Правда про мальчиша-алкаша

22 марта 2004 в 00:00, просмотров: 363

“Погоди, дедулюшка, вот выпадут у тебя зубы — я тебе жевать не буду” — в начале 60-х эта крылатая кинофраза облетела всю страну. Детсадовец Вова Семенов проснулся звездой. Белобрысые кудряшки и потрепанная лямка на штанах Нахаленка — казалось, будущее гениального маленького актера уже предопределено. Мальчонка был нарасхват — за десять школьных лет он снялся в десяти фильмах.

В начале февраля этого года бывший актер, бывший шофер, а в итоге безработный инвалид Владимир Иванович Семенов умер в Центральной больнице Раменского.


Лето 2003-го. Ободранные зеленые стены старого девятиэтажного дома на окраине Раменского. Здесь живут только старенькие бабушки да потерявшие всяческий человеческий облик алкаши. Название улицы самое подходящее — Коммунистическая. Крохотная церквушка во дворе.

Последний, девятый этаж. Дверь в квартиру открывает взъерошенный инвалид. Левая половина тела у него почти не работает, он даже ходит с трудом, опираясь на железный костыль.


— Ну, здравствуйте, проходите…

Разговаривать с Владимиром Ивановичем трудно. Чувствуется, что гостям хозяин дома не особо рад — болезнь дает о себе знать. Он тщательно подбирает слова. Но мы понимаем его с трудом: у Семенова парализован центр речи. Четыре часа беседы — практически впустую.

— Вы здесь один живете? А где ваша семья?

— Ушли, бросили меня, — разговор уходит в сторону.

— А знаете, кто у нас сейчас страной управляет?

— Нет. Не помню.

Но как только заговорили о “Нахаленке”, Владимир Иванович оживился. Как будто бы это произошло лишь вчера: “В наш детский сад на Красной Пресне пришла съемочная группа. Меня на главную роль выбрали сразу”, — Семенов достает пыльный “дипломат” и с гордостью демонстрирует альбом со старенькими снимками, единственное свое богатство — не считая телевизора, который подарил недавно кто-то из почитателей.

Каждое фото в альбоме наклеено на отдельную пожелтевшую страницу. На снимках — счастливо улыбающийся мальчик.

“Этот ребенок у нас самый дисциплинированный, этот — всегда убирает за собой игрушки”, — подталкивали воспитатели к ассистенту режиссера своих любимчиков. Но тут вперед вылез маленький Вова Семенов, главный хулиган группы: “Они послушные, а в кино возьмете все равно меня!” — последняя фраза и решила его судьбу.

Обычно дети-киногерои снимутся в одном-двух фильмах и больше их никуда не приглашают. Но режиссеру “Нахаленка” Евгению Карелову Вова Семенов запал в душу — и он, как говорят, с удовольствием проталкивал своего протеже в другие картины.

За веселый нрав и беззаботность Вовочку полюбила вся киногруппа. “Я себя самого сыграл, ничего мне не пришлось придумывать!” Талантливый паренек рос, а вместе с ним росли и его роли. “Павлуха”, “Как я был самостоятельным”…

Но самым известным в его кинокарьере все равно остался “Нахаленок”.

* * *

Фильм закупили 78 стран мира, советские киношники свозили его на множество кинофестивалей. Агитка по рассказам Шолохова буквально очаровала западных продюсеров. Нет, не пафосной революционной темой — игрой маленького актера.

Вовой Семеновым гордились. Ему завидовали. Ему многое прощали. Там, где другие брали трудом и усидчивостью, Вове все доставалось даром. Говорят, он любил широко гульнуть, выпить, подебоширить. И еще — козырнуть при случае “Нахаленком”.

В 17 лет парень пошел учиться в ПТУ. Объясняет, что поступать во ВГИК просто не захотел. “Сам виноват, погорячился тогда, был бы сейчас знаменитым актером, деньги бы хорошие получал…”

Впрочем, существует и другая версия досрочного завершения его кинокарьеры. Режиссер “Нахаленка” внезапно умер от разрыва сердца, и некому стало помогать Володе. А он, чувствуя свою исключительность, сам прогибаться под “изменчивый мир” не пожелал.

К тридцати годам Владимир Семенов, по слухам, превратился в конченого пьяницу. Желающих налить “знаменитому Нахаленку” было хоть отбавляй. Пил все, что под руку попадет, в компании с дружками. А работал шофером при аэродроме.

Жена и маленькая дочка сперва терпеливо сносили все — и побои, и хулиганские выходки. Не выдержали — забрали вещи и ушли. Остальное он пропил. Жить к Семенову переехала старая теща. На проделки зятя она внимания не обращала.

В конце концов его разбил инсульт.

“Не навещают родные меня, потому что заболел, инсульт, три операции, трепанация черепа — никому теперь не нужен”, — словно нехотя признался Владимир Иванович.

Провожая нас до двери, он застенчиво произнес: “Вы бы мне хоть добавили полтинничек на... лекарства!” — и перекрестился.

* * *

Мы позвонили ему после Нового года. Но телефон молчал. Что совсем странно, потому что с трубкой Владимир Иванович обычно не расставался.

Три дня назад, так никуда и не дозвонившись, мы связались с собесом Раменского и прямо спросили: в какое лечебное учреждение отправлен гражданин Семенов В.И., сыгравший когда-то роль Нахаленка.

— Да умер он. Вот уже сорок дней было, — огорошили на том конце провода.

— Как умер?..

— А чего вы так за него переживаете? — сказали в трубку. — Нехорошо, конечно, говорить, но человек он был пустой. У нас инвалиды и серебряные медали получают, и работают до последнего — а он только славу свою и болезнь водкой заливал.

— Спасти Семенова было уже нельзя, я видел его во время врачебных обходов, — говорит Валерий Торчинов, заместитель главы администрации по вопросам здравоохранения. — У него начались необратимые нарушения в организме. Конечно, подорвал Владимир Иванович свое здоровье сильно — насколько я понимаю, 50 лет ему только следующим летом исполнилось бы, а выглядел он лет на десять старше. Может быть, для него было бы и лучше, если бы этой сверхпопулярности никогда не было…

До последнего дня Владимир Иванович Семенов не понимал, что умирает. Сознания он не терял и все рассказывал соседям по отделению про то, как играл Нахаленка. Единственное, что вообще было в его жизни. Даже перед самой кончиной он чувствовал себя настоящей звездой.

Странная все-таки штука — удача.

Говорят, что всем людям дается одинаковая ее мера. Иные цедят отмеренное, как глоток дорогого коньяка. По капле, годами.

Другие опрокидывают будто стакан водки — разом.

А потом всю жизнь мучаются от похмелья.

Хочется верить, что на подаренный нами летом полтинничек Владимир Иванович Семенов купил себе шоколадных конфет — еще с детства он любил их больше всего на свете. Даже больше водки. Увы, наливали ему гораздо чаще и охотнее.



    Партнеры