Невеста нашего времени

Марина Александрова: “Не надо нас с Домогаровым женить… Мы сами когда-нибудь поженимся”

20 мая 2005 в 00:00, просмотров: 204

Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион.

В свои 22 года она умудрилась проиграть, ну не миллион, конечно, но несколько по-настоящему ярких ролей в кино. И полюбить, а точнее — вскружить голову парочке секс-символов нашего времени. Во всяком случае, об этом свидетельствует молва.

После нашумевшего сериала “Звезда эпохи” ее окрестили новой примой отечественного кино. А появления в свете под ручку с Александром Домогаровым сочли за весьма перспективное знакомство.

За нее все решили. Правда, саму забыли спросить. Итак, знакомьтесь: актриса Марина Александрова.


— Марина, я так понимаю, теперь вы нарасхват?

— Это такое облако, которое может растаять в любую секунду.

— Но пока-то вы в нем купаетесь. Как считаете, вам под силу объять необъятное?

— Я считаю, человек может сделать все, что захочет.

— А что хотите лично вы?

— В этой жизни? Я хочу дом-м-м… (Мечтательно.)

— Большой?

— В Голливуде. Я хочу, чтобы режиссеры в очередь: Стивен Спилберг, Оливер Стоун… Потом, хочу целый дом детей. Хочу позволять себе все, что только придумаю. И, конечно же, стать профессионалом в своем деле.

— Ложная скромность девушку не украшает. Разве еще не стали?

— Знаете, один педагог мне сказал, что в актерской профессии существует лишь один результат: когда ты лежишь в гробу, и пахнет хвоей.

— Все там будем, но лучше не торопиться. Марина, в перечне ваших желаний присутствуют детишки, но ни слова о муже. Как быть с ним?

— Ну а от кого детишек-то рожать? Не от святого же духа. Муж? Хорошо. Ну-у… это будет самый лучший мужчина на свете.

— Дайте словесный портрет. Рост, вес, цвет глаз?..

— Микки Рурк.

— Да вы что?!

— Молодой Микки Рурк. (Смеется.)

— Другое дело. Итак, подытожим: похоже, вы на полпути к заветной цели…

— О каком пути мы говорим? К концу этого пути я приду, когда совсем уж буду древняя и старая. Если все получу в 30 лет, что дальше-то делать?

— А других стимулов нет?

— Есть — на мотоцикл сяду.

Лимита — это звучит гордо

— Марина, насколько известно, в Москву вы приехали в 16 лет. В этом смысле удивляет одно. Папа у вас — военный, мама — преподаватель. Как девочку одну-то отпустили?

— Папа мне и говорил: “Получи нормальную специальность, потом иди куда хочешь”. Это по поводу актерской профессии. А если о том, как отпустили… Когда-то, пару лет назад, я им сказала: “Спасибо вам за то, что в тот момент вы меня поняли”. Понимаете, я уже добилась чего-то: родители приезжают в мою квартиру, встречаю я их на собственном автомобиле. Осталась бы в Питере, может, всю жизнь потом об этом жалела. Я вообще считаю: лучше сделать что-то и не жалеть, чем не сделать и потом горевать об упущенном шансе.

— В 16 лет с девочкой, которая одна в городе, может произойти масса всего непредвиденного.

— И происходило. Ну, во-первых, я жила в общежитии. Это уже экстремально. Представляете, девочка, которая одна в семье, занимается в музыкальной школе. Меня так оберегали. Мой замечательный дед делал для меня все, вот звезду с неба — он бы придумал, как ее достать. И такой вот девочкой-припевочкой я попала в общежитие — жуткое 12-этажное здание, с одной душевой кабиной на всех, с розетками, которые постоянно вываливались из стен...

— А еще и соседи всякие разные?

— Ну-у… Театральный вуз: народ добрый, но-о… гулящий. Я бы так сказала.

— Покайтесь: чему плохому вас научили?

— Чему-то учили, но плохое я, знаете ли, не запоминаю. Могу сказать о хорошем: я стала настолько самостоятельной — в этой жизни научилась решать любые проблемы.

— А готовить вы умели? Мама успела научить?

— Нет, конечно. Дело в том, что в детстве я училась в музыкальной школе по классу арфы. А это такой специфический инструмент: нельзя мочить руки, ножом что-то резать — не дай бог рубанешь по пальцу. И я была настоящим тепличным растеньицем. А стала… Вот знаете, я очень люблю лимиту. Нет, не считаю себя абсолютной лимитчицей — из одного большого города я перебралась в другой. Но понимаете, у приезжих есть жажда покорения пространства. Ты не ставишь себе планку: получить работу, купить машину. Выше — покорить город! Вот в этом слове “покорить” есть такая сильная энергетика…

— И на какой стадии процесс покорения этого города? Еще чуть-чуть — и он будет ваш?

— У меня теперь другая стадия — покорение мира. (Смеется.)

— То есть Москва уже у ваших ног. Чувствуете себя маленьким Наполеоном?

— Да нет, шучу, конечно.

Блондинка с картинки

— После съемок в “Звезде эпохи” вы еще некоторое время походили блондинкой, а сейчас опять вернулись к натуральному цвету. Не понравилось?

