Осетинский классик

18 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 534

Самый сильный человек на Земле?!

Борец-супертяж Хасан Бароев улыбается в ответ: “Слышал, слышал об этом... Разочарую, наверное: обычный я. Такой же, как и все. Разве только чемпион олимпийский...”


Мы с ним встретились... на футболе. На Восточной улице, где борцы-торпедовцы тренируются. “Знаешь, какие у нас тут “зарубы” бывают? Ой-ой-ой... — Хасан хитро щурится. — Тренеры одну команду собирают, мы, молодежь, другую. И гоняем мячик. Причем у нас футбол не совсем обычный — грубенький, с элементами борьбы. Где-то толкнуть, где-то придержать соперника. Но — без криминала!”

— На какой позиции играешь?

— Нападающего.

— Забиваешь много?

— Немало. Иногда по восемь-девять голов за матч выходит.

— А не было желания всерьез этим делом заняться?

— Нет, футбол меня всерьез никогда не привлекал — даже когда наша владикавказская “Алания” на всю страну гремела. Знаю, что был рожден для борьбы.

“Порой нам негде было тренироваться”

— Ты ведь не коренной владикавказец?

— Да, я в Душанбе родился и жил там до десяти лет. Потом нам оттуда пришлось уехать — война.

— Семья у тебя спортивная?

— Серьезно спортом никто не занимался, но времени все ему уделяют не меньше, чем я.

— А большая семья-то?

— Мать, отец, три сестры... Я — самый младший ребенок.

— Осетия всегда славилась своими борцами-вольниками. Но ты — первый “классик” такого уровня в республике. Как получилось, что именно греко-римскую борьбу выбрал?

— Чисто случайно. Я тоже сначала в вольники записался, но не подошел мне этот вид. Там проходы в ноги, то, се... Я этих приемов просто не чувствовал. Стоял столбом или на лопатках лежал. Когда у нас в Осетии классика стала развиваться, я один из первых туда пошел. Получилось.

— А как в Москве, в “Торпедо” оказался?

— Длинная история... Во Владикавказе были проблемы с залом (порой просто негде было тренироваться). Спаррингов не хватало. Выживали с трудом. Я же как раз в это время с Алексеем Кимом встретился — президентом “Торпедо”, моим нынешним вторым тренером. Поговорили, обсудили. Он сказал: приезжай, тренируйся. Питание, квартира, все условия. По большому счету, я и борцом-то стал благодаря “Торпедо”.

— Сколько лет борьбой занимаешься?

— С 97-го года...

— Не поздновато начал?

— А какая разница, когда начинать — в три года или в четырнадцать?! Главное в этом деле — зафанатеть.

— Чем борьба привлекла?

— Контактный вид спорта. Воспитывает характер, волю. За себя постоять, за родных, близких. Не только в плане силы — психологически, морально.

— Сразу успехи пошли?

— Да нет. Походил годика два без особых перспектив. До сих пор помню, как в Ростове (я еще тогда в весе до 76 кг боролся) зональное первенство проиграл. Даже на чемпионат России не попал, представляешь? Приехал домой и задумался: “Как же так, Хасан? Надо выигрывать!” И через год выиграл! До сих пор стараюсь только побеждать. Проиграл только один раз — в прошлом году на чемпионате Европы.



“До сих пор не отошел от Олимпиады”

— Что, на твой взгляд, для борца главное? Сила? Ум? Хитрость?

— Все в совокупности. Все должно работать — от пальцев ног до волос на голове. И еще очень важно — думать. Не до схватки, а вовремя.

— Во сне борешься?

— Бывает... Причем до финала схватка ни разу не доходила. Борюсь, выигрываю и — хоп! — просыпаюсь. Или еще сон. Вызывают на ковер, а я не могу борцовок завязать.

— Как получилось, что супертяжем стал?

— Ну это тебе у природы-матушки надо спросить! Все как-то само собой получилось: 85 килограммов, через год — 96, потом — 110... Сейчас мой чистый вес — 120 килограммов. И еще бы парочка не помешала (смеется).

— Вес для тебя проблема?

— Набрать — да. Я еще в прошлом году на чемпионате мира выступал с весом 113 кило — это для тяжа никуда не годится. Приходилось бороться с людьми тяжелее себя на 15—17 кг.

— И как набирал? Кушал много?

— Да, питанием — безо всяких химических добавок. Потом еще “на железе сидел” — штангу тягал.

— Режим всегда соблюдаешь?

— Конечно. У меня на протяжении последнего времени знаешь какой график был — три тренировки в день! Тут не до пакостей. Это я сейчас дал себе небольшую расслабуху, потому что заслужил. Олимпиада забрала очень много сил. Психологически я до сих пор от нее не отошел.



“Первые пять минут в финале отвратительно боролся...”

