Достоевский бум

Федор Михайлович — король сериалов

1 декабря 2006 в 00:00, просмотров: 223

В природе наблюдается любопытнейшее явление. Сразу три сериала снимаются по романам Федора Михайловича Достоевского: “Преступление и наказание” (режиссер Дмитрий Светозаров), “Бесы” (режиссер Феликс Шультес) и “Братья Карамазовы” (режиссер Юрий Мороз). Что стало причиной столь дружного интереса к романам этого “трудного” автора — звезды ли так встали или вдохновил телевизионщиков удачный почин Владимира Бортко, успешно экранизировавшего “Идиота”? А может быть, есть другие причины? Чтобы разобраться в ситуации, “МК” собрал совет экспертов, которые взялись прокомментировать ситуацию.

“Сериал способен максимально приблизить зрителя к первоисточнику”

Людмила Сараскина — литературовед, исследователь творчества Ф.М.Достоевского:

— Существует 120-летняя традиция театра Достоевского, которая в полной мере использовала сценичность и диалогичность его романов. В черновиках писатель часто записывал: “изобразить сценами, а не словами”. Один из самых глубоких исполнителей Мити Карамазова в спектакле МХТ Л.М.Леонидов говорил: “Играть Достоевского нельзя, его можно прострадать, промучиться… Переживать Достоевского на сцене — это значит сидеть на стуле, утыканном острыми концами; жить Достоевским — это значит быть в крови”.

Жанр сериала дает возможность пережить классический роман во многих тонкостях и деталях сюжета, в реалистически достоверных исторических декорациях. Сериальное повествование, поставив себе разумные ограничения, способно дать представление о масштабе произведения и его духе, максимально приблизить зрителя к первоисточнику, как это случилось на примере “Идиота”, пока что эталонной экранизации.

Фильм и зрительская реакция на него обнаружили, насколько нуждается в такой классике современный человек. Достоевский — писатель и XIX, и ХХ, и XXI веков. “Идиот” выстрелил и попал в десятку: русскую классику с ее серьезностью, с ее философской и этической перегруженностью перестали бояться. Сложность романа Достоевского, как показал опыт проката, не только не распугал зрителей, а напротив, стал залогом грандиозного интереса к идеям и образам Достоевского.

“Он абсолютно не оценивает внешний вид своих героев”

Ольга Будина — актриса, исполнительница роли Аглаи в сериале “Идиот”:

— Когда я играла Аглаю, то найти, во что она была одета, как выглядела, какова форма ее глаз, носа, было большой проблемой. У Достоевского это абсолютно отсутствует. Другое дело — Толстой или Бунин, воспевавшие плоть, красоту, физиологию. А Достоевский абсолютно не оценивает внешний вид своих героев. Он следит только за их душевными переживаниями. Все остальное, визуальное, то, что можно потрогать, для него будто и не имеет значения.

Наше время во многом поверхностное, все нацелено на отстаивание своих интересов, своего эго. У нынешних людей как бы “деньги лежат в другом банке”. И все же люди не меняются. Поэтому все, о чем писал Федор Михайлович, живо и сейчас. Разница в том, под каким углом мы смотрим на проявления человеческой сути, что нас интересует, трогает.

У сериала “Идиот” был очень высокий рейтинг, что для продюсеров и для всей съемочной группы было приятной неожиданностью. Люди, вроде бы чуждые литературе — бизнесмены, продавцы, инженеры, менеджеры, клерки, — не остались равнодушными!

А то, что сейчас снимаются сериалы по Достоевскому, я воспринимаю как позитивную тенденцию, как стремление продолжать докапываться до загадочной русской души.

“Его романы — золотая жила”

Кирилл Разлогов — киновед, директор Российского института культурологии, автор и ведущий телепрограммы “Культ кино”:

— Достоевский, на мой взгляд, писал хорошие сценарии для сериалов. Он часто писал романы с продолжениями, постоянно нуждался в деньгах, публиковался в периодических изданиях и работал так, как сегодня работает нормальный сценарист сериалов. Кроме того, он был приверженец массовых жанров — детективов, мелодрам. Поэтому его романы практически без изменений готовы для того, чтобы стать сериалами. К тому же они обладают культурным престижем, который способствует экранизациям.