— Нет, мне очень нравилось быть блондинкой. Просто в определенный момент поняла, что это не мой цвет. Что я его, грубо говоря, уже отыграла.

— Блондинка и брюнетка, как говорят в Одессе, две большие разницы. Успели ощутить?

— Конечно. Во-первых, начнем с того, что мне не нравилось, как я выгляжу, — ну не чувствовала я этот цвет. Блондинка — это какой-то определенный внутренний мир, а в душе-то я брюнетка. И люди очень сильно на это попадались: блондинка, а оказывается, еще и разговаривать умеет.

— А еще блондинки в сознании мужчин доступнее.

— Вот я и говорю: мужчины то и дело подсаживались ко мне в ресторане, но при этом общение со мной им давалось как-то тяжеловато.

— Насколько я знаю, на днях вы вернулись из Рима, где отдыхали что-то около десяти дней. До того сильно устали?

— Просто за три года я никуда не выезжала именно отдыхать. Захотелось испытать ощущение туриста, вот мы с подругой и махнули в Рим.

— Почему подумал про усталость: просто некоторое время назад звонил вам и наткнулся на “не буду я с вами разговаривать!”.

— Дело в том, что, знаете, будучи в Риме, ты немножко отключаешься от реальности. И когда тебе звонят — а вы были, наверное, уже пятый, — причем звонили в основном из желтых изданий… Ну, в общем, вы меня понимаете?

— Понимаю. Но вообще срываетесь часто? Наверное, тяжело, когда на девушку в 22 года сваливается такое?

— Нет. Просто у девушки в 22 года столько сил, что она может перевернуть весь мир.

— А у девушки в 22 года остается время на обычную жизнь девушки в 22 года?

— Обычная — она какая?

— Ну ходите вы, например, на дискотеки?

— Нет.

— Почему?

— Я в Риме была. Представляете, за три года первый раз попала на дискотеку.

— Значит, все-таки хочется?

— Не хочется, меня туда привели. Показать римскую молодежь. Понравилось? Знаете, нет. Побыла там минут пять максимум. Сказала, что хочу спать, а утром — погулять по городу, а не отсыпаться полдня.

— Неужели не любите танцевать?

— Почему, люблю. Могу мило отплясывать на дне рождения с друзьями или на свадьбе.

— А ночью забуриться с подружкой в какой-нибудь клуб?

— Никогда.

— Грустно.

“Мы с Домогаровым действительно красивая пара”

— После “Звезды эпохи” у меня вообще кардинально изменился подход к выбору материала. Ну не могу я опуститься ниже этой планки, никак не получается. Сказать “Хай, привет, пацан!”, сыграть такую разбитную девчонку. Может, когда-нибудь к этому приду, но пока… Поэтому на многие предложения отвечаю отказом.

— Не боитесь попасть в список неблагонадежных?

— А на “Мосфильме” сейчас так и говорят: “Она отказывается и дорого стоит”. А еще (смеется) “она постоянно беременная”.

— По слухам или по фильмам? Вам ведь в кино часто приходится рожать.

— По слухам, которые связаны с фильмами. Поэтому режиссеры и говорят ассистенткам: “Не надо ее вызывать, она сейчас на пятом месяце. Когда запустимся, у нее будет восьмой. Зачем?” Иной раз забавно получается — люди встречают меня и аж руками разводят: “Марина, куда это все делось? Ты так похудела. Что случилось?” Мол, бедная девочка — пережила трагедию в жизни.

— Насчет цены. Вы действительно считаете, что стоите дорого?

— Так считает мой агент. (Смеется.) Я ни при чем — готова и бесплатно сниматься, но ничего не могу с этим поделать. Расписалась на контракте, попала в кабалу на три года. Понимаете?

— А по контракту еще, небось, и замуж выходить нельзя?

— Ой, да. Просто беда.

— А если серьезно? К обсуждению на все лады вашей личной жизни как относитесь?

— Уже с юмором.

— Раньше что, напрягало?

— Напрягало моих родителей. И друзей. Им же не объяснишь, что газета, которая издается с тысяча какого-то лохматого года, может писать неправду.

— Какие самые нелепые слухи читали о себе?

— Что я избила милиционера. Так и написали: “Александрова избила милиционера туфлей”.

— Значит, разговоры о вашем “островном” романе с Иваном Демидовым — не самый нелепый слух?

— Понимаете, они берут какую-то малую долю правды: я где-то с кем-то появляюсь — сразу пишут о моем романе. Вот сижу сейчас с вами, меня сфотографируют, а потом в прессе выйдет: “У Александровой появился новый бойфренд”.

— Но это же хорошо. Молодая красивая девушка — когда же еще романы заводить?

— Да я не против. Скажите, пожалуйста: мне 22 года, если бы у меня время от времени не случалось романов, это ведь было бы намного хуже?

— Вот именно. Тем более как-то (еще до “Звезды эпохи”, разумеется, когда вам было намного меньше лет и вы были куда откровеннее) сказали, что вас всегда окружали поклонники.

