Усмирение строптивых

Борис Резник: “Пресса российская, грубо говоря, скурвилась”

29 июня 2005 в 00:00, просмотров: 317

Депутат Госдумы Борис Резник знает о СМИ столько, сколько они сами о себе не знают. Или делают вид, что не знают.

В 1990 г. Резник работал собкором “Известий” на Дальнем Востоке. Как-то его друг Михаил Федотов подарил ему свою брошюру под названием “Инициативный авторский закон о СМИ”. Прочитав, Резник сказал: “У нас это не будет принято никогда” — и опрометчиво поспорил с Федотовым на ящик коньяку...

Но в 1991 г. Верховный Совет РФ демократический закон принял. А Борис Львович, став шесть лет назад депутатом Госдумы, по его словам, “сидит в Комитете по информационной политике цербером на его страже”.


— Ну и как бы вы оценили ситуацию в российских СМИ по прошествии этих 15 лет?

— Шутка есть такая: “Выйдешь, крикнешь: “Так их мать!”, помолчишь — и снова... Хорошо в стране у нас со свободой слова!”...

Свобода слова у нас все же есть, хотя постоянно предпринимаются попытки что-то в закон о СМИ привнести, чтобы обуздать прессу, сделать ее чьей-то подручной. Это с одной стороны. А с другой — пресса российская, грубо говоря, скурвилась. Нам бы воспользоваться тем шансом, который дал закон, поднять журналистику на новый уровень влияния... А вместо этого на первый план зачастую выходит гнусное дело добывания денег.

— Вам не нравится, что СМИ зарабатывают деньги?

— Мне не нравится, КАК они это делают. Журналисты должны жить не только по закону, но и по понятиям. Им, как вору в законе, должно быть западло очернять или восхвалять человека за деньги.

— А если это редакционная политика?

— В такой редакции журналист не должен работать. Конечно, я перехожу на высокий штиль: честь, совесть, — но от этого никуда не денешься. Во время перестройки журналистика олицетворяла собой все самое прогрессивное, а сегодня — слиняла. Есть “перья”, но нет нравственных ориентиров. Мы становимся ремесленниками в плохом смысле этого слова.

— Может быть, просто вас замучила тоска по романтизму перестройки? Но время-то другое...

— Не время другое — мы другие. Ну должно же быть стремление что-то изменить в жизни! Вот я написал когда-то статью “Логика нелогичных решений” о строительстве никому не нужного завода азотных удобрений на Дальнем Востоке. А уже решение Политбюро было, 25 тысяч комсомольцев отправляли, несколько миллионов рублей зарыли в сваи... После публикации приехала комиссия ЦК, проверила факты, и стройку остановили.

— Возможно, вашу статью не опубликовали, если бы в ЦК не было противников строительства. А сейчас сказали бы, что вам заплатили конкуренты строящей завод фирмы.

— Еще Некрасов писал: “Похлеще нас были витии, но не сделали пользы пером. Дураков не уменьшим в России, лишь на умных тоску наведем”... Сейчас журналистика только тоску на умных наводит. Говорят: “Вы писали, а что толку?” Но власть-то должна прислушиваться, надо ее как-то заставить!

— В демократической стране, если не прислушаешься, можно пролететь на выборах. У нас же хоть уголовную ответственность введи — не будут реагировать, потому что это не сказывается на сроке пребывания у власти.

— Да, к сожалению, сегодня мы во всем стараемся не быть, а казаться. Заботимся не о том, чтобы повысить нищенское пособие на ребенка, а о том, чтобы положительный имидж России создавал за 25 миллионов долларов специальный телеканал на английском языке. Какой канал создает имидж Швейцарии или Великобритании? Они живут себе и живут, а люди смотрят и чему-то хотят подражать, а чему-то — нет. А у нас опять — пропаганда в ее дурных проявлениях...

