Верка-гермафродит и Каркуша Киркорова

Впечатления чада от звезд эстрады

2 марта 2007 в 00:00, просмотров: 1193
  — А ты знаешь, — задумчиво сказал мой тогда еще четырехлетний сын, придя вечером из детского сада, — а Сердючка-то — не женщина! — И, понизив голос до шепота, добавил: — Она — мужчина!
     — Знаю, — обреченно ответила я.
     — Такая глупость! — оценил ситуацию ребенок.
     “Пронесло”, — вздохнула я с облегчением, решив, что вопрос Верки Сердючки в нашем доме закрыт раз и навсегда. Наивная! Ведь он только назревал!

Замуж захотела, вот и залетела

     — Что такое “залетела”? — спросил ребенок на следующий день.
     Я попросила контекст.
     — “Замуж хотела, вот и залетела, ля-ля-ля-ляля”, — пропел ребенок из сердючкиного шлягера, очень чисто интонируя.
     — Замуж и залетела, — отвечаю, чувствуя, как фальшиво прозвучал мой голос.
     — А Маша говорит, это означает: в подоле принесла! Говорит, так некоторых детей приносят, которые рождаются без отцов, — поделился эксклюзивной информацией сын. И обиженно добавил: — А ты мне всегда объясняла, что ребенок получается от соединения двух клеток — мужской и женской, и родить без мужчины нельзя...
     — Кто такая Маша? — попыталась я выиграть время.
     — Девочка, которая кассеты с Сердючкой принесла. Ей мама дала, чтобы мы танцевали после тихого часа. Вот нам воспитательница и ставит, а мы прыгаем. Она, Сердючка, колбасная!
     “Я убью Сердючку, воспитательницу и маму девочки Маши”, — немедленно созрел в моей голове план действий.
     — Ма, ты покажешь мне Сердючку?
     — Никогда, — с огромным удовольствием сказала я. — Ни-ког-да! Во-первых, ее у нас нет. А во-вторых, лучше я куплю тебе черепашку-ниндзя.

А Шакира лучше!

     Вечером я поведала мужу про назревшую проблему. “У него там полная Сердючка! Ты же понимаешь, мы не можем допустить, чтобы этот образ на него повлиял!”
     — Мелкий! Иди сюда! — позвал муж ребенка.
     Я благодарно раскрыла журнал, но тут же отложила в сторону: из соседней комнаты до меня донесся голос Шакиры. Ребенок с открытым ртом во все глаза таращился на экран монитора, где искусственно белобрысая Шакира в буквальном смысле слова дралась в своем клипе с другой женщиной за сексуального партнера.
     — Ты совсем?! — так и зашипела я на мужа. — Ты ему какой идеал красоты навязываешь? Я не хочу невестку-блондинку!
     — Нормально! — отмахнулся муж. — Симпатичная девка, секси! Я же не Борю Моисеева ему показал!
     Шакира допела, ребенок не отошел, а как-то отпал от экрана.
     — Ну? — спросил муж.
     — Да! — с чувством ответил ребенок.
     Было совершенно ясно, что они друг друга поняли. А меня тут же укусила ревность.
     — И кто красивее? — спросила небрежно. — Мама или Шакира?
     — Конечно, Шакира! — ни на секунду не задумался сын. — У нее губки красные, волосики беленькие, кофточка черненькая! А ты даже ресницы не красишь!
     Сказал — и ушел играть в машинки.
     На следующий день, ознакомившись с программой телепередач, я позвала чадо. “Каким ты был, таким ты и оста-а-ался!” — задушевно пела с экрана, трясясь на телеге, Марина Ладынина. Шел фильм “Кубанские казаки”.
     — Вот! — торжественно сказала я. — Вот красивая женщина! Вот такие должны быть у женщины глаза — нежные и глубокие, вот такие свои, длинные волосы, а отнюдь не крашенные в белый цвет перекисью водорода, вот такая высокая грудь и желательно — такой вот голос. Ты понял?
     — Понял! — ответил сын. — Но вчерашняя была лучше! Как бишь ее звали?! А! Шакира!
     — Иди отсюда! — разозлилась я и внесла мужа в расстрельный список. Четвертым по счету.

Зачем губы накрасил?