Если мы посмотрим, скажем, на роман “Идиот”, где главный герой мучается между двумя женщинами, это — нормальный латиноамериканский сериал. Если взять роман “Преступление и наказание”, то это — детективный сюжет. То есть, грубо говоря, массовая культура в высших своих проявлениях, которая идеально подходит к специфике телевидения. Вот Лев Толстой, с его пространными философскими рассуждениями, со взглядом как бы с высоты птичьего полета, в гораздо меньшей степени подходит для ТВ. А взгляд Достоевского — взгляд изнутри, с точки зрения, я бы сказал, истерического напряжения. Практически каждое его большое произведение можно превратить в телесериал. Современные сюжеты исчерпали свои возможности, стали однообразными. Пришлось обращаться к классике. И наиболее органичным оказалось обращение к Достоевскому. За него ухватились, поняв, что напали на золотую жилу.

“Достоевского нельзя играть вполноги”

Михаил Ульянов — актер, режиссер:

— Мне повезло, что я сыграл в фильме Ивана Пырьева “Братья Карамазовы”, в спектакле “Идиот” Театра им. Вахтангова и в качестве режиссера, вместе с Кириллом Лавровым, доделывал третью серию “Карамазовых”, когда умер Пырьев. Стремление соприкоснуться с Достоевским — великим человеком, великим, безумным писателем — и сейчас тянет наш безумный мир к тому, чтобы экранизировать одно, другое, третье произведение. Наверное, для того, чтобы разобраться, что же с человеком происходит.

Есть такая точка зрения: а для чего делать спектакли, фильмы, когда нет и не будет актеров, которые могли бы углубиться в буйные, бешеные глубины Достоевского? Дескать, нам не поднять все это, потому и браться не надо.

Я не считаю это верным. Но мне думается, что хоть малую часть осветить и попытаться понять в Достоевском, это благое дело.

Фильм “Братья Карамазовы”, в котором я сыграл Митю, снимал Иван Александрович Пырьев, режиссер и человек больших страстей. Поэтому с ним интересно было работать. Я посмотрел “Идиота” Владимира Бортко. Хорошо все. Замечательно сыграли актеры! Но что-то все бормочут под нос, все простенько, легко. Может быть, потому, что мне чрезвычайно близко прочтение Пырьева, я не могу понять их, сегодняшних. Мне кажется, играть Достоевского вполнакала, вполноги едва ли возможно. Нужны какие-то вздрюки. Недаром о Яковлеве, который замечательно сыграл у того же Пырьева в “Идиоте”, пошел слух, что он сошел с ума. Я-то знаю Юрия Васильевича как облупленного: его с ума не сдвинешь. Но ведь слух пошел. Потому что сыграл глубоко, страстно! Иначе нельзя Достоевского экранизировать. А Пырьев это делал именно так, и ему это даром, что называется, не прошло. Не дотянул картину, не хватило сил физических, здоровья.

Достоевского надо играть только здоровому актеру, который не боится ни за давление, ни за печень, а боится только одного: не донести хоть малую частицу достоевских вселенских страстей. На нынешних экранизаторов я скептически не смотрю. Конечно, каждое время имеет свое мнение и видение. Но что-то меня пугает эта раздумчивость, бесстрастность. Не знаю, может быть, сегодня так надо играть. Но думаю, что классическое исполнение — Леонидов во МХТ, в 1910 году. Обугленные глаза его Мити Карамазова, с их нечеловеческим страданием, потрясают даже на фотографии. Говорят, он так играл, что замирал театр, мороз по коже шел. Без страсти, бормоча под нос, нельзя Достоевского играть…

“И бульварщинки он тоже не чурался”

Рубен Дишдишян — продюсер:

— Во-первых, общее число снимаемых сегодня сериалов таково, что на долю русской классики не может не приходиться сколько-то проектов. Во-вторых, напомню, что Федор Михайлович был профессионалом. То есть — он жил за счет публикуемых произведений и, конечно, понимал, что любит и чего не любит читающая публика. Умел и интригу лихо закрутить, и бульварщинки тоже не чурался. Всегда с интересом следил за желтой прессой и криминальными хрониками. И, конечно, современные кинематографисты не могут пройти мимо такого благодатного “сырья” для своих сценариев. Наконец, объемы его романов органично ложатся в телесериальный формат.

Так что в сегодняшнем интересе экранизаторов к Достоевскому нет ничего удивительного. Другое дело, что конъюнктура конъюнктурой, а о качестве тоже нельзя забывать. Мы вот стараемся быть на уровне. Поэтому 12-серийный фильм “Братья Карамазовы”, который сейчас снимает Юрий Мороз, будет картиной, рассчитанной на долгую жизнь.




    Партнеры