились в больницу”.

В квартиру, где Бених держал пасынка, выезжал наряд ОВД “Вешняки”. Но никто не открыл дверь, а вторгаться в жилище по такому незначительному поводу сотрудники правопорядка, как оказалось, не имели права. После того как ребенка похитили, Марина подала заявление в милицию. Но уголовное дело так и не было возбуждено. Никто даже не выяснял подробностей.

Прошло еще два месяца. Несмотря на угрозы мужа, Марина отказывалась “помочь с пропиской” его бывшей семье. И в начале октября Василий Бених попробовал вновь урезонить женщину. Алеша играл на детской площадке. Залез на металлическую “паутинку” и даже не понял, что произошло. Отчим подошел и просто столкнул мальчика. Ребенок упал и закричал от боли: левая рука была сломана. Получив медицинское освидетельствование, Марина подала заявление в милицию. И снова — тишина. Алешу лечили два месяца.

В новогоднюю ночь, в веселом расположении духа, пьяный отчим вновь вспомнил о Марине и Алеше. Вместе с соседом, сломав входную дверь, ворвался в квартиру и начал избивать женщину. Когда Алеша попытался защитить маму, Бених ударил его кулаком по лицу. Мальчик упал, ударился головой и потерял сознание. А отчим решил добавить и ударил его еще раз. Ногой по лицу.

На этот раз уголовное дело все же возбудили. Разбирательство началось. А вместе с ним начался новый кошмар.

— Такое ощущение, что следователь Аристов заранее знал, кто должен быть наказан, — говорит Марина Бених. — С его точки зрения, виноваты были исключительно мы с Алешей. Он постоянно хамил, на мои ходатайства ответов до сих пор нет, мои просьбы и заявления по этому делу попросту игнорируются.

— Грубейшие нарушения в процессе следствия — только так можно охарактеризовать действия следователя, — считает руководитель правовой программы ассоциации кризисных центров помощи женщинам “Остановим насилие” Александра Карева. — Хотя следствие проходило в течение шести месяцев, судебно-медицинская экспертиза по поводу нанесения телесных повреждений (эпизод от 1 января) даже не назначалась. Медицинская карта ребенка была изъята следователем без расписки, после чего оттуда исчезли несколько важных документов. Их копии у Марины сохранились, но доказать факт должностного преступления стоит большого труда. Последняя надежда — на городскую прокуратуру, которая может возобновить расследование уголовного дела.

Следователь посетил поликлинику, где наблюдался Алеша. Накричал на участкового терапевта, обвинил врачей в том, что те подделывают справки о здоровье ребенка. Для правосудия оказалось совершенно очевидным, что Алеша Миловидов, которого перевели на домашнее обучение, который почти потерял зрение и до сих пор лечится от последствий стресса, на самом деле совершенно здоров. Еще следователь посетил соседей Марины Бених и ее мужа. Но записывал, по словам свидетелей, только “правильные” показания. Те, которые порочили Марину и выставляли в хорошем свете ее супруга. А из ОВД “Даниловский” звонил начальник следственного отдела г-н Золотов и спрашивал Алешу, как часто пьет его мать, бьет ли она его...

Словом, следователь Аристов со всей тщательностью собирал доказательства невиновности Бениха. Правда, его планы чуть не нарушила психолого-психиатрическая экспертиза ребенка — о том, что мальчик не склонен к фантазированию, не подвержен влиянию взрослых и способен правильно оценивать происходящее. Но, как написано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, “следствие критически относится к заключению экспертизы”, поскольку эксперты “недостаточно глубоко вникли в материалы дела”. Словом, мальчишка просто хочет оболгать отчима, поскольку на него давят мама и бабушка. А раз врет потерпевший, значит, подозреваемый не виноват. Уголовное дело прекращено. Алеша по-прежнему на домашнем обучении и под постоянным наблюдением врачей. А Василий Бених — на свободе с чистой совестью.



Заговор молчания

По данным Комитета Госдумы по делам женщин, семьи и молодежи, ежегодно в России около 2 млн. детей в возрасте до 14 лет систематически подвергаются избиению в семье. Более 50 тыс. ребят спасаются бегством из дома. Общая статистика такова: мальчиков избивают в три раза чаще, чем девочек, 60% пострадавших — дошкольники. 10% из зверски избитых и помещенных в стационар детей погибают. При этом жестокое обращение с детьми окружает некий “заговор молчания”: родители, разумеется, скрывают свои “воспитательные методы”, врачи оставляют как бы “незамеченными” синяки на теле ребенка, а милиция успешно делает вид, что они тут вообще ни при чем.

При этом в мире феномен “жестокого обращения с детьми” не новость, его изучают и врачи, и педагоги, и психологи, и юристы. Однако число избиваемых детей не уменьшается, а во многих странах — в том числе в России — даже растет. И в ответ на это растет число случаев самоубийств среди подростков и даже детей.

— Дети — наиболее “удобный” объект насилия, — говорит Александра Карева. — Это самые беззащитные существа. Ситуация же с похищением детей жуткая. Если ребенка увозит отец, это вообще не считается похищением, хотя психологические последствия для малыша могут быть очень тяжелыми.