За эти 15 лет мы пережили период жуткой монополизации СМИ. Когда олигархи, поняв, сколько стоят газеты и телеканалы не в денежном выражении, а по-настоящему, как орудие воздействия на массы, стали активно скупать медийные активы...

— Разве мы уже пережили этот период?

— Ну, в основном. Сегодня другая крайность: все медийные активы, тоже осознав их истинную цену, прибирает к рукам государство. Данные четыре года назад обещания продать НТВ в частные руки забыты, прямо или опосредованно государство усиливает свое влияние на все СМИ по мере приближения к часу “Х” — президентским или парламентским выборам. Это очень серьезная проблема, потому что монополия государства ничем не лучше, чем монополия олигарха.

— Но многие думают, что лучше: государство вроде как общенациональные интересы отстаивает...

— Нет, не лучше. Потому что СМИ — тот мальчик, который должен первым сказать королю, что он голый. А для этого они должны быть независимы. У нас же президент не знаю какой раз говорит про экономическую независимость СМИ, но правительство почему-то не поднимает эти слова как знамя и не забрасывает нас законопроектами...

— Какими, например?

— Во-первых, почти нигде в мире либо нет НДС на газеты и журналы, либо он мизерный, 5—7%. А мы приравняли газеты к колбасе или водке. Фактически налог вешается на читателя, потому что увеличивает цену издания. Во-вторых, это дикость, когда перенести газету с улицы на улицу стоит в три раза дороже, чем ее сотворить и напечатать. Почта — государева структура, и это неправда, что нельзя ничего поделать со стоимостью услуг по распространению.

В-третьих, бумага. 90% писчебумажных предприятий в России находится в собственности зарубежных компаний, причем внутренний рынок потребляет 30% от произведенного ими. Они покупают электроэнергию по фиксированным ценам, загаживают реки, а бумагу нам продают по ценам на 20% выше, чем мировые. Вполне резонно было бы сказать: “Отдайте по нормальной цене. Иначе на таможне обложим пошлиной как следует”.

— А вы уверены, что люди станут читать газеты, даже если они станут дешевле? Они телевизор хотят смотреть...

— Будут. Но подписная цена на центральные, качественные издания не по карману пенсионерам и многим семьям, потому и читают люди в основном городские и районные газеты. Я тоже иногда их читаю: непрофессионализм, малограмотность, кондовое изложение информации. Серость и убожество.

— Вы говорите, что “сидите на страже закона о СМИ”. Но факт остается фактом: во многом он просто устарел...

— Да, многое изменилось. Например, закон об акционерных обществах требует, чтобы главный редактор избирался советом директоров, а по закону о СМИ такое право есть у коллектива журналистов... Противоречия есть. Что делать? Я обратился к президенту с письмом, в котором попросил не трогать закон о СМИ, а принять для начала несколько других, которые радикально изменили бы среду существования СМИ. И первый из них — закон о демонополизации прессы: нельзя владеть телеканалом и газетой, которые распространяются на одну и ту же аудиторию, нельзя иметь контрольный пакет акций в федеральном СМИ...

— Если бы в России такой закон был, “Газпром”, имеющий НТВ и “Эхо Москвы”, не смог бы купить “Известия”?

— Не смог бы. Да и контролировать НТВ не смог бы. Второй закон — об обеспечении экономической независимости печатных СМИ, о чем мы уже говорили. Третий — о создании общественного телевидения. Проект есть, написан тем же Михаилом Федотовым. Мы посчитали, что создание и содержание общественного телеканала обойдется всего в 16 рублей на семью в месяц — сумма, посильная и для бедных.

А сам закон о СМИ можно осовременить, подредактировать, сохранив то, что есть в нем либерального и демократического. По моим сведениям, и в Администрации Президента пока большого желания менять закон нет. К тому же, если новый вариант все же келейно напишут, вбросят и с помощью “Единой России” проголосуют, это вызовет в обществе серьезные протестные настроения и сильное неприятие в журналистской среде. Едва ли это власти сейчас нужно.




Партнеры