Жертвы и палачи

12 мая 2004 в 00:00, просмотров: 863

Жертву зовут Хайдер Саббар Абд. Имя палача — Линнди Ингленд. Столкнуло их американское вторжение в Ирак. А сошлись они лицом к лицу в подземелье багдадской тюрьмы “Абу Граиб” — зловещей камеры пыток при тиране Саддаме Хусейне. Атмосфера этих застенков оказалась весьма заразной. И заразительной. Об этом рассказала газета “Нью-Йорк таймс”.


Стыд, а не физическая боль терзает Хайдера Саббара Абда. Стыд настолько сильно подкосил его, что он не осмеливается вернуться в родной дом. Он даже подумывает вообще покинуть Ирак. Но сегодня он узнаваем везде — в любом уголке земного шара, где были опубликованы или показаны по телевидению фотографии садистских издевательств американской солдатни над узником тюрьмы “Абу Граиб”.

Репортер показывает Абду фотографию трех американских солдат, улыбающихся в фотокамеру.

— Вот этого зовут Джойнер, — говорит Абд, указывая на солдата в очках, шапке и голубых резиновых перчатках. — А это мисс Мая. — Палец Абда касается лица молодой женщины в военной форме, пышущего юной свежестью. Взгляд Абда скользит по другим фотографиям. На одной из них запечатлена еще одна американская амазонка. Одной рукой она делает знак большим пальцем вверх, другой — указывает на гениталии мужчины. Мужчина абсолютно нагой. Лишь на голову его надет черный колпак. Абд не знает имени второй женщины. Но нагой мужчина ему хорошо знаком. Еще бы, ведь это он сам!

— Это я, — говорит Абд. В подтверждение он показывает шрам на своем теле, и точно такой же шрам на теле нагого на фото.

Думал ли 34-летний Хайдер Саббар Абд, что неисповедимой волею судьбы он окажется в центре всемирного скандала, вызванного публикацией леденящих кровь фото, запечатлевших пытки в тюрьме “Абу Граиб”? По словам репортера, Абд рассказывал об этом детально, оставаясь спокойным. Чего стоило ему это спокойствие? И не было ли оно тем, о котором Маяковский сказал: “Спокоен, как пульс у покойника”?

По словам Абда, его ни разу формально не допрашивали. Ему не было предъявлено никакого обвинения. (Администрация тюрьмы отказалась комментировать его дело.) Надругательства над Абдом произошли в ноябре прошлого года.

— Истина заключается в том, что мы не были ни террористами, ни инсургентами. Мы обыкновенные люди. И американская разведка знала это, — говорит Абд.

Репортер утверждает, что Абд говорил без особого гнева об американской оккупации, хотя мог наблюдать ее куда ближе, чем большинство иракцев. Ведь он провел в застенках “Абу Граиба” шесть месяцев! Поначалу с ним обращались хорошо, даже “с уважением”.

— Мне не говорили даже “shut up” (“заткнись”).

Но в один “прекрасный” день все изменилось. Точной даты Абд не знает. Ночью он и еще шесть заключенных были избиты. Их раздели догола, что в арабском обществе является оскорблением мужского достоинства, заставили лечь друг на друга и симулировать оральный секс. Палачи исписали их голые тела фломастерами — словами “насильники”. Все это фотографировалось насильниками без кавычек.

В какой-то момент Абда поставили к стенке, и одна из экзекуторов, женщина, приказала ему через переводчика-египтянина заняться мастурбацией, глядя на нее.

— Она смеялась, она обхватывала руками свои груди, — рассказывал Абд. — Но я, конечно, не мог сделать того, чего они требовали от меня. Тогда они стали бить меня по животу. Я свалился на пол. Переводчик говорил мне: “Сделай, сделай, это лучше, чем побои”. Но как я мог сделать это? Наконец я решил притвориться, взяв в руки свой пенис.

Во время этой отвратительной сцены мрак камеры то и дело озарялся вспышками фотокамеры. Репортер пишет: “Это была та самая мрачная камера, где содержались узники Хусейна. Камера запечатлевала кадры, возмутившие арабский мир и сильно запятнавшие имидж Америки в стране, которая в эти дни и без того готова думать самое плохое об оккупантах”. Кадры эти, добавим уже от себя, возмутили не только арабский, но и весь мир...

— Все это было унизительным. Мы не надеялись, что выйдем оттуда живыми. Мы думали, что всех нас убьют, — говорил Абд.

Хайдер Саббар Абд — мужчина слабого телосложения. Лицо его обрамляет небольшая борода. Он отец пятерых детей. По вере — шиит. Восемнадцать лет служил в армии и республиканской гвардии, из которой был изгнан за дезертирство. Абд был арестован в июне прошлого года на пропускном пункте при попытке выйти из такси, в котором он ехал. Его отправили в центр задержания, находящийся в багдадском аэропорту. Затем Абд был переведен в большую военную тюрьму близ границы с Кувейтом. Там он пробыл три месяца и четыре дня. Из Ум-Касра путь Абда лежал в зловещую тюрьму “Абу Граиб”. Это целый тюремный комплекс в двадцати милях от Багдада. Именно там Саддам Хусейн пытал и казнил своих противников и “неблагонадежных”.

Однажды Абда и еще шесть заключенных иракцев заковали в наручники и передали в руки американской военной полиции. Их забрали в камерный блок со зловещим названием “Твердая сторона”. Сторона и впрямь оказалась твердой. Туда помещали “наиболее опасных заключенных”. Именно там Абд впервые увидел американского солдата по кличке Джойнер. Им оказался специалист Чарльз А.Греннер из 372-й роты военной полиции.

