Безопасность важнее хлеба

Первый заместитель главы МВД Александр Чекалин: «На улице должен работать пеший патруль. А то появляется машина — и есть соблазн куда-нибудь съездить».

7 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 217
  Первый заместитель министра внутренних дел, генерал-полковник милиции Александр Чекалин постоянно в разъездах. Выкроить время для интервью очень сложно. Однако для “МК” Александр Алексеевич сделал исключение. Особенно после того как узнал, что мы хотим поговорить на одну из самых больных тем — о проблеме уличной преступности.
     
     — Александр Алексеевич, дня не проходит, чтобы не было сообщений о грабежах и нападениях на улицах городов. Что делает МВД для безопасности граждан?
     — Безопасность важна не меньше, чем хлеб, образование. Если преступление произошло на предприятии, в квартире — об этом знает десяток людей. А то, что происходит на улице, всегда перед глазами сотен граждан. Произошло преступление, люди паникуют, нервничают и беспокоятся о близких.
     Для того чтобы защищать людей и обеспечивать порядок на улице, в первую очередь необходимо комплексное использование всех подразделений милиции общественной безопасности: патрульно-постовой службы, подразделений ГАИ, вневедомственной охраны, участковых уполномоченных милиции, ОМОН. Что это дает? Выполняя, допустим, функции по надзору за дорожным движением, инспектор ГАИ одновременно как сотрудник милиции обязан следить за общественным порядком. И когда эта обязанность возложена на всю милицию, находящуюся на улице, результат кратно увеличивается.
     Сейчас работаем над повышением оперативности действий патрульно-постовых нарядов, их эффективностью в пресечении преступлений, увеличением численности передвижных пунктов милиции и специальных групп патрулирования и реагирования на уличные преступления по горячим следам.
     Чем быстрее мы перейдем на технические средства контроля в общественных местах города, тем лучше. Сегодня в российских городах используется около 6,2 тыс. установок видеонаблюдения и 36,8 тыс. — экстренной связи “гражданин — милиция”. И положительных примеров их работы уже немало. Так, в Перми комплекс “Безопасность” позволил вдвое сократить время прибытия нарядов к месту происшествия. По команде оператора наблюдения наряд милиции иногда прибывает на задержание преступников раньше, чем поступает сигнал на “02” от потерпевшего или очевидцев. В зонах работы камер видеонаблюдения количество преступлений снизилось на 17%, одновременно на 23% увеличилось число раскрытых грабежей, на 5% — разбойных нападений.
     Техника наблюдения на улицах сократила уличную преступность в Москве, Ростове, Томске, Омске и Вологде. Министерство сейчас рекомендовало главам администраций внедрить такие системы во всех городах с населением свыше 50 тысяч человек.
     — Но ведь раньше как-то справлялись без спецтехники…
     — В советское время у меня был один из выездов на происшествие в Бауманском районе еще в 1980 году. Психически ненормальный гражданин порезал бритвой соседа и забаррикадировался в ванной. Тогда не было ОМОНа и бронежилетов. Считалось, что против советского человека негуманно изготавливать специальную технику. Начальник управления Александр Иванович Попов дал команду на задержание. Меня как одного из самых крепких и мускулистых “защитили” двумя стиральными досками вместо бронежилета. И я должен был выбить собой дверь. Закрепили на мне эти стиральные доски жгутом из аптечки — и вперед. Я влетел вместе с дверью, придавив ей и своим весом мужичка. Вот так тогда и работали. Только к Олимпиаде у нас начали задумываться о создании спецназа и специальных средств индивидуальной защиты . А в 2008—2009 годах мы планируем финансирование подразделений милиции общественной безопасности перевести на федеральный бюджет и полагаем, что обстановка в ближайшие годы может измениться в положительную сторону. Прежде всего по гарантированному выделению техники и связи.
     — А личного состава хватит?
