Мать полка

Отставной десантник получил женский орден за то, что усыновил 50 детей

22 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 582

Он стал первым и единственным в мире мужчиной, который получил орден… матери-героини. Он — не Папа Римский и не президент какой-нибудь влиятельной страны, а всего лишь скромный полковник ВДВ в отставке. Вениамин Макаров из Екатеринбурга взял под опеку из детдомов и в одиночку вырастил полсотни трудных подростков. В своей “домашней казарме” он подготовил их к службе в армии.

Нарушил военный устав — упал и отжался. А если лучше всех наряд выполнил — полковник Макаров наградит сладким пряником. Что еще 12-летнему солдатику нужно? А как же с дедовщиной? Макаров, тот, конечно, дед — у него целая дюжина внучат от бывших воспитанников. Ведь каждый курсант величает полковника “отцом” и считает себя членом его так называемой десантной семьи.

Не имея своей, родной…

За тридцать пять лет отставной полковник ВДВ Вениамин Макаров из Екатеринбурга взял под опеку полсотни трудных подростков-сирот. И всех в своей домашней казарме подготовил к армии.

Так первый в мире мужчина заслужил орден… матери-героини!

Казарма, подъем!

В прихожей квартиры несет вахту дневальный. Мужичок с ноготок, но уже в пестром обмундировании, звонко выкрикивает:

— Здравия желаю! — браво салютует, вскинув руку.

Скорее пионер, чем спецназовец.

Из комнаты-казармы доносятся звуки битвы: двое пацанов в съехавших набок десантных беретках сражаются на швабрах. Половые тряпки зафутболили под двухъярусные кровати, нагроможденные в тесном пространстве. Где, сказать по чести, портянками и не пахнет. Вдруг из папиной из спальни:

— Курсанты, отставить! Дисциплина в отряде!

Конечно, это Макаров. Товарищ полковник появился вразвалку. Брюнетистые волосы его помечены сединой. Военный пиджак, увешанный наградами, надет поверх тренировочных штанов. Домашние тапочки на босых ногах требовали каши и косметического ремонта.

— А то сейчас оба-два отожметесь раз по пятьдесят! К строевой! — из всех щелей четырехкомнатной квартиры выкатываются мальчишки. Строятся в ряд дюжиной. — Рав-няйсь! Смир-но! Шмакову и Колчину наряд вне очереди: полы перемыть еще раз, с порошком. Остальные — на выполнение поручений а-ать-два!

— Слуш-ся, трищ пол-ник! — отозвалась прожеванная дружным хором фраза “Слушаемся, товарищ полковник!”. И снова разбежались, как муравьи, по своим службишкам…

— Ну как вам сынки мои? Пятый набор уже, а дисциплина хромает, — обращается к репортеру “МК” военизированный отец. — Они у меня растут с 12 до 18 лет, пока не придет повестка. В это время они все-таки уже самостоятельные. Строевой шаг отрабатываем во дворе. Ездим на военные сборы в Омск — стрелять у нас все горазды.

В приюте-казарме воспитываются не только сиротские души. “У нас шнурки в стакане!” — задорно, но с тенью грусти в голосе заявили некоторые ребята (и сразу получили нарекания за жаргон от “второго папы”). Большинство отрядовских передали сюда сами предки, прослышав о необычной десантной семье: “У Антона папа болеет. У матери Лешки на плечах еще пятеро. У Димы мама парализованная. У Андрея отец инвалид, а пьет безбожно. Так что не разберешь, кто “труднее” — дети или их родители”.

Жена вышла из строя

И откуда у 70-летнего полковника ВДВ в отставке силы, чтобы растить эти армейские кадры да еще любить каждого воспитанника по-отцовски? А они не растрачены: Макаров всегда ощущал сиротливое чувство в связи с отсутствием собственных отпрысков.

— Больше 30 лет назад у жены произошел очередной выкидыш. Тогда мы решили-таки взять ребенка из детдома. Диме было 3,5 года. Возился я с ним, как со своим. А лет через семь понял — скучно мальчонке. И подошел к жене с предложением: возьмем сынку братика лет семи?

“Или я, или второй ребенок!” — сказала супруга как отрезала. Макаров принял мужское решение… Но, когда вернулся из органов опеки, не застал дома ни жены, ни ее вещей. Только голодный птенец Димка, которого отвергла и вторая мать, требовал полдника.

— После этого опекуны мне сообщили: “О втором ребенке и не мечтай, отец-одиночка!”. Но это меня не сломило… — сурово сдвигает брови полковник. — И я написал письмо в администрацию города со своей просьбой: мол, пусть еще один сирота полноценным человеком станет.