     Следующий год прошел безоблачно. Ребенок распевал “Варяга” и “Тачанку”, называл быстрые песни то “колбасными”, то, по настроению, “буженинными” или “кореечными”.
     Все рухнуло в один момент. В день зарплаты супруг принес мне подарок. “А! О!” — закричала я, прочитав на обложке: “Queen. Все клипы”. Диск тут же уехал внутрь видеоплеера. Когда рядом возник ребенок, я и не заметила.
     — Кто это? — вдруг спросил сын, и голос его звучал очень настороженно.
     — Фредди Меркьюри!
     — Мам, это мужчина или женщина?
     — Мужчина, — опешила я.
     — А губы тогда зачем накрасил?
     — Ну, понимаешь, — пустилась я в длительные рассуждения, — это же грим. Когда артист выступает, надо чтобы его лицо было видно даже в самом дальнем ряду, иначе зрителям будет не интересно.
     — Да? — саркастически заметил ребенок. — А ногти? Ногти он зачем накрасил? Тоже чтобы в дальнем ряду было видно?
     — Ну... М-м-м... Ногти просто ради прикола...
     — Это плохой прикол! — было видно, как сын все больше злится. — А что на нем надето? А?! На нем же женская одежда! Он мне не нравится! Когда мы пойдем на его концерт, я ему скажу, чтобы лак с ногтей стер! И губы — тоже!
     — Он уже умер.
     — Умер? — тут же заинтересовался ребенок. — А от чего?
     — У него это... Короче, у него был плохой иммунитет! Ну, то есть он много болел, болел...
     Вопрос преждевременной смерти Меркьюри с трудом удалось замять. Сын ушел стрелять резиновой паутиной.

Филя Степашку зовет

     Ему исполнилось шесть. Он перешагнул порог школы и отчасти получил право на взрослую жизнь. В том числе и на общероссийские каналы телевидения. До этого ребенок смотрел только видео. Шел один из традиционных концертов, которыми изобилует эфир накануне Нового года.
     — О! — сказала я, проходя мимо экрана. — Филя!
     Киркоров надрывался над “Зайкой” своей.
     — Филя? — переспросил ребенок и зашелся в смехе. — Степашку зовет! Сейчас еще Каркуша подтянется, и вся компания будет в сборе!
     Вместо Каркуши на экране появилась Пугачева.
     — Кто это? — опешил сын.
     — Это — лучшее, что дала нам советская эстрада, — сказала я с изрядной долей сарказма и грусти одновременно. Надо сказать, никогда в жизни я не испытывала большей неловкости за нашу многострадальную поп-культуру, чем когда увидела Аллу Борисовну глазами шестилетнего ребенка.
     — Это?.. — только и спросил он.

Пиявки из энциклопедии

     Когда дитя в очередной раз ныло: “Что мне смотреть? Я уже все видел!” — я предложила поставить “Золушку” — хороший мюзикл, знакомая сказка.
     Через минуту сын уже хохотал над творением украинских продюсеров. Я занялась своими делами. И вдруг: “Я бы подошла, ты бы повернулся!”
     Тьфу! Ну конечно! Как же я могла забыть? Сердючка!
     Ребенок всматривался очень внимательно, морща нос.
     — Не понял, — сказал после песни. — А ты уверена, что она, он, оно... Короче, ты уверена, что это — мужчина?
     На следующий день я обошла все окрестные видеопункты и нашла-таки запись с Андреем Данилко в мужском образе.
     — На, смотри! Вот она, твоя Сердючка! Вот этот мужик. Ряженый просто!
     Сын посмотрел, а потом вынес вердикт:
     — Я понял. Это не мужчина и не женщина, это — гермафродит!
     — Какой еще гермафродит? Ты что?!
     — Обычный гермафродит, — пожал плечами ребенок. — И мужчина, и женщина одновременно. Я про такое в детской энциклопедии читал. Например, пиявки — гермафродиты.
     — Пиявки же низшие существа, низшие, понимаешь? — пыталась я достучаться до его сознания. — Сердючка — это просто роль! Он переодевается в женщину! Между прочим, в древней Японии артистами были только мужчины!
     — То в Японии, да еще в древней, — скептически заметил сын. — Ладно, все! Закрыли тему.
     На следующий день я услышала, как он говорит по телефону приятелю:
     — Герматозойды... Нет, как их? Сперматозойды! Это такие мужские клетки, они живые. От них дети рождаются. А гермафродиты — это и мужчины, и женщины одновременно. Например, пиявки. А бывают и люди. Но это — ошибки природы. Например, Верка Сердючка!
     Нет, все-таки я ее убью.


Партнеры