Управляющийся с делами

Владимир Кожин: Россию заметили в Турине

28 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 208

Когда говорят про “питерских” во власти, одним из первых вспоминают управляющего делами Президента РФ Владимира Игоревича Кожина. Выходец из “европейской” столицы России, как в последнее время все чаще называют

Санкт-Петербург, он ведет дела иначе, чем его предшественник.


Владимира Игоревича можно назвать новым борцом с привилегиями. Провозгласив принцип разумной достаточности, он говорит про излишнюю помпезность и роскошь: “Это нонсенс”. Про внешнее оформление саммита “Большой восьмерки”, который пройдет летом под Питером: “Мы ничем не хотим удивить G8”. Про дорогую мебель: “При мне никаких необоснованных закупок не будет!” Он заставил чиновников платить за аренду дач (хороший дом — 10 тыс. рублей в месяц). Запретил приватизацию депутатских квартир и тех же дач. Именно он два года назад сократил в разы количество пресловутых “мигалок”. В отличие от своих предшественников Владимир Кожин в интервью ни разу не назвал себя “завхозом”. Его интересы гораздо шире. Например, спорт. Как президент Ассоциации зимних видов спорта он принял более чем деятельное участие в выступлении нашей команды на Олимпиаде в Турине…

— Вы были в Турине?

— Был на открытии и находился там три дня. А затем приехал на последние дни Олимпиады, подводили итоги.

— Какие итоги?

— Вот те, которые мы с вами наблюдали по телевизору.

— Чествовали чемпионов?

— Чествовать будем дома. Там надо было посмотреть, что получилось, что нет, что помешало.

— Кто из чиновников не так сработал?

— Задача чиновников — не мешать спортсменам.

— Зачем Тягачев козни против Фетисова строил? Почему не дали ему пропуск в олимпийскую деревню?

— Никаких козней он не строил. Я думаю, что здесь, мягко говоря, недопонимание ситуации. В олимпийскую деревню получают аккредитацию только те, кто там живет. Если ты хочешь проходить в олимпийскую деревню спокойно, значит, меняй аккредитацию и живи там. Мне тоже, чтобы пройти туда, необходимо было затратить некоторое время.

— Пропуск заказывали?

— Исключений там ни для кого не делалось.

— А кто раскручивал скандал с Чебурашкой и фирменной одеждой сборной России? Может быть, это была ваша идея привлечь к ответственности этого бизнесмена?

— Эта компания уже который год работает по контракту с Олимпийским комитетом. По моим ощущениям, ситуация надуманная. Знаете, мои впечатления от олимпийского Турина двойственные. Если брать объекты, то все сделано великолепно. Что касается самого Турина… Когда вы в нем находились, сложно было понять, что здесь проходят крупнейшие соревнования, событие для всей планеты.

— Неужели ничего на это не указывало?

— Очень слабо указывало, скажем так. “Русский дом” в центре Турина, наверное, был самым ярким пятном. Поэтому туда так стремились попасть все, в т.ч. итальянцы. Конечно, там очень ярко присутствовала реклама этой компании, были флаги, наши эмблемы, наши символы. Они очень броские. Наверное, кого-то стало раздражать, что Россия так заметно представлена. Вы знаете, в Турине можно было встретить сотни людей, которые ходили в куртках, майках с логотипом “Россия”. Они просто купили красивую форму. Поэтому, наверное, все это от зависти.

— А что с Чебурашкой происходило, почему он стал символом?

— Он не символ, а талисман нашей олимпийской сборной. Замечательное такое существо. Его все там с удовольствием и покупали, и дарили друг другу. Что в этом плохого?

— Вы человек спортивный, президент Ассоциации зимних видов спорта. В чем выражается ваше участие в подготовке олимпийцев?

— Ассоциация создана в прошлом году. Ее основные усилия сосредоточены на том, чтобы создать в РФ крупный центр олимпийских зимних видов спорта. Этот центр сейчас проектируется. Под Санкт-Петербургом в Токсове выделен большой земельный участок. Мы предполагаем уже в конце этого года развернуть работу. Последняя Олимпиада показала, что потенциал наших атлетов очень велик. Мы появились там, где нас годами, десятилетиями не было видно: коньки, санная трасса. Катки у нас уже появились, а скажем, санной трассы в Российской Федерации нет ни одной: ни плохой, ни хорошей — никакой. Тем не менее какие результаты показывают наши ребята! В Токсове, кстати, будет строиться бобслейная трасса и трамплин.

— Как на Воробьевых горах?

— Эти сооружения — пародия на современные трамплины. В Токсове мы построим все за несколько лет, и тогда у нас появится не один, не два, а десятки спортсменов, которые будут претендовать на очень высокие награды.