И вот указанием свыше в его доме появился Сашка. За 12-летнего Петю — уже третьего сынишку — полковник и вовсе просил у Горбачева… Все унаследовали фамилию папаши. Но этим Вениамин Макаров не утолил жажду отцовства.

— Я хотел вырастить целую роту! Но когда вышел на пенсию, шансы на это только уменьшились… Тогда знакомые из детского фонда посоветовали мне устроить семейный приют. И оформлять на мальчиков опеку… Начинали в однушке, а потом местные спонсоры помогли с квартирой побольше. Первый набор я привез сюда якобы в гости. А потом предложил остаться — один мальчик заплакал. Но потом привык. Однако не все руководства детдомов соглашаются дать мне воспитанников, некоторые директора категорически против этого. Один ребенок все время сбегал из приюта в Нижнем Тагиле, но его возвращали и запирали на замок! Обращаются ко мне и неблагополучные семьи. На данный момент я вырастил около 50 детей! Но для этого мне потребовались стратегия и постоянная муштра!

Свидетели тех событий — юные десантники — в подтверждение его слов смотрят на нас с портретов, что по стенам казармы.

Из дебилов — в дембели

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — бодро отчеканил куце остриженный подросток. И уже совсем просительно: — Можно курить?

— Сейчас обедать будем, Юрка, — бурчит Макаров.

— Пап, хоть не корми — только сигарету дай! — срывается солдат.

Отец полка признает: “Курят все лет с семи, не отучишь уже. Поэтому разрешаю”. А вот тоже служили в доме у Макарова двое — Сашка и Пашка. Кололись они. Исчезнут среди дня, а вернутся — глаза дурные. Ну, Вениамин Петрович их отдельно друг от друга запирал: “Переламываются — я с ними плачу. Жалею, выпускаю, а потом все сначала. Барыги под окнами дежурят — такие же парни, самим на дозу надо. Сашу с Пашей я спортом вылечил. В день по пятьдесят отжиманий. В армию их приняли и потом хорошие девушки отхватили”.

— А я школьного друга из беспризорников вытащил! — с гордостью говорит временный командир отряда Ренат Нигматуллин, умело начищая картошку. — Сидит пацан в троллейбусе, глаза закатил — клеем обдышался. Во, думаю, придурок. Пригляделся: Вовка Гирин! То да се, говорит, отец бьет, лучше уж на вокзале… Ну я его за шкирбон — и к нашему папе.

Так и прожил Гирин в десантной семье полтора года. От клея отучался с напрягом: подышит из пакета, укрывшись под одеялом. Полковник чует: “Чем воняет?” “Мы одеколонами надушились!” — выгораживают однополчане. А потом завязал-таки, на работу устроился и… снял квартиру.

— Беспризорникам рано или поздно нужно вырваться на свободу. Самостоятельные шибко, — утверждает полковник. — А вообще, в любой семейной жизни существует испытательный срок. В нашей десантной он составляет две недели.

А то ведь приходят салаги к Макарову со своим уставом! Один, Ванькой звать, все удивлялся: “А че я должен, как лысый бобик, ходить, когда я панк по натуре!” — волосы не мыл, чтоб колом вверх стояли. Наконец лопнуло полковничье терпение — поймал он дитя за хохолок. И чиркнул ножницами поверх затылка. У военных разговор короткий. А неформальная личность в ответ не перенесла такого обращения — сгинул Ванька из десантной семьи вон.

— Жили у нас несколько олигофренов. Ребята за ними в школе присматривали. Те в спорте успехи делали. Но в армию конкурс не проходили — там ведь тест надо заполнять, — говорит Вениамин.

В детскую комнату милиции Макаров тоже захаживал. И однажды встретил на приеме у инспектора 14-летнего Лешу Балакина. А тот только “откинулся с малолетки”: “Я был в банде — ее сейчас всю закрыли. Меня-то использовали как отмычку: забирался в квартиру через форточку и открывал друганам дверь”. “У меня тоже своя банда! Все первоклассные стрелки”, — нашелся Вениамин Петрович. И Балакин, прошедший два года “малолетки”, стал авторитетом в роте. Возьмет вечерком гитару и наяривает: “Предо мной стоит стена, за стеной стоит она — воля безответная моя!”. А не прошел армейскую медкомиссию — плакал: “Смысл жизни я потерял!”. Только нагрянувшая любовь не пустила его вновь ступить на скользкий путь…

— Они милые и хорошие лет до шестнадцати, — рассуждает Вениамин Макаров. — А потом им будто гены в голову ударяют. Начинают пить или в криминал лезут.