— Ну они были, конечно, есть и остаются.

— Легко влюбляетесь?

— Нет. То есть влюбиться мне легко. А полюбить трудно.

— Была несчастная любовь?

— Была.

— Кто он, тот мерзавец?

— Простой парень. Почему несчастная? Потому что он остался в Питере, а я в Москве. Так что не он, а я мерзавка. Вообще, во всех разрывах я виню себя. Поэтому в прекрасных отношениях со всеми.

— Но — к дню сегодняшнему. В одном из интервью вы сказали: “Если между мной и Домогаровым произойдет что-то серьезное, я этого скрывать не стану”. Так вот: настало время — говорите.

— А чего говорить, когда ничего нет.

— Как это? Все в полной уверенности.

— Потрясающе. А что еще про меня говорят? Мне интересно послушать, я обожаю сплетни.

— Только о себе?

— Нет, почему, о других тоже послушаю.

— А сами посплетничать любите?

— С подружкой могу. Как нам сказал один знакомый: “Чего, в Рим едете?” Говорим: “Да”. А она тоже актриса, моя однокурсница Ольга Ломоносова. И этот знакомый: “Ну что, три дня косточки всем перемывать будете?” (Смеется.)

— Ну вот, вы и сами все понимаете. Тем более, может, люди выдают желаемое за действительное. Увидели вас, Домогарова — ах, какая красивая пара!

— Ну, мы действительно красивая пара. Вам не кажется? А мне кажется. Да и с другим партнером из “Звезды эпохи” Сергеем Жигуновым, мне кажется, мы тоже неплохо смотримся.

— Не трогайте святого — у него “прекрасная няня”.

— А, простите.

— Так что давайте лучше про Домогарова.

— Слушайте, вы мужчина. Что-то вопросы задаете какие-то женские. Вот я и говорю: журналисты все-таки — они не мужчины. Что вы хотите, чтобы я сказала? Не надо нас женить… Мы сами когда-нибудь поженимся.


10 глупостей “Звезды эпохи”


— Марина, у вас вообще много секретов?

— Конечно, много.

— Связаны именно с личной жизнью?

— Не только. У меня есть, например, “десять глупостей Александровой”, которые написаны в моем блокноте. И о которых я никому не говорю. Рассказала вот подружке о трех — так они не сбылись.

— Раз не сбылись — может, и нам поведаете?

— Но ведь это секрет.

— Да ладно, ведь это уже не Домогаров, это намного спокойнее.

— Я хочу совершить десять глупостей в своей жизни… О тех трех? Ну ладно. Я хочу сыграть “Героя нашего времени”, Печорина…

— Это еще почему?

— Не знаю. В нем есть загадка, какая-то чертовщина. Меня вообще привлекают мужчины с чертовщинкой.

— То есть если мужчина ради вас прыгает с пятого этажа и остается при этом жив — он ваш?

— Это не чертовщина, это дурь какая-то. Чертовщина — она внутри.

— На одну секунду вернемся к нашему любимому герою. У Александра Домогарова она присутствует?

— Ну да.

— Все, возвращаемся обратно. Вы обещали назвать еще две глупости.

— Еще? Я мечтала проехаться на розовом “Кадиллаке” по Москве. Глупость абсолютная.

— Ну, это намного проще, по-моему, чем сыграть Печорина. А вот интересно: как это должно быть? Вы едете по Москве. С открытым верхом. Немножечко приподнимаетесь, машете всем рукой, да?

— Нет, я за рулем.

— Так вы же на дорогу будете смотреть. И не увидите восторженную толпу.

— Ну и что? Мне не важна реакция людей — только внутреннее состояние.

— А у вас какая машина?

— “Тойота”.

— Розовая?

— Черная.

— Не блондинка. Так, ну и последняя глупость?

— М-м-м… Не помню. А! Третья сбылась. Я мечтала, чтобы меня целовали в снегу.

— Так. Вы, кажется, куда-то торопились? Не спешите — еще час разговора нам предстоит. Я вас внимательно.

— (Смеется.) Просто завалили меня в сугроб…

— Завалили? Сколько их было?

— Один.

— Ну, слава богу, а то я уж “02” собрался набирать.

— Не надо. Это была моя первая любовь.

— Ага, так этим вашим заповедям уже много лет?

— Не заповедям — глупостям. Да, много.

— Теперь уже небось десять умностей придумали?

— Ну не десять… Есть мечта: хочу играть в труппе “Современника”.

— В чем проблема? Не берут?

— Я никогда туда не показывалась. Но мне и не предлагали.

— Но вы же, как сами говорите, лимитчица. Зачем ждать милостей от природы?

— Вот здесь я пасую. Мне и знакомые уж говорят: “Ну приди, скажи: “Галина Борисовна, попробуйте…” Нет. Видимо, я еще не готова. Надо расти.

— Молодости, как известно, свойственен максимализм. Или “Современник”, или ничего. Может, все-таки согласитесь на “Ленком”?

— Ха-ха, подумаю над вашим предложением.

— Марина, чего еще не хватает для полного счастья?

— Для полного? М-м… Детей.




Партнеры