— На это будут потрачены бюджетные средства?

— Пока мы предполагаем строительство только на внебюджетные средства. Если говорить о том, какое еще участие в подготовке Олимпиады принимала ассоциация, то был создан механизм, который позволяет выплачивать нашим ведущим спортсменам стипендии, зарплаты — как хотите это назовите. Сегодня наши ведущие спортсмены — победители и призеры Кубков мира, Олимпийских игр, первенства Европы — получают дополнение к зарплате, и более чем серьезное.

— Эффект уже есть?

— В течение последних десятилетий мы наблюдали массовый отток тренеров и спортсменов за рубеж. Сейчас это прекратилось.

— Если не секрет, сколько денег будут платить? Хоть тысячу долларов будут?

— Побольше. Уже создан специальный фонд, в нем участвуют крупнейшие российские компании — делают спонсорские взносы.

— Эти денежные средства будут распределяться под вашим руководством, я надеюсь?

— Создан попечительский совет, и, безусловно, там будет самый жесткий контроль за средствами, чтобы использовались исключительно целевым образом. Принцип один: получают дотации или стипендии призеры важнейших соревнований по всем видам спорта и их тренеры.

— Вы сами теннисист и горнолыжник, могли бы и в старой и новой администрации работать. Шутка.

— Я катаюсь лет 20. Так что это увлечение не по приходе в должность. То же самое касается тенниса.

— С Валентиной Ивановной Матвиенко играли?

— Играл, но очень редко. У нас немножко разный уровень подготовки. Вот года два назад был показательный турнир. Я играл в паре с Патриком Кэшем, а Тягачев играл с Беккером.

— Ну и кто кого?

— Кажется, мы с Кэшем один сет проиграли, один выиграли, в общем, победила дружба.

— А на горных лыжах вы катаетесь в Красной Поляне? Говорят, там на подъемники большая очередь.

— Знаете, я больше года не был в Красной Поляне. Подъемник и трассы там ниже среднего. Поэтому государство пошло на то, чтобы объявить этот проект национальным. Сочи — уникальное место. Если вернуться к Турину — там была еще одна проблема. Из Турина до гор ехать с пропусками на быстрой машине полтора часа. А болельщикам и всем остальным — часа три. В Сочи, когда закончится реконструкция дороги, от аэропорта до объекта 30 минут. Нигде в Европе вы такого не найдете. И рядом море. Причем проект еще дальше пойдет, повыше, а там вечные снега. Можно кататься и летом.

— Много денег можно заработать!

— Конечно.

— Значит, для вас национальная идея — это спорт?

— Безусловно. Тут не надо ничего изобретать, достаточно посмотреть телевизор. Скажем, когда футбольная команда Франции побеждает — это событие в Париже и вообще по всей стране превращается в национальный праздник единения нации. Никого не надо заставлять брать флаги, петь гимн, все это делают самостоятельно.

— Владимир Игоревич, как президенту Ассоциации зимних видов спорта я скажу, что знакома с врачом, который в свое время покинул нашу лыжную сборную. Он просто был возмущен: тренеры не хотят использовать передовые методы подготовки и пичкают спортсменов медикаментами, этими самыми допингами!

— Знаете, по-моему, тренеры, когда речь идет о таких крупных соревнованиях, как чемпионаты мира, Олимпийские игры, уже поняли, что проскочить, используя стимуляторы, невозможно. Я склонен верить и Пылевой. Просто глупо на закате своей спортивной карьеры пытаться проскочить на дурачка.

— Поставим вопрос другим образом: доколе мы будем терпеть это позорище? Что это за врачи такие, которые не знают, что один из компонентов лекарства входит в список запрещенных! Бред какой-то.

— Ответ очень простой. До этой Олимпиады у нас в стране даже не было антидопингового центра, оборудования не было. Наши спортсмены выезжали на соревнования на авось. Лаборатория — это очень дорогое удовольствие, она стоит не 10 тысяч долларов и даже не сто.

— Выходит, лаборатория не сработала?

— Все олимпийцы проходили контроль. Другое дело, не совершенен еще регламент работы. Есть еще личные врачи, которые как считают, так и делают.

— Врачу достанется?

— Я думаю, что ему уже досталось. Потому что подорвана репутация. Для профессионала большего наказания быть просто не может.

— Я, кстати, искала в Интернете компромат на вас. Ничего нет.

— Какая жалость. Ну и я помочь вам ничем не могу.

— Единственное, вы там какую-то путевочку в Болгарию неправильно оплатили…

— Это было сложное время в Санкт-Петербурге — противоборство двух течений, уход команды Собчака, приход команды Яковлева. На этой волне там работали некоторые ангажированные сотрудники правоохранительных органов. 150 долларов стоила та путевка в детский лагерь, и не для меня, а для сына.

