Аграрный запрос

Президент Ассоциации крестьянских и фермерских хозяйств Владимир Плотников: “Если возродим деревню — сможем вернуть прежние цены и городу”

25 октября 2007 в 13:48, просмотров: 402

Невиданный за последние годы резкий рост цен на продукты в магазинах этой осенью всколыхнул народ. Чуть ли не ежедневно ужасаясь калейдоскопу с ценниками, наши сограждане начинают понимать: “Что-то в нашей консерватории не так”. Понять, что происходит на селе, почему выросли цены и что надо делать, “МК” попытался с помощью эксперта.

Все зло — от импорта и сами понимаете от кого…


— Владимир Николаевич, многие горожане, насколько я знаю, которые в последние годы вместо грядок выращивали на дачах лютики-цветочки, собираются следующей весной опять распахивать огороды. И все из-за роста цен. Правительство пытается предпринять какие-то “пожарные” меры и обвиняет перекупщиков. Что происходит и почему?

— А что вы хотите? Сейчас значительную часть продовольственных товаров, реализуемых на российском рынке, составляет продукция иностранных производителей. Как только мировые цены на продовольствие пошли вверх, немедленно подорожали продукты и на нашем рынке. Поэтому выход один — возрождать отечественный агропром, восстанавливать деревню, которую мы практически развалили.

У нас каждый год сокращаются посевные площади и поголовье скота, а дефицит продуктов питания восполняется импортом. Сегодня мы тратим на село не более 1% федерального бюджета, а следовало бы как минимум 5%. Для сравнения: доля бюджетных расходов на сельское хозяйство на Украине составляет 10%, в Белоруссии — 20%, в Азербайджане — 25%. Стоит ли удивляться после этого, что с 1990 года количество голов крупного рогатого скота у нас снизилось с 20,5 до примерно 9,3 млн. Вот там — и молоко, и мясо, и все остальное. И в результате в Германии среднестатистическая семья тратит на продукты 15% от своего бюджета, а российская — все 60—65%. А теперь, когда в Москве около 80% продовольствия импортного происхождения, мы удивляемся, почему цены растут, когда еда во всем мире дорожает. Ведь посмотрите: если бы только бананы, чай или кофе приходили по импорту, а то картошка, огурцы, помидоры, редис, яблоки из других стран. У нас все Подмосковье завалено яблоками, которые гниют, а в столице по 60—70 рублей импортные продаются.

Что же касается правительства, то государство своей политикой, вернее, ее отсутствием по отношению к аграрному сектору довело дело до того, что у кабинета министров сейчас нет даже площади для маневра. Ввели заградительные пошлины на экспорт и снизили импортные на ряд продуктов. В краткосрочной перспективе это дает передышку. Но на самом деле это не шаг вперед, а два — назад. Потому что такими “мероприятиями” отечественный аграрный сектор душится на корню и загоняется в еще более глубокий угол. Это значит, что в следующем году будет еще меньше отечественных продуктов, а больше импортных. Которые опять вырастут в цене. Потому что такая общемировая тенденция.

— А перекупщики, насколько они тут виноваты?

— Перекупщики существуют, с этим никто не спорит. Но взваливать всю ответственность на них я бы не стал.

Сами подумайте, что получается, когда государство из года в год сокращает финансирование села. И в результате в современной российской деревне что живут, что работают только, не побоюсь этого слова, настоящие герои. Сами подумайте: государство из года в год сокращает финансирование села из бюджета. В деревнях не строится ни дорог, ни школ, ни домов культуры, ни пунктов медицинского обслуживания. Да что там строится — закрываются те же школы, даже почты. А детей-де будут возить на закупленных школьных автобусах. Представьте себе, за весь 2006 год в России было построено между сельскими населенными пунктами 203,6 километра дорог. А вышло из строя в десятки, если не в сотни раз больше. Тут не автобусы школьные уже нужны, а школьные лошади. А между прочим, в деревнях и сейчас живет 26% населения страны — 38 млн. человек. И как назвать людей, которые в таких условиях работают и пусть и не полностью, но кормят всех остальных?