И тогда на приемного папашу вместо благодарностей сыплются одни шишки. Вот Даня в третий набор сам из детдома попросился. Был замкнутый: впишется порой треугольным лицом в угол казармы и сидит пнем. Отца приемного слушал, но доверия не проявлял. В армии исправно отслужил, однако вернулся и не нашел занятия по душе. Разве одно — запил. И вот здоровый мужичина, 25 лет от роду, требует с многодетного старика деньги. Пришел как-то, начал громыхать в дверь сапогом и матом орать: мол, гони на опохмел. Макаров-то дверь открыл: отец он или не отец, в конце концов? На что получил четкий ответ в виде серии ударов по лицу и солнечному сплетению: “Сам же учил спиногрыза боевым приемам!”.

Другой нерадивый сын отечества по имени Саша вернулся со службы и поселился у своей девчонки. А потом случилось страшное — измена со стороны женского пола. И болезненный разрыв, после которого Санек оказался на улице. Тут находчивый юноша и вспомнил про опекуна: “Вписывай меня обратно в приют, а потом разменивай квартиру — я имею право на долю имущества в 8 метров! Иначе в суд подам”, — грамотно заговорил пасынок. Иной раз и приворовывали: попал старик в больницу, а из приюта тем временем цветной телевизор вынесли.

— Не учил я их такому, не учил! На ноги хотел поставить! — будто оправдывается полковник. И на секунду меняется в лице, становится беспомощным: — Что же они со мной так, а?

Родина-мать зовет

“Я старый солдат и не знаю слов любви”, — Макаров начинал лекцию о половом воспитании подростков киношными словами, чтобы стряхнуть неловкость. Другое поколение — инопланетяне. Но на поверку не хуже его продвинутые в этих вопросах…

— Я уже с девчонкой встречаюсь! Мы на уроках переписываемся! — по-солдатски хвалится Юрка, колупнув возрастной прыщик на подбородке. Зависть однополчан витает в воздухе.

“В результате у меня уже 12 внуков. Правда, всего двоих сыновей я женил официально. Но все представляют меня своим избранницам. Отводят в сторону и советуются: “Ну как?”. И я никогда не скажу плохого слова — им жить, им выбирать”, — мудро рассуждает полковник.

Интересно сложилась судьба троих Макаровых — тех, усыновленных Вениамином Петровичем. Младший, Петя, привязался к приемному отцу. В свои 12 лет он и не чаял обрести родных. Вернувшись из армии, Петр собирался идти служить по контракту в Югославию. Но тут его невеста забеременела. Испугалась, конечно, за жизнь будущего отца семейства: пригрозила сделать аборт. С тех пор Петя работает машинистом.

Средний брат, Саша Макаров, сделал военную карьеру: во время нападения на Югославию американцев (еще при Клинтоне) участвовал в марш-броске, после которого получил орден и повышение по службе. Первенец, Дима, которому уже под сорок лет, служит до сих пор.

— Дождусь весенней повестки и пойду в Чечню по контракту, — бесстрашно говорит рослый и накачанный красавец Артем Акшонин.

Не дают ему покоя лавры Вани Смирнова, брата из другого набора. Волевой подбородок аж выпирает из фотографии. Тот получил медаль за особые заслуги во время службы на Кавказе. И сейчас отцу приходят письма из Чечни: “Скучаю по родине. Но характер здесь свой хорошо закалил”.

— Ваня, которого дразнили в детдоме, сейчас твердо стоит на ногах, — гордится полковник. — Всех воспитанников я направляю в ВДВ, где у меня много знакомых, так я могу контролировать сыновей. Но у Смирнова обнаружили плоскостопие. Он не растерялся и записался в мотострелковые войска… Поступить в институт же удалось только одному моему воспитаннику. У Саши Трякина погибли родители, к нам его аж из Магадана определила бабушка. Худощавый парень с интеллигентными чертами лица терялся среди буйных детдомовцев. Он сам подался на экономический факультет и сейчас уже на четвертом курсе.

Наконец получил свою “боевую медаль” и отставной полковник Вениамин Макаров. В январе этого года его пригласили в главный штаб ВДВ, где совместно с патриархией вручили орден Святого царевича Димитрия “За дела милосердные”. Со словами: “Эту награду раньше давали матерям-героиням!”. Старик прослезился, а курсанты вынесли ему навстречу самодельный флаг с гербом первой в России десантной семьи. Из которой вышло больше сорока военнослужащих.

— Хают армию: мол, в ней дедовщина! А попадают в строй зеленые ребята, команд они не понимают. У старослужащих терпение и лопается. Грамотная подготовка к военной службе должна происходить со школы. Мои дети не страдают, потому что чувствуют себя в армии как дома, — говорит заслуженный полковник ВДВ и признанная мать-героиня Вениамин Макаров.

Да что там! Читай — Макаренко…




Партнеры