Царский хлеб

Работы младшей сестры Николая II — в Москве

15 августа 2005 в 00:00, просмотров: 395

Художница с царской фамилией. Единственный порфироносный ребенок Александра III. Прошла через хаос революции, смерти близких, униженное положение бедной родственницы у европейского двора. А под конец жизни с радостью называла себя женой фермера. 200 акварельных и живописных работ Ее Императорского Высочества великой княгини Ольги Александровны выставлены в Галерее искусств Зураба Церетели.


Невестка великой княгини Ольга Куликовская-Романова, привезшая в Россию наследие свекрови из Торонто, с большим достоинтсвом приняла орден с гербом академии — продолжение линии Российской императорской академии художеств, трехчасовую очередь за памятными автографами и яблочки-конфетки от желающих прикоснуться к святыне.

— Ольга Николаевна, вы заметили, что в России отношение к царской семье изменилось?

— Мозгопромывание, которое было в течение 80 лет, наконец остановилось. Хочется перефразировать завещание святого царя-мученика Николая II: “Не ложь победит, а только правда”. Окончательный вердикт — за русским народом. Я убеждена, что в ближайшем будущем искусство великой княгини Ольги Александровны по праву займет свое скромное, но законное место в истории русского искусства.

И в самом деле, назвать представленное на выставке “любительским” язык не повернется. Чего стоят одни только учителя, которых Александр III нанял младшей дочери: Карл Лемох, Владимир Маковский, представители левитановского направления Жуковский и Виноградов, последователь Куинджи — Константин Крыжицкий.

Что до акварелей и живописных полотен в Галерее искусств, то их отличительный знак — необычайно яркие краски, теплота и жизнь. На них — юнкера перед Гатчинским дворцом, царскосельские храмы, румяные девицы в сарафанах, молящиеся странницы, бабы, лузгающие семечки в станицах. Карандаш и кисть помогали привыкать к новой жизни. И в Крыму, куда семья переехала после революции, и во дворцах датского королевства, приютившего венценосных изгнанников, и на ферме близ Копенгагена, откуда пришлось продолжить эмиграцию. В 1948 году СССР потребовал у датского правительства экстрадиции великой княгини как “врага народа”. Последнее обетованное место Ольги Александровны, где она жила на положении “сельскохозяйственного иммигранта”, — ферма в Камбеллвилле недалеко от Торонто.

Помимо живописи великая княгиня Ольга Александровна занимается росписью по фарфору, вышивкой; в Торонто в храме Христа Спасителя расписывает иконостас, в Дании иллюстрирует детские книжки под именем “STORFYRSTINDE OLGA”.

— Какой Ольга Александровна была в жизни? — спрашиваю у жены племянника последнего русского императора.

— Великой и удивительно сердечной. Не была белоручкой. Любила простых людей и всегда беззаветно помогала крестьянам, раненым солдатам, русским эмигрантам. Значительную часть своей жизни посвятила благотворительности и милосердию. Светским раутам предпочитала соборные и праздничные христианские службы. Всю жизнь читала Священное Писание. И семь лет ждала решения от государя об аннулировании брака с принцем Петром Ольденбургским. А после развода обвенчалась с любимым человеком — ротмистром Николаем Куликовским — и дала обет бесстрашно принять все испытания.

— Есть ли мысли передать коллекцию России?

— Пока еще нет. Куда ее денут? Будет лежать и пылиться в запасниках — я не желаю ей такой судьбы. И предпочитаю ездить, показывать ее народу, а не прятать. Коллекция очень тяжело формировалась. Конечно, то, что Ольге Александровне удалось вывезти, оказалось у семьи. А многое я собирала буквально по кусочкам, по клочкам из частных собраний. Три-четыре раза в год я пишу 750 писем. Мне присылают фотографии, некоторые вещи. Таким образом я узнаю, где, что и у кого есть. При жизни работы Ольги Александровны продавались. Она жила с этих продаж. А картины разошлись по всему миру.




    Партнеры