Что же касается перекупщиков, то главное зло среди них — в первую очередь те, кто скупает по дешевке землю, чтобы потом спекулировать и перепродавать ее втридорога. Приходят и, пользуясь безденежьем населения, покупают по нескольку гектаров за какие-то сто, двести, максимум тысячу долларов.

— Наверное, они собираются там работать…

— Перепродавать они собираются. Те, кто действительно хочет работать, купив землю, работают на ней. А эти на самом деле ждут, чтобы выгодней перепродать. У нас в начале 90-х годов было 125 млн. гектар посевных площадей, а сейчас — на 38 млн. га меньше. И каждый год посевы сокращаются и сокращаются. А государство сидит, молчит и, такое ощущение, решает, как бы еще тех, кто что-то в деревне может заплатить, ободрать как липку.

— ???

— Вот смотрите. В начале 90-х селяне вроде бы получили паи, около 12 млн. человек. А сколько сейчас, спустя 15 лет, оформило эту землю фактически и знает, где их участки? Не более 15%. А все почему? Дорого оформлять, кусается. Потому как чиновники заламывают дикие цены на межевание, регистрацию. А если к официальной цене еще и взятки прибавить?

Та же самая история и с дачной амнистией. Не идет, и все. И это в условиях, когда земля и продовольствие будут только дорожать. А значит, у людей должна быть возможность обеспечивать себя, насколько получится, самим.

— Но там все же происходят какие-то изменения в лучшую сторону…

— Они еще сто лет будут происходить такими темпами. Через всякие фирмы и фирмочки, созданные чиновниками. А проблему надо решать кардинально и быстро. Государство должно взять на себя функции межевания, регистрации. Пусть чиновники выставляют счет государству, а не людям. Посмотрим, как они тогда будут брать взятки или заламывать цены. Провели межевание участков — получите, согласно оформленным актам и документам, энную сумму, установленную тем же государством.

Точно так же решать вопрос и с выделенной или купленной землей. Купил 20 га пашни. Два года ничего не делал на ней — иди попрощайся, государство изымает и продаст по твердой цене или отдаст тем, кто будет на ней работать.

— Не слишком ли круто и нерыночно?

— А что, надо ждать, когда не треть пашни, а больше 50% будет заброшено? Еды в мире не хватает уже сейчас, и этот дефицит с годами будет только нарастать. Сейчас на планете живет чуть более 6,5 млрд. человек, а в 2050 году (а это не так уж и далеко от нас) население Земли достигнет 9 млрд. человек. Возникает закономерный вопрос, за счет каких ресурсов увеличивать производство продуктов питания и продуктивность аграрного сектора. В Европе, США этот потенциал используется на 90—95%. Близки по этим показателям к ним Аргентина, Бразилия. А в России — всего на 15—20%. При этом на минуточку — в нашей стране находится 11% всей пашни мира, а по самой плодородной почве — вообще 50% черноземов планеты.

А правительство в России в нефть уперлось. Сколько там у вас нефти и газа? На 30 лет, на 50? А дальше что? А здесь — возобновляемый источник продукции, благодаря которому и свое население будет сыто, и на экспорт, который только будет дорожать из года в год, хватит.

Продукты — руками не трогать!

— Владимир Николаевич, а вам не приходилось слышать в ответ, когда вы сравниваете советские времена с нынешними, что тогда всего делали больше, а в магазинах полки пустовали?

— Доводилось, и не раз. Вот только те, кто обычно использует этот аргумент, почему-то никогда не хотят говорить о доступности продуктов. Вы посмотрите, на самом деле супермаркеты превратились уже чуть ли не в музеи для большинства населения. Набирает полные корзины меньшинство. Если бы у каждого было достаточно денег, чтобы купить то, что ему хочется, от нынешнего изобилия остались бы те же пустые полки. Вообще если уж вспоминать те времена, которые я не хочу идеализировать, потому что село и тогда финансировалось не в должной степени, то, положа руку на сердце, признаем, что пустота была всегда. Только тогда — пустые полки в магазинах и полные холодильники в квартирах, а сейчас — наоборот. И не надо думать, что нынешняя супермаркетно-музейная экспозиция будет вечно. Тем более что чем дороже будет нефть, тем больше продукции будет уходить на то же биотопливо.