— Еще говорят, что при вас объекты ХОЗУ приходят в упадок…

— Не знаю, о чем идет речь. У нас в упадок ничего не приходит, а если приходит, мы как раз этим занимаемся.

— Я поняла, что существует скрытое раздражение против вас. Мол, нет былой роскоши, как при Пал Палыче — “московский двор” живет лучше, чем кремлевский, президентский.

— Я не знаю, как живет “московский двор” и что под этим понимать. “Кремлевский двор” живет нормально, рационально и достойно. Считаю, что здесь должен быть принцип разумной достаточности. Министр не должен передвигаться на трамвае, но он не должен ездить и на “Бентли”.

— А ведь некоторые норовят.

— Те, кто норовил, уже не работают.

— С вами не забалуешь, Владимир Игоревич?

— Если речь идет о восстановлении исторического памятника, скажем, особняка на Воздвиженке, то там, конечно, требовалась реставрация исторической ценности. Когда строится новый офис, нужно соблюдать принцип разумной экономии, применять современные материалы. Ни о какой роскоши речи не должно быть. Это нонсенс.

— Привести потребности кремлевских обитателей в соответствие с возможностями страны, да? Вы так говорили?

— Не совсем так, но смысл абсолютно правильный. Как живет страна, так должна жить и власть. Повторяю, все должно быть адекватно. Можно сказать, что у нас в деревне Ивановка дороги плохие, пенсия маленькая, поэтому все должны жить, как там. Бросаться в такие крайности тоже нельзя.

— Если не уходить далеко от чиновников и проблем, с ними связанных: в 2001 году вы говорили, что серьезно работаете над проблемой “мигалок”. Меньше их не становится. Сейчас дело дошло до народных волнений!

— Это после истории с гибелью губернатора Евдокимова. Я думаю, проблему искусственно разжигают. Возникла она на волне судебного процесса. Когда вы передвигаетесь по Кутузовскому, этих “мигалок” не сосчитать. Но достаточно отъехать с Кутузовского в какой-то новый микрорайон, там вы вообще ни одной не увидите.

— Правильно, что им там делать?

— В Москве миллионы машин. Машин с так называемыми “мигалками”, спецсигналами после последнего сокращения осталось чуть больше тысячи. Сократили в разы. Это только кажется, что “мигалок” бесконечно много. Это не так.

— С этими спецсигналами постоянно по “встречке” носятся…

— Это возможно только в случае крайней необходимости. При этом водитель обязан убедиться, что не создает аварийной ситуации.

— Вы, наверное, тоже говорите своему водителю: давай, Василий, жми!

— Я своему водителю всегда говорю: стой, пропусти. Уж в крайней необходимости, бывают такие ситуации, когда надо успеть, включаются все эти средства.

— У вас остались враги после вашей предыдущей службы начальником управления по валютному и экспортному контролю?

— Мы применяли жесткие санкции, конечно, никому это не нравилось, были недовольные.

— Как теперь в своем ведомстве вы противодействуете коррупции? Я знаю, что предложили ввести социальный пакет для чиновников — медицина, транспорт, жилье… В разы повысить им зарплату. Это поможет?

— Безусловно, поможет.

— Если вам все это удастся осуществить, то вот оно, скажут, торжество чиновничьего государства!

— Тезис неправильный. Никакого торжества нет. Сегодня чиновников высокого ранга можно по пальцам пересчитать. Основную массу чиновничества составляет среднее звено, которое тянет всю работу. Оно имеет только медицинское обслуживание, это я вам говорю со всей ответственностью. Его зарплату нельзя сравнить даже со средней коммерческой фирмой. “Кремлевский паек” — это уже даже не смешно.

— А он есть?

— Да нет, конечно. Что еще — машина служебная? Нет у среднего звена машины. Иногда по вызову могут отвезти. Что еще? Санаторий, дом отдыха? Не все это получают, средства сократились.

— А икра дешевле в кремлевских буфетах?

— А вы зайдите в буфет, в столовую — посмотрите.

— В народе бытует мнение, что в Кремле питаются какими-то особыми продуктами. Откуда вы их берете?

— Никакие они не особые. Есть продукты, которые мы самостоятельно производим. У нас остался и существует агропромышленный комплекс. Мы его постоянно модернизируем. Те продукты, которые производятся, можно назвать очень хорошими, качественными и экологически чистыми.

— Где находится этот комплекс?

— Он разбросан по нескольким адресам. В основном в Подмосковье.

— Я слышала, хвалят ваше молоко?

— В основном мы производим молочные продукты и овощи.

— Молоко в Коломенском?

