“Здравствуй, милая моя!”

13 июля 2004 в 00:00, просмотров: 1105

12 июля актеру Петру Алейникову исполнилось бы девяносто лет. Самая бесшабашная и яркая улыбка на экранах СССР в 30-е годы принадлежала этому человеку. Среди популярных актеров тех лет — Крючкова, Андреева, Бернеса, Самойлова, Столярова — он стоит чуть особняком. Его помнят и любят до сих пор, хотя у него нет ни одной главной роли. Как нет, пожалуй, и ни одной “проходной”, сыгранной вполнакала.

“Трактористы”

Первую славу Петру Алейникову принес Молибога из фильма Сергея Герасимова “Семеро смелых”.

Или его герой в “Трактористах”. Что сразу вспоминается из фильма? Конечно, незабываемая “Здравствуй, милая моя!”, которую исполняет тракторист в рваной тельняшке. Алейников “поет” буквально всем телом, достигая чаплинских высот выразительности. Константин Симонов рассказывал, что гений немого кино вынес высокую оценку таланту Петра Мартыновича. Симонов был представлен Чарли Чаплину, когда ездил в Америку. Нельзя сказать, что они подружились, но несколько раз, за тарелкой русского борщика, он показывал Чаплину советские фильмы. И тот, посмотрев “Трактористов”, воскликнул: “А знаешь, этот Алейников лучший комедийный актер у вас в Советском Союзе!..”



“Большая жизнь”

Жизнь сироты из белорусского Кривеля, беспризорника, затем воспитанника могилевской детской коммуны сначала шла в гору. Он окончил курс Сергея Герасимова в Ленинградском институте сценических искусств. В кино начал сниматься еще студентом. Был одним из самых любимых учеников мастера.

Потом были звездные роли в фильмах, которые смотрела вся страна. Всенародная слава. Имя его персонажа из “Большой жизни” настолько прижилось к нему, что долгое время его так и называли — Ванька Курский.

Говорят, когда у него не было денег на такси, его подвозили бесплатно. Или расплачивались за него незнакомые люди — поклонники его таланта. А его близкий друг Борис Андреев любил вспоминать, как однажды группу актеров пригласили на кондитерскую фабрику “Красный Октябрь” и угостили отлитой из шоколада во весь рост статуей Алейникова. Так Борис Андреев съел ухо друга.

Еще при жизни Петр Мартынович был легендой.

— Когда я узнала, что буду с ним сниматься в фильме “Донецкие шахтеры”, очень обрадовалась, — вспоминает Клара Лучко. — Я тогда была молодой актрисой, и в кино у меня была только одна работа — в “Молодой гвардии”. “Шахтеры” стал моим вторым фильмом. А Алейников был широко известен. Но в то время уже очень болен. Много нервничал, с трудом запоминал роль. И я увидела, с каким вниманием и заботой к нему относится съемочная группа. Ему многое прощали. Просто за его улыбку, за радость общения с ним. Несмотря на свое тяжелое состояние, он с большим вниманием относился ко мне. Я многому у него научилась, поняла, что значит чувствовать партнера на площадке. Своими учителями я считаю его и Герасимова. На мой взгляд, “Донецкие шахтеры” были не самой удачной картиной. Но про роль Алейникова в ней такого не скажешь. На экране он, как всегда, безупречен.



“Ленин и печник”

Его главным актерским свойством была природная открытость и внутренняя свобода, служившие источником неотразимого обаяния. Он непроизвольно “заражал” собой окружающих. Алексей Баталов, которому и собственного обаяния вроде бы не занимать, вспоминает, как на пробах к фильму “Дело Румянцева” получил выговор от режиссера за то, что играл “под Алейникова”. Хотя это получилось неосознанно. Просто Петр Мартынович тоже пробовался на этот фильм, конечно, на другую роль. И его неповторимые интонации с лёта ложились в подсознание партнеров, внезапно прорываясь потом у них в других эпизодах. А вот сам Алейников дальше первых проб в этом фильме не прошел.

— Мне рассказывали, — продолжает Клара Лучко, — у него была любимая поэма Твардовского “Ленин и печник”. Это единственное, что он знал наизусть, кроме текстов своих ролей. Он хотя и числился в Театре киноактера, но там почти ничего не играл. Зато он в то время часто выступал на концертах по стране. И перед выступлением спрашивал: “Ну кто сейчас в зале?” — “Колхозники”. — “А, ну тогда я прочитаю “Ленин и печник”. Или: “Что за зрители?” — “Рабочие”. — “Тогда лучше всего подойдет “Ленин и печник”. Или: “Кто пришел на выступление?” — “Пионеры”. — “Тогда я прочту им “Ленин и печник”. В его исполнении хрестоматийная поэма из школьного курса вызывала восторг у любого зала.