— У меня в кармане было три сигареты, — рассказывает Абд. — Джойнер сказал мне: “Засунь их в рот и кури их всех вместе. Если хоть одна выпадет из твоего рта, я измолочу тебя своими сапогами!”

Приказ Джойнера перевел египтянин-толмач, известный заключенным по имени Абу Хамид. Помимо Джойнера и переводчика в камере пыток были двое мужчин — один лысый, а другой с рыжими волосами и веснушками. Кроме них были еще и две женщины. Имени одной я не знаю. Вторую с фотокамерой звали мисс Мая... Выбора у меня не было, и я выкурил все три сигареты вместе.

Всем семерым арестантам надели на головы черные колпаки, и началось избиение.

— Они били наши головы об стены или двери. Точно не знаю. Видеть я не мог. Они сломали мне челюсть, причем так сильно, что мне до сих пор трудно принимать пищу. Избивали в течение двух часов. Затем переводчик приказал нам раздеться. Мы сказали ему: “Ты же египтянин, ты же мусульманин. Ты же знаешь, что мусульмане не могут сделать это!” После того как мы отказались раздеться, они вновь стали избивать нас и разрезали на куски всю нашу одежду с помощью бритв.

Именно затем началось фотографирование тех пресловутых кадров, которые спустя некоторое время облетели и потрясли весь мир, вызвав серьезный политический кризис в Вашингтоне, затронувший и Белый дом, и Пентагон, и конгресс США. Сам Абд впервые увидел эти фотоснимки в январе нынешнего года. Показал их ему военный следователь. (Здесь необходимо сделать небольшое, но крайне необходимое отступление. Военные власти уже давно расследовали дело о пытках в “Абу Граибе”. Но держали это в секрете, как и доклад о результатах расследования. Не будь утечек в масс-медиа, тайны темницы “Абу Граиб” так и остались бы за семью замками.)

Когда военный следователь показал Абду фотографии, он немедленно опознал на них своих палачей и своих сокамерников — Хусейна, Ахмеда и Хашима. Все они были голыми, с черными колпаками на головах, положенные на пол друг на друга. Опознал он и себя — голого, с руками на гениталиях перед смеющейся амазонкой, рядовым Линнди Ингленд с дымящейся сигаретой в зубах. Именно тогда с него сняли колпак и приказали мастурбировать, глядя на Линнди. Именно тогда его избили за отказ.

— Затем, — вспоминает Абд, — они толкнули мне навстречу моего друга Хусейна. Они заставили его сесть рядом со мной так, чтобы мой пенис оказался у его рта. Я не знал в тот момент, что это был мой друг Хусейн. Колпак был снят только с меня, а не с него.

Эта фотография тоже имеется в деле, хотя по понятным причинам в печати ее не публиковали и по телевидению не показывали. В своих показаниях, данных в апреле, специалист Карл Висдом, офицер военной полиции, присутствовавший на вышеописанной “фотосъемке”, подтвердил рассказ Абда. В записи показаний Висдома мы читаем: “Я почувствовал, что мне надо немедленно покинуть это место. То, что там происходило, думал я, это неправильно”. Вот каким порядочным оказался этот специалист Карл Висдом, фамилия которого в переводе на русский язык означает “мудрый”. А надо бы — премудрый пескарь.

— Солдаты складывали из наших тел разнообразные фигуры, делая при этом много фотоснимков. Три или четыре раза нас складывали пирамидами. Дважды солдаты ставили одних заключенных на колени, а других заставляли расставлять ноги над их спинами. (По-видимому, для симуляции сексуальных актов. — М.С.) Под конец Джойнер схватил колпаки на головах заключенных на манер поводков. “Когда я свистну, вы начните лаять, как собаки”, — приказал он.

Пытки и издевательства продолжались четыре часа. Когда заключенные вернулись в свои камеры, солдаты вынесли из них нары, а на полу разлили холодную воду. Они приказали заключенным лечь на пол и не снимать колпаков.

— Я был так измотан, что немедленно заснул, — вспоминает Абд. — Это были те самые камеры, где люди Саддама Хусейна допрашивали узников. Поэтому мы думали, что нас казнят.

Но на следующий день все, казалось, изменилось. Приехали врачи и дантисты и начали “трудиться” над заключенными. Им вернули нары и подушки. Хорошо накормили. Однако ночью того же дня вновь появилась зондеркоманда Джойнера. Заключенных раздели и приковали цепями к стенам камер. Так продолжалось десять дней. После чего ночные экзекуции внезапно прекратились. Зондеркоманда Джойнера куда-то исчезла. Через месяц Абда и его сокамерников перевели в гражданскую тюрьму в Багдаде. Именно там его посетил следователь, показавший ему фотоснимки пыток и издевательств. Следователь потребовал от Абда дачи показаний о случившемся. Он сказал: “Не бойся. Мы на твоей стороне. Расскажи все, что было, все, что они сделали”.

В середине апреля Абда освободили.

— Этих людей надо судить, — говорит он. — Скажу вам о моих чувствах. Американцы расправились с Саддамом Хусейном. Они говорили нам о демократии и свободе. Мы были счастливы в связи с этим. — Затем Абд стучит пальцем по фотографиям. — Но вот эти люди поступили таким образом с семерыми из нас. И вот я спрашиваю: разве это демократия? Разве это свобода?

Хайдер Саббар Абд собирается вскоре отправиться вместе со всей своей семьей в родной дом в Эн-Насирию. Но оставаться там он не собирается. “Мне слишком стыдно”, — говорит он. Ему будет стыдно жить не только в Эн-Насирии, но и вообще в Ираке. Он хочет эмигрировать. Куда? Куда угодно. Хоть в Америку!




Партнеры