Насилие в семье имеет “поколенческий” характер. По данным российских исследований, 98% мужчин, которые избивают детей, были свидетелями насилия в детстве или сами ему подвергались. И в этом сценарии ничего изменить нельзя. Можно только пресечь жестокое обращение с ребенком, но для этого службы, которые призваны защищать права детей, должны реально работать. Но у них всегда есть отговорка: это, мол, дела семейные, не надо вмешиваться. При этом результаты семейного насилия мы наблюдаем каждый день на улицах и в метро: беспризорники бегут из дома не от хорошей жизни. Тем большее удивление вызывает ханжеская государственная политика по отношению к ним: ребенка-попрошайку ловят, моют, обследуют, в лучшем случае на несколько месяцев помещают в приют, а потом опять возвращают в “семью”. Круг замыкается. Возиться с ними, доказывать факты жестокого обращения или полной заброшенности, добиваться через суд лишения родительских прав не хочется никому. При этом те люди, которые готовы реально помочь брошенным детям, организовать семейный детдом, просто взять беспризорника на воспитание, получают от государства крохи.

— Никогда я не видела такого правового беспредела по отношению к детям, — говорит помощник уполномоченного по правам ребенка в Москве Марина Рудман. — Есть приказ Генпрокуратуры о том, что, если ребенок в семье подвергается опасности, его надо немедленно изымать и лишать родителей-садистов родительских прав. Но никто этот приказ не выполняет. Даже когда у ребенка находится защитник — родственник, учитель и т.д., который пытается добиться лишения родительских прав через суд, он не может это сделать. Столичные суды делают все, чтобы затянуть рассмотрение таких дел.

25 апреля 2003 года Никулинский суд Москвы отказался лишать родительских прав гражданина Горбачева. В течение нескольких лет он издевался над дочерью: выгонял девочку из дома, забирал ее вещи, квартиру превратил в притон. Но судья посчитал лишение прав “нецелесообразным”: сейчас дочке уже 18, так что может сама себя защитить.

— Если бы в этой ситуации решение было положительным и Горбачева лишили родительских прав, — говорит Марина Рудман, — у девочки были бы положенные государством льготы. Но чтобы довести такие дела до нужного решения, надо пролить море крови.

...Кстати, 60% несовершеннолетних проституток — это девочки, которые подвергались сексуальному насилию в собственной семье.



За детство счастливое наше!

— Говорят: “Берите что дают”, — вздыхает женщина. — А как же ему жить-то в этой квартире? По ней в коляске передвигаться нельзя...

Мать мальчика-инвалида пришла на прием к уполномоченному по правам ребенка в полном отчаянии. Совсем недавно после долгого ожидания они получили квартиру. Но радость обернулась кошмаром. Квартира совершенно не приспособлена для колясочника: двери в ванную и туалет узкие — коляска не влезает, лифта нет, значит, прогулки отменяются, балкона нет, стало быть, дышать свежим воздухом не получится. Органы, ответственные за распределение жилья, были непреклонны. “Нечего спекулировать инвалидностью! — сказали матери. — За это скажите спасибо”.

Следующий посетитель уполномоченного — офицер МЧС. Несколько лет назад он усыновил двух детей своего умершего родственника. Теперь пришло время позаботиться о жилплощади для сирот, но властные структуры попросту футболят усыновителя.

А больше всего потрясает поведение органов опеки и попечительства.

— Когда их отца в тюрьму посадили, я внуков забрала и оформила опекунство, — со слезами рассказывает москвичка Клавдия Андреевна. — А теперь он вышел — это уже пятая “отсидка” была, — и опекунство отменили.

Когда сотрудники аппарата уполномоченного начали выяснять подробности дела, оказалось, что органы опеки сами нашли папашу-рецидивиста и попросили написать заявление о “возврате” детей. Причем он честно предупредил, что жить с ними не собирается, кормить их не на что, так что те остаются у бабушки. “Останутся, не волнуйтесь, — заверили его органы, — вы только заявленьице подмахните”. Зачем это было нужно? Элементарно: чтобы прекратить выплаты пенсий, положенных бабушке на двух опекаемых внуков. Каков итог дела? Дети по-прежнему живут у бабушки, только есть им теперь нечего. Государство сэкономило несколько копеек. Может, это даже положительно скажется на росте ВВП...

Аппарат уполномоченного по правам ребенка существует в Москве чуть больше шести месяцев. С февраля прошлого года сюда поступило более 400 жалоб и обращений. Большинство из них связано с нарушениями жилищных или имущественных прав детей: незаконным выселением, неполучением алиментов и пенсий. Немало жалоб на злоупотребление родительскими правами, насилие в семьях и образовательных учреждениях, отказ в психологической помощи подросткам. И лишь по 19% обращений удалось достичь конкретных результатов. Не потому, что уполномоченный медленно работает. А потому, что заставить “соответствующие структуры” выполнять свои обязанности — все равно что пытаться сдвинуть с места гору.

...Жаркий летний полдень. Элегантно одетая молодая женщина дает пощечину трехлетней девочке — своей дочке. Малышка падает на спину, ударяется головой об асфальт и кричит, захлебываясь плачем: “Мамочка, не бей, ну пожалуйста!” Москва, ВВЦ, 2003 год. Десятки молчаливых свидетелей, спешащих мимо.

По отношению к детям общество достигло невиданных высот толерантности.


P.S. Полную информацию обо всех организациях, оказывающих помощь детям, можно получить в ассоциации кризисных центров для женщин “Остановим насилие” по телефону 250-91-71.





Партнеры