     — Мы стали активнее привлекать к охране правопорядка народные и казачьи дружины. Задействуются студенческие отряды по охране правопорядка, круглосуточные посты и группы патрулирования в местах массового пребывания граждан. А совместное патрулирование с общественниками и наших сотрудников дисциплинирует.
     — То есть вы считаете, что вашим сотрудникам нужен жесткий контроль?
     — Мы сторонники главенства устава и жесткой дисциплины для службы ППС, командирского контроля. Но внимание общественности к работе милиционеров только на пользу. На мой взгляд, на улице должен работать прежде всего пеший спаренный патруль ППС. А то появляется машина — и есть соблазн куда-нибудь съездить, а значит, и проскочить мимо драки на улице. Необходимо спешивание, использование специально натренированных собак, возможно, использование велосипедов. Тогда патруль никуда с улицы не денется, будет вникать во все происходящее.
     — Для чего нужен спаренный патруль?
     — Преступники сейчас стали очень дерзкими. Их уже не остановит, как раньше, один вид милиционера. Они способны и заточку, и нож в спину воткнуть, да и стрельбу открывают с легкостью, не задумываясь. Поэтому и нужна усиленная группа.
     — Но ведь милиция не может успеть во все темные углы, где собирается шпана.
     — Одна из главных проблем, за которые отвечает не милиция, а муниципальная власть, — освещение. У нас очень темные дворы и улицы, за исключением крупных городов. Я понимаю, был период в начале 90-х, когда выворачивали лампочки. Тогда всем очень сложно жилось. Теперь ситуация иная — идет спор, кто будет управлять в системе местного ЖКХ. А пока полемика продолжается — лампочек больше не становится.
     Я уверен, что, когда домовые управления и другие структуры будут полностью созданы, возникнет идея платных парковок. А значит, станет меньше угонов, меньше пацанов сядет в тюрьму. Дворы начнут убираться. А то даже пожарная служба жалуется, что по вызову не может проехать во дворе.
     — Но ведь дело не только в машинах. Воруют везде — в магазинах, на улицах...
     — Тут есть еще одна проблема. Украли какую-то незначительную вещь — и для нас тут же началась большая головная боль. Регистрируется заявление о краже — и автоматически начинается работа оперов, криминалистов, дознавателей и следователей. Они отвлекаются от более важных уголовных преступлений, на которые нередко не хватает сил и техники. Я понимаю, что для бабушки украденный мешок картошки важнее дорогой машины для коммерсанта. И она, со своей точки зрения, несомненно, права.
     Есть мнение ставить на картотеку такие преступления и работать по ним информационно и в рамках расследования других уголовных дел. Только тогда мы перестанем палить по воробьям из пушки и сможем заниматься тяжкими преступлениями, не отвлекая наших спецов на малозначительные преступления.
     Зачастую обычным гражданам нужно помнить, что беспечное поведение самих потерпевших и может стать причиной кражи, провоцирует ее. Пошел в магазин — спрячь все ценное в своей машине. Я сам так делал, когда у меня еще в советское время был японский приемник в автомобиле: уходил и закрывал шторкой на присосках.
     Нам сейчас приходится создавать специальные группы по поиску мобильных телефонов. Это самый распространенный предмет краж и грабежей. Есть система пеленга, работаем со скупщиками. Но владельцы мобильников сами нередко провоцируют преступников. И об этом не надо забывать. Часто срывают с шеи, вырывают из рук, просят позвонить. И все телефоны просто невозможно найти.
     — Недавно Генеральная прокуратура потребовала усилить надзор за деятельностью МВД по соблюдению прав человека. С чем это связано?
     — Раньше дежурный по отделению был большим психологом. Он рассказывал пострадавшим сказки 1001 ночи, почему им не надо подавать заявление о пропаже или другом мелком преступлении: дескать, затаскают к следователю, будут долго и нудно разговаривать, все равно ничего не найдут, только потеряете время. Сейчас ситуация резко изменилась. Заведены сотни дел на сотрудников милиции, которые не зарегистрировали заявления о преступлениях. Все это находится на постоянном контроле у руководства МВД России и прокуратуры. И это правильно.