— А почему действительно не снизить импортные пошлины, чтобы продукты становились дешевле?

— И вы туда же. Поймите, это путь не к концу туннеля, а в глубь его. Во-первых, дешевый импорт задавит отечественный аграрный сектор. Во-вторых, цены на продукты в мире будут расти, и через два, максимум три года мы будем платить те же деньги, если не большие, даже при нулевых пошлинах. Почему в развитых странах импортные пошлины на ту же говядину установлены на уровне 62% (а в Японии и Швейцарии — вообще под 200%), а у нас 25%? Потому что они защищают своих фермеров. В Японии, к примеру, знаете, как дотируют производство собственного риса? Они выделяют на дотации в 6 раз больше средств, чем если бы закупали этот рис в Китае или Вьетнаме!

— Ого, представляете, как у нас тогда цены вырастут, если по вашему пути идти!

— В том-то и дело, что не вырастут. Дотируют производителей, чтобы цены для потребителей оставались на приемлемом уровне. Везде государство выполняет ту функцию, какую должно: устанавливает правила и регулирует рынок. Это только у нас оно устранилось полностью от процесса, посчитав, что все должно само собой устаканиваться. В ЕС, например, 46% бюджета идет на аграрный сектор. Или, к примеру, взять те же удобрения. Мы поставляем за границу свыше 90% от объема их производства. И европейскому фермеру наши удобрения в результате обходятся дешевле, чем российскому. За счет того, что ему компенсируют европейские власти.

Вот и получается, что у них есть система, а у нас — бардак. В 2006-м подсолнечника посеяли много, затоварились. В этом — сократили посевы почти на 30%. А тут еще и погода свою лепту внесла. Что имеем в результате на полях? Вместо прошлогодних 5,75 млн. тонн в этом собрали на 1,2 млн. тонн меньше. Закупочная цена на подсолнечник прошлым летом была 6 рублей за килограмм, а сейчас — за 14 попробуй найди. А в итоге — рост цены на подсолнечное масло в магазине более чем на 50%. Не слишком ли дорого населению обходится либеральное саморегулирование рынка?

— Тему финансирования сельского хозяйства поднимали не раз и не два. Но, по мнению ряда экспертов, это просто какая-то “черная дыра”, в которую сколько ни ухни, все пропадет…

— А вы сначала, как они выражаются, “ухните”. А то ведь дальше разговоров дело не идет. К примеру, в 2005 году даже в рамках утвержденной государственной программы по социальному развитию села было выделено лишь 70% от запланированного объема средств.

Хорошей задумкой был нацпроект по развитию АПК, но сейчас он постепенно превращается в какой-то нацпиар.

По госпрограмме в следующем году должно быть выделено для поддержки и развития села 76,8 млрд. рублей.

Вроде бы большие деньги — опять пора кричать, что в деревню закачивают деньги непонятно зачем. А вот академик Россельхозакадемии И. Г. Ушачев подсчитал, что только за счет диспаритета цен из села “вымывается” в течение года 80 млрд. рублей. И ответьте после этого: деньги в аграрный сектор приходят или уходят из него?

А правительству все равно. Село удобно, потому что оно социально неопасно. Доверчивые люди: им что пообещают — они все на веру берут. И привыкли терпеть десятилетиями, что они якобы второго сорта граждане. Вспомните, до Хрущева даже паспортов не было. Не шахтеры, не соберутся на митинг у Горбатого моста 5 тысяч человек и касками стучать не будут. Вот и загнали всех в угол. Сейчас на селе 39% молодежи — безработные. А те, кто учится в той же Тимирязевской сельхозакадемии, не хотят возвращаться домой работать. Я недавно был на выпуске — стоят молодые хорошие ребята, красивые, умные. Выпуск — 1600 человек. Ну, проводили, приветственные слова, потом пришли — сфотографировались. И я у группы ребят спрашиваю (зооинженерный факультет): вы, мол, определились, в какое хозяйство поедете? В ответ — пауза, и лишь одна девушка молодая отвечает: “Знаете, я из деревни, и мои родители столько приложили усилий и денег потратили, чтобы я выучилась. И мне будет стыдно перед своими родителями, если я опять вернусь в деревню и не найду работу в Москве”. Почему это так? Потому что государство есть где угодно — в газовой трубе, нефтяных вышках, но только не на селе.