— В Непецино.

— Излишки поставляете в обычные магазины Москвы?

— Молоко поставляем, только люди не знают, что нужно пить его сразу — все уже привыкли к порошковому.

— Бородин сделал Большой Кремлевской дворец. А чем вы собираетесь вписать свое имя в историю Кремля? Вот вы начали ремонт14-го корпуса?

— Я не думаю, что бы мне сделать, чтобы вписать себя в историю Кремля. Работаю над задачами, которые стоят. Мы начали реконструкцию 14-го корпуса не потому, что мне этого хочется, просто жизнь заставляет. Он находится в ужасном состоянии.

— Что с объектом “Красная площадь, дом 5”?

— Это так называемые Средние торговые ряды. Проект реализуем уже четвертый год. Было соответствующее распоряжение президента, по которому здание передано нам для реконструкции на внебюджетной основе. Дела шли медленно, потому что там было очень тяжелое обременение. Объект принадлежал Министерству обороны, и оно согласилось его освободить за предоставление очень большого количества квартир. На этом вопросе мы и застряли. Сначала к нам пришли все крупнейшие компании и фирмы мира, которые занимаются подобными проектами: хотим, хотим! Потом “хотение” пропало, потому что мы должны были настоять на выполнении этого пункта. В конце концов нашли не заграничных, а наших инвесторов, российских.

— Питерских?

— Нет, московских. И в прошлом году они выполнили это условие. В самое ближайшее время начнется реконструкция. Там расположится современный высококлассный отель.

— Зачем понадобился новый парламентский центр на Красной Пресне? С точки зрения безопасности нельзя так близко размещать органы власти… Вспомните 93-й год!

— Надеюсь, никогда больше у нас в стране не будет 93-го года. Хватит нам. Здание в Охотном Ряду не обветшало, оно просто не приспособлено. Государственная дума, чтобы вы знали, располагается еще по восьми адресам. Примерно так же и Совет Федерации. Это значит — восемь систем обеспечения, восемь систем охраны, восемь систем эксплуатации плюс транспорт. Строительство в итоге даст очень серьезную экономию. Плюс в центре Москвы освободится площадь, будет меньше пробок и т.д.

— Залы Эрмитажа в Питере сдаются под банкеты, великосветские рауты — это приносит хорошую прибыль. У вас не возникало таких же идей относительно Кремля?

— Нет, потому что Кремль — это официальная резиденция президента и памятник архитектуры, занесенный во все мыслимые и немыслимые списки.

— Чем занимаются ваш сын, жена? Живут в Москве?

— Да, в Москве. Сын — студент, учится в финансовой академии. А жена — медик. Работала зубным техником. В Петербурге она была очень хорошим специалистом. Но из-за переездов оставила специальность. Сейчас она увлеклась другими вещами, учится.

— На дизайнера?

— Нет. Получила диплом психолога. Серьезно занимается живописью.

— Ваш портрет еще не написала?

— Нет, только собаку.

— А собака какая?

— Лабрадор.

— И, конечно, такой же, как у президента, — черный?

— Черный.

— Родственник Кони?

— Не буду распространяться на эту тему, но скажу, что они знакомы.

— Ваша жена действительно дружит с Аллой Пугачевой? Вы были недавно у нее на новоселье в Филипповском переулке или это вранье?

— Во-первых, это я дружу с Аллой, и это не вранье. Через меня жена познакомилась. У нас очень теплые отношения.

— Алла Борисовна вам в узком кругу песни поет?

— Нет, хотя был один раз, на дне рождения. Это было в позапрошлом году на 45-летии. Я вообще не люблю отмечать, но настаивали друзья, и мы отметили не очень широким кругом.

— Чувствуется: вы гордитесь Управлением делами Президента. Как у вас все продуманно, выстроено, как все прозрачно. А можно из страны сделать одно большое Управление делами Президента?

— Это действительно большое хозяйство, но оно со страной несопоставимо.

— Но можно назвать Владимира Владимировича управляющим страной?

— В начале своей президентской карьеры он был скорее кризисным управляющим. Вытаскивал страну из страшной ямы. А дальше власть должна создавать условия, чтобы страна, люди достойно жили, работали, зарабатывали, развивались. Вот основная задача власти.

— А задача народа?

— Мы все должны понять, какой гигантской ошибкой и трагедией для населения Советского Союза стал бездарный, экономически и политически неграмотный распад великой страны. Было развалено то, что создавалось веками. Сейчас эти осколки начинаем собирать. Я желаю всем нам, чтобы никаких революций больше никто и никогда на пространстве СНГ и, конечно же, России не увидел и не услышал. Ни оранжевых, ни розовых, ни голубых, ни зеленых.



Партнеры