     — Сейчас много говорят, что нужен комендантский час для подростков.
     — Такие решения уже есть в ряде регионов страны. Это время вечернего и ночного насилия, проституции, пьяных и бродяг. Если уж возникла необходимость поздно идти ребенку — нужно выбирать маршрут для своих детей. Ведь преступник всегда действует из засады: в темных подъездах или арках, в лифте — везде, где его не видят и не слышат.
     Родителям нужно поговорить с участковым, обсудить на семейном совете, как ребенку вести себя на улице, попросить проследить соседей. Ведь соседский присмотр — это совсем не стукачество. Любопытные бабули все равно за нами всеми постоянно присматривают. Так почему бы не использовать это во благо самому себе?
     А есть еще проблема детей-бродяг. Особенно их много в мае, когда все стремятся рвануть, как говорил Василий Шукшин, к югу.
     — Как вы считаете, может, причина роста молодежных правонарушений связана с отсутствием продуманной системы правового воспитания?
     — Ранняя профилактика правонарушений в подростковой среде — это одна из приоритетных задач не только для МВД России, но и для всего государства. Детская душа и психология легко воспринимает самую первую информацию о законах жизни и поведения.
     Культивируемая на протяжении многих лет на телеэкранах воровская романтика сыграла злую роль в судьбе тысяч и тысяч пацанов. Именно подростки, которые ввиду отсутствия жизненного опыта не способны критически подходить к соблазнительным предложениям с телеэкрана стать сильным и богатым, достав для этого пистолет, оказались наиболее подверженными влиянию. Видеоиндустрия, основанная на кровавых сюжетах, стрельбе по живым мишеням, жестоких драках, нередко необратимо деформирует сознание, психологию и психику детей дошкольного и школьного возраста, закладывает установки на будущее агрессивное поведение.
     Милиции необходимо постоянно работать в подростковой среде, прежде всего по разъяснению российских законов. Использовать возможности студенческих отрядов, педагогических коллективов, авторитетных людей, общественных организаций, возможности семьи и средств массовой информации. Природа не терпит вакуума: не придем к подросткам мы — придет тип с наркотиками, вином и предложением “легко заработать”.
     — Вы ратовали за создание института школьных инспекторов милиции. Эта идея оказалась удачной?
     — В Европе давно уже действуют специальные женские полицейские подразделения, которые занимаются только детьми.
     Мы хотим, чтобы школьные инспектора милиции появились во всех школах России. Сейчас они есть уже в 60 регионах. В школах с утра и до вечера работают около 3,5 тыс. сотрудников по делам несовершеннолетних. Решен вопрос о введении еще 249 должностей школьных инспекторов в Московской области.
     Прежде всего они должны быть в гуще всех школьных событий, находиться рядом с ребятами, заниматься их правовым воспитанием, ранней профилактикой детского неблагополучия, предупреждением пьянства и наркомании среди подростков, противодействием совершению краж, других преступлений в наших школах.
     — Не кажется ли вам, что проблема уличной преступности во многом связана и с тем, что большинство горожан вообще не знают своих участковых уполномоченных? Или они меняются так часто, что даже не успевают разобраться, кто живет на их участке, в чем его проблемы?
     — Есть такое старое определение: участковый — министр внутренних дел на своем участке. И это правильно.
     В 90-х годах, к сожалению, мы “вывели” участковых. Они нашли себе другую работу, более спокойную и высокооплачиваемую. Теперь, последние два-три года, эту службу воссоздали в полном объеме и активно укрепляем.
     Участковый должен быть всегда выглажен, опрятен, доброжелателен и, конечно, трезв. Он всегда на виду и всегда доступен критике. А еще у участкового должен быть жизненный опыт. Разве будет слушать зеленого юнца какой-нибудь подвыпивший глава семейства, старше раза в два? Молодой старого пьянчужку и не сможет корить.