— Говорят, у тебя и до Афин было не лучшее моральное состояние...

— Действительно, очень плохо себя чувствовал на сборах. Забил себе голову тем, что неудачно провел контрольные схватки. Думал: куда я еду, зачем? Может, лучше без меня? Смотрел по телевизору соревнования и все кумекал: елки-палки, Олимпийские игры, а я “никакой”. Меня успокаивали, а я опять за свое.

— Сейчас-то, когда все уже позади, какое самое яркое впечатление от Олимпиады?

— Атмосфера праздника. 202 страны в одной Олимпийской деревне! Здорово!

— Понравилось в деревне? Кровати не маленькие были?

— Не знаю, как баскетболистов, а борцов организаторы не обидели (смеется). Все было мило, уютно.

— В плане соревнований что было самым сложным?

— Первая схватка. Старт. Для меня на любом турнире важно “разбороться”. Дальше уже на автомате: размялся — пошел...

— А психологически тяжело было?

— Не-а. Не “горел”, не зацикливался. Все вот спрашивают: почему в финале так слабо начал? Переоценил себя? Нет, говорю, просто я еще не настолько мощен, чтобы выходить и ломать всех без разбора. Просто схватка не пошла.

— Но ты все-таки выиграл.

— Чудо случилось — взорвался и вырвал четыре победных балла. Как это у меня получилось? Не знаю — может, судьба... Ну не должен я был проигрывать! Не должен! Я шел к этому очень долго, желал победы больше всех и отдал для нее все.

— Значит, второе место тебя не устраивало?

— Не то слово! Для меня бы это был такой удар — бр-р-р! Четыре года — и второй... Призер Олимпиады — это даже звучит как-то не так. То ли дело — олимпийский чемпион!

— Спешил в концовке?

— Скажем так, сознательно шел на риск. Мне другого ничего не оставалось. Успокоился, понял, что отступать больше некуда, и пошел вперед.

— Что тренеры после такой “валидольной” развязки сказали?

— Ничего. Ни слова! Все были в шоке и долго не могли прийти в себя.

— Запись потом пересматривал?

— Да. Концовка понравилась, а вот первые пять минут... Отвратительно боролся. Это время на пленке стереть можно.

— О чем думал, стоя на афинском пьедестале?

— О гимне, который звучал. Как сейчас помню — весь зал встал и смотрел на поднимающийся российский флаг. А меня чувства распирали.

— Сам-то гимн не пел?

— Нет, слов не знаю. Хотя нам раздавали текст — мол, выучите, но я из-за суеверий не стал этого делать. А вдруг проиграю, тогда что? Не страшно слова гимна не знать, страшно — уступить. Впрочем, сейчас-то смело можно зубрить. К следующей Олимпиаде (смеется).

— Тебе через четыре года на открытии пекинских Игр вполне могут доверить флаг России нести. Не думал об этом?

— Это огромная честь, но не мне решать. Я и в этом году в качестве знаменосца рассматривался, но не доверили. Может, решили, что молодой еще, ненадежный. Только не подумай, что я за это кого-то осуждаю. Ни в коем случае! Попова абсолютно заслуженно выбрали.



“Специально вырезал статью, где меня Карелин похвалил”

— Штамп “наследник Карелина” тебе в Афинах мешал?

— Нет. Ответственность я, конечно, чувствовал, но если начал бы думать над тем, какой груз у меня за спиной, — перегорел бы.

— В финале-то, наверное, с американцем Гарднером, сиднейским обидчиком Сан Саныча, планировал встретиться?

— Да нет в общем-то. Я для себя сразу решил: кто выйдет, тот выйдет. Какая разница? Все равно надо побеждать.

— С Карелиным удалось пообщаться?

— Да, он подошел после финальной схватки, поздравил. Пожелал дальнейших успехов.

— А в одном из интервью он признался, что благодарен Бароеву за победу.

— От такого человека и такие слова! Я даже специально эту статью вырезал, она у меня дома лежит.

— Вы ведь никогда с Карелиным не боролись. А если бы?..

— Не хочу об этом думать. Знаю точно: тяжело бы пришлось.

— Даже сейчас, когда Сан Саныч не выступает?

— Даже сейчас.

— Реально побить рекорд Карелина — три олимпийских “золота”?

— Так далеко не заглядываю. Рано еще, да и зачем?



“У друга в Беслане погибли мать и брат”

— Что-нибудь привез из Афин друзьям-родным в подарок?

— Конечно! Мягкие игрушки, чебурашки, значки, маечки... Все с олимпийской символикой.

— Ты после победы сказал, что даже не представляешь себе, как тебя в Осетии будут встречать. Оправдались надежды?

— Да, эмоций было море. При этом стоит учесть, что республика меня не в самое радужное время чествовала. Я прилетел 2-го числа, а 1 сентября в Беслане всем известные события произошли...

