“Ищу жениха с черным ишаком”

Муж и дети восточной женщины стыдятся, что она пишет книги

15 мая 2008 в 18:28, просмотров: 837

— Ты видишь, как я не хочу давать интервью? Не надо этого. Давай просто поговорим, как мама с дочкой или как подруги. Расскажи мне о себе. У тебя есть любовь?

Так началось мое интервью с Хаджарбиби Сиддиковой. “Писательницей Бибиш. Обязательно так напиши, — уточнила она. — А то у меня две книги, а никто писателем не зовет. Все этого слова избегают”.

Все потому, что ее романы живут своей жизнью, а Бибиш — своей. Они — в отливающей глянцем обложке за сверкающими витринами книжных магазинов. Она, самая известная узбекская писательница, — в бедности и невезении.

Она писала книгу за прилавком на рынке, где торговала дешевыми китайскими шмотками. На том смешном и корявом русском языке, на каком и говорила. Выплеснула на бумагу все, о чем всю жизнь молчала. Как в детстве пережила изнасилование, как вышла замуж, как в середине 90-х перебралась из Узбекистана в Россию, обустроилась во Владимире и забрала сюда семью. Написала про нищету и безработицу. Про несчастливую семейную жизнь, доводившую до попыток покончить с собой. И про свою единственную в жизни отдушину — танцы, которые преподавала детям и взрослым. Она отвезла свой дневник в питерское издательство три года назад. Его отредактировали и опубликовали.

И вдруг — шквал откликов, гонорары от иностранных издательств, популярность. Крутой поворот сюжета.

Первая книга вышла в свет, когда Бибиш было 40 лет. Жанр книги она определила как “крик души”. Потому что о себе. “Танцовщица из Хивы, или История простодушной” взяла премию “Книга года”. Выдвигалась она и в других номинациях в самых разных литературных конкурсах. Даже будучи еще всего лишь в рукописи. Потом появилось продолжение — “Ток-шоу для простодушной”.

За двумя книжками признали право считаться литературой, но за Бибиш так и не признали права называться литератором.

Ее книги ждало блестящее будущее. Через пару лет они вышли в шести странах, не считая России. Болгария, Польша, Япония, Великобритания, Америка, Италия… С Бибиш им было не по пути.

Она же продолжала жить все в том же Владимире, все с тем же нелюбимым мужем. Только вот за прилавком больше не стояла — статус не позволял. Теперь кофточками и шлепанцами перед покупателями потрясал ее муж Игр. А в остальном… Ни счастья, ни радости. Когда она была простой торговкой, она о них и не задумывалась. А теперь, став писательницей, ощутила себя совсем по-другому…

Писательница она уже аж три года. Все это время бьется за собственное счастье. Как умеет — сбегает от мужа, возвращается к нему, меняет города, работу… О своей жизни после славы она и рассказывает — тоже как умеет.

* * *

     Договариваемся с ней по телефону о встрече, а на том конце ребенок плачет. “Я пока Ариной Родионовной подрабатываю. С Верочкой маленькой сижу, по объявлению устроилась, — объясняет Бибиш. — Хозяева знают, кто я такая, книжка моя читали”.

Она пригласила меня в гости. Мы сидим на кухне в ее съемной квартире, пьем чай.

— Когда моя первая книга “Танцовщица из Хивы, или История простодушной” вышла, я жила во Владимире. На презентацию меня не позвали. Объяснили, что я не соответствую образу писателя, — жалуется она.

    Ее старались не “светить” и перед камерами иностранных телекомпаний. Мало ли что ляпнет?

Бибиш обиделась и стала вместо подушки под голову подкладывать словарь Ожегова. Так учила русский. “Хочешь, я покажу тебе мои афоризмы и изречения? — говорит, путаясь в падежах и родах. — Они очень философские. Я же правильно говорю? Скажи мне, а что такое значит — креативная? А то меня Антон Хреков так назвал. А я и не знаю, что есть такое — креативная”. 

Она открывает ноутбук. Файл с собственными ироничными изречениями. “Выбирай для статьи аккуратнее, а то меня пристукнут”.

Пробегаю глазами строчки. “Ручная стирка — Андрей Малахов”. “Старуха беззубая — Шура”. “Маугли-объезян — Тарзан”. “Шпингалетчик из Нижнего Тагила — Евгений Петросян”.

Бибиш заливается смехом: “Забавно, да?”

Она хочет выпустить семь тысяч восточных афоризмов собственного сочинения. “Почему-то не печатают, но я не отчаиваюсь. У великих писателей тоже много рукописи в столе пылились”.

Бибиш вся на ладони, ее шутки, размышления, обиды. Это слишком просто, слишком по-человечески. И в этом ее шарм.

* * *

— Когда все читают мою книгу, то считают, что я люблю своего мужа. А это не так. Прошла любовь.

Муж Игр все заработанные Бибиш деньги просаживал в игровых автоматах. К тому ж не дурак выпить. Она старалась его воспитать — несколько раз пыталась отравиться таблетками, даже поджечь себя.

