Миллиарды на волнах

не должны “уплывать” из России

13 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 206

Зайдя в комнату для переговоров директора Института радиотехники и электроники Российской академии наук, я в нерешительности остановилась: полукруг мягких темных диванов завершался типично деревенской скамьей светлого дерева. “Это не для гостей, — объяснил вошедший следом хозяин кабинета — академик, профессор, член президиума РАН Юрий Васильевич ГУЛЯЕВ, — мне на лавке удобнее, это связано с детством, которое прошло в деревне Гуляево, у реки Вятки, где я рос, когда родители ушли на фронт”.


— В очередной раз убеждаюсь, как важны для становления человека эпизоды детства...

— Мне было 5 лет, когда началась война, в 7 лет я поступил в первый класс. Родители научили меня читать и писать еще в 4 года, поэтому через неделю меня перевели во второй класс. У нас были прекрасные учителя! Физику и математику вели доктора наук, профессора — ссыльные, отбывающие наказание. После войны мы вернулись в подмосковное Томилино. Я очень боялся, что приеду и не справлюсь с новыми требованиями: вдруг они намного выше? Оказалось все наоборот. На протяжении всей учебы я не имел ни одной “четверки”. Но тут был прекрасный учитель литературы, и после школы я поехал поступать на факультет журналистики МГУ. На руках еще не было аттестатов, только справки об окончании, поэтому у нас не приняли документы. А рядом, в этом же здании на Моховой, была приемная комиссия физтеха МГУ. Какой-то студент вышел и говорит нам: “Вы что! Кто из вас будет, если вы пойдете на журналистику? Великими писателями все равно не станете, а здесь хоть что-то полезное сделаете!” Экзамены проводились на месяц раньше, мы подали документы и прошли. Так я поступил на физтех.

— Какое из своих открытий вы считаете самым главным?

— Как я считаю, это предложение использовать в электронике поверхностные акустические волны. Есть в мире явление — электромагнитные волны, которые имеют колоссальнейшее применение: связь, радио, ТВ, радиолокация, радионавигация и пр. Обработка радиосигналов — чрезвычайно важная вещь. В 1963 году я и мой друг Владислав Пустовойт предложили обрабатывать эти волны после превращения их в акустические. Оказалось, что полученный сигнал становится в сто тысяч раз короче, находится на поверхности и с ним можно работать.

— Приведите пример применения вашего открытия.

— В любом из первых телевизоров был большой блок из 18 катушек, и оказалось, что можно вместо этого блока сделать “штучку” размером всего 5 мм на 3 мм и на 1 мм, так называемый фильтр на ПАВ (поверхностные акустические волны). Сегодня наш фильтр на ПАВ используется в каждом телевизоре — это то устройство, которое определяет качество цвета, звука и изображения.

— Вашим открытием пользуется весь мир, значит, вы должны быть миллионером?

— Конечно, уж миллионером точно. Потому что эти фильтры для телевидения — самое малое применение. Далее — радиоприемники, все FM-приемники, в каждом автомобиле есть приемник, в котором стоит синтезатор частот на основе этих же ПАВ. А сколько у нас автомобилей в мире? И самое главное применение — это мобильный телефон. В каждом (!) может стоять до 7 наших фильтров. Помножьте на количество сотовых телефонов в мире — это уже миллиарды! Выпускают все, и уже давно забыли, кто это все придумал. Мы получили много патентов, но тогда их владельцем было государство. Вместо того чтобы развивать собственную промышленность, руководство пошло по пути привлечения иностранных разработок. Японцы купили наш патент, все телевизоры создают по нему, а мы уже покупаем готовые телевизоры с фильтрами... нами же изобретенными!

— Вам не обидно?

— Конечно, есть немного. Вот Билл Гейтс, который предложил Майкрософт — миллиардер, т.к. он владелец своих патентов, и сегодня мы все пользуемся его компьютерами. А у нас получилось так, что мы немного рано это дело изобрели и поэтому не стали владельцами своих патентов. Кстати, тогда мы получили единовременную премию.

— Чему равна была эта сумма?

— Стоимости машины “Волга”, которую я купил, и дубленок жене и детям.

— Каковы ваши предпочтения в электронной технике?

— Я старый радиолюбитель, еще со школы, аудио- и видеотехника — мое хобби. В студенчестве однажды сделал некий усилитель, который включил в сеть всего физтеха и выступал там с речами и разными монологами из произведений, меня потом вычислили по голосу. Я использую продукцию лидеров, но, конечно, хотел бы иметь что-то нашего производства, а этого просто нет! Это страшно плохо, но я думаю, что это явление временное, оно должно пройти. Сейчас у нас есть хорошие научные работы, прекрасные достижения, но они не востребованы.

— Какие открытия у вас на повестке дня?

— Вообще я занимаюсь очень многим. В частности — измерением физических полей и излучений человека и созданием на этой основе самых ранних методов медицинской диагностики. Мы все излучаем электрические, акустические, магнитные поля, химию всякую испаряем, около каждого из нас своя атмосфера, каждый из нас пахнет по-своему. Это все анализируется, и создается некий индивидуальный портрет человека в физических полях и излучениях. Когда он здоров — картина одна, как начинается какая-нибудь патология — все меняется. Так вот методы измерения этого физиологического портрета дают возможность определять, что происходит с нами на самых ранних стадиях заболевания, причем в реальном времени. У автомобиля на приборной панели есть датчики, по которым видно, что происходит с агрегатом и как его подправить. То же самое произойдет и с человеком. Наши устройства расположатся где-нибудь в белье, в дужке очков и будут в реальном времени определять все характеристики деятельности организма. Это станет основой так называемой превентивной медицины, когда будут лечить не уже заболевшего человека, а отслеживать состояние здорового, и как только оно чуть-чуть начнет отклоняться — его поправят. Мы уже работаем с большим количеством больниц и госпиталей.

— Говорят, на Западе вас считают самым дорогим российским ученым...

— Я не знаю, но, во всяком случае, продукция, которую мы когда-то придумали, действительно составляет огромный рынок. Но это уже не наша заслуга. Сегодня я как член президиума Академии наук курирую приборостроение в области медицины. Здравоохранение объявлено сейчас среди приоритетов, а у нас, в институтах Академии, уже есть потрясающие разработки, создана уникальная медицинская техника для ранней диагностики рака молочной железы, тромбофлебитов, варикоза, диагностики желудочных заболеваний, других видов рака на ранних стадиях. Но вместе с тем наша техническая наука (физика, электроника) никогда не будет развиваться по-настоящему, если не будет высокотехнологичной промышленности, которая сама востребует все новое. Этот дурацкий термин “внедрение результатов” только у нас рожден. Разве в этой сфере может существовать такое слово, как “внедрение”? Мы что-то изобрели и начинаем это кому-то всовывать — неправильно это! Промышленность должна к нам прийти и сказать: ребята, давайте сделайте нам вот это и это. Будет высокотехнологичная промышленность — и наука будет развиваться!




    Партнеры