— Ты ведь, кажется, был там в эти дни?

— Да, за день до штурма. Не стану говорить, что участвовал в каких-то военных действиях, просто поехал и поддержал людей, как мог.

— Кто-то из знакомых был захвачен?

— Много... У моего друга, чемпиона Европы Фраева, брат и мать там погибли. Я побывал на похоронах и вылетел обратно в Москву — очень на меня эта обстановка давила. Не мог там дольше находиться. Даже страшно подумать, что эти нелюди наделали...

— В больницы к раненым ходил?

— Пока нет, но собираюсь. На Олимпийском балу Мария Киселева предложила устроить акцию “Спортсмены в помощь детям, пострадавшим в Беслане”. Навестить ребятишек в Москве, Ростове, Владикавказе... Думаю, мы это обязательно сделаем.



“Бизнес хочу открыть, бытовой техникой заниматься”

— Что дальше? Все, что можно, выиграл — и Олимпийские игры, и чемпионат мира...

— Так мне всего 21 год! Пока есть какой-то запас, надо черпать. Мне судьбой предрешено бороться, и я не собираюсь останавливаться.

— За победу премиальные получил?

— Да, сто тысяч долларов. Еще Госкомспорт обещал в конце месяца заплатить.

— На что эти деньги потратишь?

— Бизнес хочу открыть, бытовой техникой заниматься. Как говорится: умный тот, кто умеет хранить деньги, на них еще и зарабатывая.

— Ты ведь вроде еще и учишься?

— Ага, в Московском государственном открытом университете на юридическом факультете. Студент-заочник третьего курса.

— Учебе спорт мешает?

— Конечно, как и любому другому спортсмену. Благо, что преподаватели на уступки идут.

— Нравится учиться?

— Как сейчас — да. А что дальше будет — посмотрим.

— В отпуск-то собираешься?

— Да, на днях улетаю в Турцию. Позагораю, поплаваю... Вода силы восстановит.



Блиц

— Кому посвятил олимпийскую победу?

— Родителям.

— Самое большое твое достоинство?

— Незлопамятный. Если мне причинили боль, я не отвечаю тем же.

— А недостаток?

— Вспыльчивый. Легко завожусь. Частенько кричу. Дерусь? Нет, я сознательно стараюсь избегать таких ситуаций, решать проблемы словом.

— Самый счастливый день в жизни?

— День рождения.

— А самый грустный?

— Поражение на чемпионате Европы.

— Любимая еда?

— Домашняя, мамина.

— Сам-то готовишь?

— Бывает, приходится. С тренировки возвращаешься, а кушать хочется. Начинаешь фантазировать. Что самое сложное готовил? Мясо. То подгорит, то недожаришь...

— С компьютером на “ты”?

— А как же! Сейчас любой восьмиклассник тебе все про Интернет расскажет. Игрушки? Да, стратегии люблю.

— Как к спиртному относишься?

— Могу выпить бокал шампанского, вина.

— Сигареты?

— Плохо переношу дым сигарет.

— Что-нибудь коллекционируешь?

— Раньше собирал модельки автомобилей. Большая коллекция была — больше ста штук. Сейчас раздал все.

— Любимый фильм?

— “Гладиатор”. Раз десять его смотрел! На первом просмотре даже прослезился.

— Ты, кстати, на Расселла Кроу чем-то похож...

— Да?! Ты первый, кто мне об этом говорит... Вообще люблю исторические фильмы. “Троя”, “Последний самурай”.

— Что в женщине больше всего ценишь?

— Искренность.

— О семье не думал?

— Рано еще... А так, конечно, хотелось бы и жену, и детей. Здоровых, жизнерадостных.

— Что для тебя значит понятие “настоящий мужчина”?

— Дал слово — держи!



МНЕНИЕ

Мнацакан Искандарян, тренер сборной России:

— Как только Хасан пришел в сборную, сразу было видно, что из него выйдет толк. Он еще по юношам боролся, а я уже Карелину сказал: “У меня в команде один мальчик есть, рыженький, — олимпийским чемпионом будет...” Саша посмотрел на него и головой одобрительно закачал: “Да-а-а уж...” Бароев, кстати, очень похож на Карелина — тот вокруг себя всех собирал (как на мед, на Сан Саныча ребята слетались), и у Хасана такая же история. Все к нему тянутся — даже те, кто постарше.

Что меня в Бароеве подкупает? Техническая оснащенность — постоянно на атаку нацелен, что в “стойке”, что в партере... Воля железная. Характер. Когда Хасан стал вторым на юношеском первенстве мира, ему домой стыдно было идти. Представляете — стыдился своей серебряной медали! Только ночью, когда все спали, постучал в окно — сестра ему открыла, и он (через окно!) домой полез...







Партнеры