“Утоление жажды”

А на киностудиях про Алейникова стали забывать. Образ, к которому привыкли миллионы зрителей, заслонил от режиссеров реального, но постаревшего Алейникова, талант которого отнюдь не иссяк.

Одареннейший актер советской эпохи, народный любимец, он так и не стал ни заслуженным артистом, ни тем паче народным. Лишь за свою последнюю роль старого рабочего Марютина в фильме “Утоление жажды” по повести Трифонова он получил премию Всесоюзного кинофестиваля “Первый приз за актерскую работу”. Петр Мартынович, несмотря на возраст, болезни, волнение, вновь был на высоте профессии. Но… “награда нашла героя” в 1968 году, через три года после смерти Алейникова.

Долго не могли определиться, где его хоронить. Тогда вмешался Борис Андреев. Он ворвался в один из кабинетов ЦК, стукнул кулаком по столу и потребовал похоронить Алейникова на Новодевичьем кладбище, среди могил самых знаменитых людей страны. Тогда ему объяснили, что на этом кладбище все места давно уже “расписаны вперед”. И что там определена могила и для него, Андреева, но не для Алейникова. “Вот в моей и похороните! — прогрохотал обливающийся слезами Андреев. — А я и на Ваганьковском полежу!” Он действительно ценил собственный талант меньше, чем талант друга, которого уважал и как артиста, и как человека. И он не мог не помочь другу обрести последнее пристанище. В ЦК испугались и позвонили Брежневу, который находился на тот момент с визитом в ГДР. Он разрешил.



Подозрительный “Петр Мартынович”

Меньше чем через десять лет после того, как Алейникова не стало, в 1974 году, был снят фильм “Петр Мартынович и годы большой жизни”, посвященный актеру и его эпохе.

— Ходил слух, будто бы Алейникова очень любил Брежнев, — вспоминает режиссер картины Никита Орлов. — И, возможно, поэтому “сверху” был дан заказ снять фильм о жизни актера. Ко мне обратились Алов и Наумов с просьбой снять об Алейникове документальный фильм. Но я пошел дальше и решил сделать не документальный фильм, а хроникально-ролевой при помощи техники полиэкрана. Где реальные персонажи того легендарного времени — Папанин, Стаханов, Утесов, Громов, Андреев — говорят о своей эпохе и об Алейникове с современными людьми, и среди них — с дочерью актера Ариной, которая тоже стала актрисой.

Поначалу эта идея вызвала большое недовольство Алова. Но идею молодого режиссера отстоял Владимир Наумов. Название фильма перекликалось с названием фильма Лукова “Большая жизнь”. И это напугало руководство. Одни члены худсовета посчитали это “затуханием революционных идей”. Другие, наоборот, восприняли это как “возрождение сталинских идей”. Фильм чуть было не положили на полку.

— В итоге мне, — говорит Орлов, — Динаре Асановой, работу которой “Не болит голова у дятла” тоже назвали подозрительной, и еще нескольким режиссерам присудили третью категорию, что означало прокат по маленьким кинотеатрам на окраинах. Хотя после выхода фильма на экраны отклики в прессе были положительными.

— Сам я лично общался с Алейниковым только однажды, — продолжает режиссер. — На съемках фильма Даниила Храбровицкого “Руки в перчатках”, где я был ассистентом. Снимали тогда на улице возле одной из высоток. Вдруг проходит мимо Алейников. Он жил в этом доме. И спрашивает: “Что снимают?” Я его, конечно же, узнал. Но тогда относился к советским актерам того поколения с предубеждением, считал их статистами, которым посчастливилось из фильма в фильм играть самих себя. И поэтому ответил на его вопрос не слишком почтительно. Но после того, как я снял “Петр Мартынович и годы большой жизни”, я кардинально изменил отношение к нему. По мере работы мой герой так очаровал меня, что фильм перестал быть просто заказом. Жаль, что он так и не дошел до массового зрителя.

С каждым годом людей, близко знавших этого человека с незабываемой улыбкой, становится все меньше. Его жена, специалист по монтажу умерла. Дочь Арина последние несколько лет живет в Америке. Сын Тарас Петрович, известный кинооператор, год назад умер. Большинство его партнеров по съемкам сами уже стали частью истории советского кино. Нам остается лишь вглядываться в мерцающий экран. И вновь и вновь “заражаться” от Петра Мартыновича его добротой, его открытостью, его свободой, его любовью к жизни.






Партнеры