Рецепт от бессилия

— Хорошо, что тогда делать?

— Конечно. Ответ прост и короток. Надо возвращать жизнь в деревню. Возродим село — вернем, фигурально выражаясь, прежние цены в городе на продуктовые полки. А может, и не фигурально, а реально.

Только не надо думать, что это произойдет в течение месяца или квартала, или что этого можно достичь лишь вбухиванием денег. Корову за год не вырастишь, чтобы восстановить дойное стадо, и 40 млн. га назад в оборот сразу не вернешь. Да и деньги надо выделять хоть по максимуму, но адресно, обеспечивая взамен этого реальный, а не дутый спрос. А то ведь и смех и грех: стали проверять данные Росстата по производству картофеля, овощей, фруктов, а они на 30% выше, чем показала сельхозперепись.

— Как это?

— Так написали, что 90% картофеля в стране идет с личных подворий, а оказалось, что 60%.

— Ну, это частный случай…

— У нас вся страна — из таких частных случаев состоит, а село — из несчастных. А все потому, что у земли до сих пор нет нормального рачительного хозяина.

— Так, может, вернуть ее опять государству, возродить колхозы, совхозы…

— В таком государстве толку от этого не прибавится. Нет, мы за то, чтобы в России существовал и развивался многоукладный аграрный сектор. Что раньше было в аграрном секторе? Только примерно 24 тысячи колхозов и совхозов и личные подворья. Кто сейчас есть на селе? Крупные агрохолдинги, бывшие колхозы и совхозы, ставшие кооперативами, акционерными обществами, фермеры и все те же личные подворья. Пусть все и будут дальше работать. У каждого из них свои преимущества. У тех же агрохолдингов вертикальная интеграция в сочетании с полным циклом от растениеводства или животноводства до переработки продукции позволяют эффективно перераспределить доходность и не упустить первичное звено —производство.

А у фермеров, к примеру, мобильность, которая никому другому не может сниться. В прошлом году именно фермеры дали прибавку в практически по всем параметрам. По валовому сбору зерна — +10%, по овощам — +27%, по картофелю — +40%, по сахарной свекле — +56%. Да и по росту поголовья скота фермеры всех опередили. А все потому, что у них минимальное количество управленческих звеньев сочетается с гигантской частной мотивацией. Жизнь покажет, кто эффективнее сработает на земле.

— А вот насчет отдачи и контроля — это вы про что?

— Про управление доходностью отраслей нашей экономики и борьбу со стихийностью рынка. В том же ЕС, например, фермеры получают субсидию на гектар пашни. Но и налоги они также платят. Такую систему надо вводить и у нас, а не просто мифический и умозрительный земельный налог, рассчитать который фермер без бухгалтера не сумеет. И кое-где она уже появляется. В Краснодарском крае ввели налог на гектар пашни, и сборы сразу возросли в 4 раза. И что самое интересное — фермеры были всей душой “за”. Потом эту систему убрали — и напрасно.

Можно работать и с лизинговыми программами, фьючерсными контрактами, товарными кредитами.

Инструментов для рыночного стимулирования вполне достаточно. Но пока у государства нет внятной политики по отношению к сельскому хозяйству, а на земле нет порядка, никакой рынок из этого лабиринта не выведет. А цены на продукты так и будут скакать. Причем, если во всем мире они и повышаются, и понижаются, то, как вы, наверное, сами убедились, в нашей стране движение идет только в одну сторону.

Мы должны производить продовольствие, чтобы оно было доступное, экологически чистое и качественное, чтобы мы могли продавать его излишки во все страны Европы, как это делали даже век назад. И со временем — поверьте, не так уж долго этого ждать — мы сумеем пополнять бюджет от сельского хозяйства. Может, потом и не помогать, не дотировать. Но для того, чтобы сдвинуть с мертвой точки, надо государству поделиться и найти деньги из федерального бюджета, из других источников. Чтобы поднять село, вернуть жизнь в нашу деревню. Тогда и горожане не будут думать, что они станут есть завтра и за какие деньги.



Партнеры