— Когда муж все деньги, которые я заработала за книгу, проиграл в автоматы, я так плакала. Ногу через балкон перекинула и хотела выброситься, чтобы покончить с моей непутевой жизнью. А муж меня обхватил и не дал выпрыгнуть, правда, связки порвал на моей ноге. Так я в больницу попала.

Через год после выхода книги, то есть два года назад, решилась на радикальные меры: сбежала из дома.

— Я тогда в своем ЖЖ так к людям обратилась: “Товарищи-однополчанцы, помогите ликвидировать себя от мужа!”

Откликнулась питерская журналистка. И Бибиш устроила побег из Владимира в Петербург.

Сначала скиталась по квартирам новых знакомых, потом по знакомым новых знакомых. В итоге оказалась в здании заброшенного завода.

— Одна знакомая женщина хотела занять актовый зал питерского завода под студию для танцев. А я в эту студию устроилась преподавать. Она мне и сказала: “Живи пока тут, раз тебе негде”. Холодно было — просто страх. Ночевала в гримерной. Она была маленькая и без окон. А ночью, если хотелось в туалет, было страшно идти через актовый зал. Там стояли зеркала, и я в них отражалась.

Каждый раз, возвращаясь на завод, заглядывала в книжный магазин. Видела свои книги — их переиздавали, выходили рецензии, литературоведы спорили о них. А она смотрела на все это словно со стороны. Будто и не с ней происходит все это.

Ее последним пристанищем в Питере стала комнатка одной очень сердечной питерской старушки.

— Бабушка с мусорки всякий хлам домой тащила, и у нее развелись клопы. До утра они меня жрали, а когда я шла преподавать танцы, мои ученики на меня, раскрыв рот, смотрели. Вся покусанная была и на алкаша похожая. Но домой я не хотела. С мужем жить намного по-адски, чем с клопами.

Но она все-таки вернулась к мужу во Владимир — через полтора года.

— Дети маленькие еще были, из-за них. Когда ты имеешь хвостов, не только для себя живешь. Но долго я не выдержала.

* * *

Два месяца назад Бибиш снова сбежала — на сей раз в Москву.

— Чтобы муж отпустил меня в Москву, мне пришлось от него откупаться двумя подержанными машинами. Он еще хотел забрать гонорар, который я только из Лондона получила за книгу, но я не дала ему деньги. И вот когда муж на рынке торговал, а сыновья были в школе, я сбежала. Схватила маленькую сумку, ноутбук в нее сунула — и в поезд прыгнула. Дети взрослые, пора и мне искать свое счастье.

— А дети гордятся, что мама — писательница?

— Что ты! Сыновья никому не признавались, чем я занимаюсь. Единственная узбекская женщина, выпустившая книгу. Позор-то какой! Говорили всем знакомым, что я в продовольственном магазине работаю уборщицей.

— Может быть, им книги твои не нравятся?

— Нет. Муж и дети их до сих пор не читали ни разу и даже не знают, о чем они, — довольно улыбается Бибиш. — Я им запретила. Чтобы их не раздражать, я только ночью писала...

Присутствовать на презентациях, рассуждать о феномене Бибиш, держать в руках пахнущую типографской краской книгу — это одно. Другое — видеть Бибиш рядом. Простую, иногда несуразную, от которой каждую минуту не знаешь чего ожидать. То смехом зальется, как девчонка, то обнимет и скажет: “А ну его, это интервью. Расскажи мне, тебя муж не бьет?”

        Теперь она каждый день нянчит маленькую Веру и мечтает танцевать. Устроиться куда-нибудь преподавательницей танцев. Не зря же костюмы с собой везла.

        А еще очень надеется встретить в Москве свою любовь. Потому что это — главное в жизни.

— У всех в мире любовное голодание. И я тоже хочу найти вторую половинку. Старого мужа я не люблю больше. А вчера у него день рождения был. Я его SMSкой поздравила. Все-таки 22 года вместе прожили. Но звонить не стала. Он же расплачется, ему больно. Позор такой — жена бросила.

    Хаджарбиби хромает к плите — на днях ногу подвернула. Плов разогревает. Сейчас соседи с работы вернутся. “Если у тебя есть к Бибиш еще вопросы, облистай мой ЖЖ, только хватит интервью. Лучше расскажи, какой у тебя жених”…

…Из ЖЖ Бибиш:


“Я жду жениха с черным осликом. Вы спрашиваете: почему с осликом, а не с лошадьей? Видите ли, посколька я сейчас невеста с хромой ногой, поэтому, учитывая свои минусы, что я не могу прыгать, как Хоркина, придется мне выбирать высокого жениха с низкорослым ишаком. Если у вас есть кандидаты жениха для меня с такими параметрами, срочно отправьте мне, я буду превратить его осла на лошадь, а жениха сделаю мужа. А потом начнется свадьба. Время пошла. (Прошу жениха с баранами, жирафами не беспокоить с просьбами). Ха-ха-ха. Фантазерка я (смеюсь)”.




Партнеры