     Мы стараемся сделать все, чтобы участковые напитались информацией и знаниями и, самое главное, остались работать на своем участке, желательно пожизненно. Нужно быть родом с этого участка или жить в его пределах, чтобы знать всю его подноготную. Поэтому министр и увеличил оклад участковому в зависимости от срока службы. Мы дали 6000 “Нив” сельским участковым. Они специально оборудованы зарешеченным отсеком, чтобы можно было перевозить задержанных.
     Городскому же участковому, напротив, машина не нужна. Есть большой соблазн уехать со своего участка.
     Сельских участковых у нас сейчас около 24 тысяч человек. И работа для каждого из них настолько самостоятельна, что ее можно назвать свободным плаванием. Каждый в своем участке — это реальная милицейская власть. Здесь одному быть нельзя. Обязательно нужен актив из толковых местных мужиков. Иначе, в одиночку, хулиганам и бандитам противостоять нельзя. Вот это и есть на сегодня главное начало работы участкового. Для того чтобы был порядок, нужно стать своим в районе и найти поддержку среди местных жителей.
     Наша задача — сделать участкового в его автономном состоянии самодостаточным. Чтобы он жил на своем участке и был всегда доступен. Чтобы он на этом месте получал все: и звание, и зарплату не меньше начальничьей. И это ни в коем разе не девальвирует институт звания. Если уж сказали, что это министр внутренних дел на своем участке, то и звание должно быть достойным. Да, старший участковый может стать на своем участке подполковником, а особо заслуженный человек — и полковником. Ну и что? Это же штучные специалисты. Этакое портативное отделение милиции. На нем же еще и охрана общественного порядка. Вот для этого ему нужны 1—3 пэпээсника, которые будут постоянно работать только с ним. Они должны топтать один и тот же асфальт годами. Они всех знают, их все знают. Постороннему не затеряться. А потому не налетят, не дай бог, на случайный нож или пулю.
     Вообще, мы считаем, что постовые должны быть на каждом участке. Много говорят о группах немедленного реагирования и о том, что их должно быть больше. Такие группы, конечно, хорошо, но они не занимаются профилактикой. Мы сейчас стараемся сделать так, чтобы милиционер находился на посту всегда. Когда наступает час пик — у метро, когда школьники идут с занятий — у школы, в торговое время — на рынке, где промышляют карманники и мошенники. Постовой опять-таки должен быть снова у метро вечером, когда люди уже идут с работы домой. Кто-то выпил, кто-то идет с большой сумкой — возможен “рывок” грабителя. Возвращаются домой автомобилисты — участковый со своими милиционерами должен быть рядом. В противном случае он просто “обрастет” преступлениями.
     А еще лучше, чтобы с ними и собака была. Их поголовье в милиции сейчас растет. Денег на кинологическую службу МВД не жалеет. С собакой милиционер без страха ввяжется в любую драку, пойдет на любое задержание, я уверен.
     
     СПРАВКА "МК"
     Александр Чекалин родился в 1947 году. Служит в органах внутренних дел с 1969 года. В 1969—1980 гг. работал в системе ГАИ Москвы — от помощника инспектора до замначальника отделения. После этого занимал руководящие должности в УВД Бауманского и Фрунзенского районов. С 1992 по 2000 год — заместитель, первый заместитель и начальник Главного управления обеспечения общественного порядка МВД России. С августа 2000 года по август 2003 года — замминистра внутренних дел, начальник Службы общественной безопасности МВД России. В августе 2003 г. назначен замминистра внутренних дел — начальником Федеральной миграционной службы. Занимал эту должность до июня 2004 года, когда был назначен первым заместителем министра внутренних дел. Генерал-полковник милиции. Герой России, награжден множеством орденов и медалей. Кандидат юридических наук.
     
     СПРАВКА "МК"
     В прошлом году зарегистрировано 718,7 тыс. преступлений, совершенных в общественных местах. Из них уличных — 441,6 тыс.


Партнеры