На Урале сексу —нет!

В Перми готовятся судить крупнейшую банду сутенеров

19 августа 2008 в 16:34, просмотров: 1697

Говорят, проституция неискоренима. Никто искоренять ее в Перми и не собирался. Просто когда “девочки” окончательно оборзели и заполонили центральную улицу Ленина — под самым носом бронзового Ильича, — власти попросили их подвинуться. Проститутки, дамы послушные, подчинились: перешли на улицу Коммунистическую, аккурат Ильичу за спину. На старом месте оставили указатели: “Мы переехали” — и стрелочка.

На этом, однако, напасти у ночных бабочек и их хозяев не закончились. Год спустя пермская секс-индустрия попала в разработку УБОПа. Оказалось, что она контролируется одной-единственной ОПГ. Итог: сразу 64 (!) сутенера сегодня знакомятся с материалами уголовного дела и ждут судебного процесса. Судов с таким количеством подсудимых в России, пожалуй, еще не было.

На заре коллективизации

До поры до времени преступность, связанная с проституцией, не выбивалась в городе за рамки фона: клиент избил девочку по вызову, проститутка подсыпала клофелина и обчистила клиента — ничего особенного, бытовуха. Пермский УБОП заинтересовался этой сферой только в конце 2005-го.

— С чего началось? — переспрашивает начальник краевого подразделения по борьбе с оргпреступностью Павел Фадеев. — Ну, скажем, такая ситуация: братки вызывают девочек в сауну, развлекаются, а платить отказываются, просто выставляют проституток на улицу. Через некоторое время подъезжает группа крепких ребят и объясняет, что их подопечных обижать нехорошо. Второй такой случай, третий… Понятно, что действует какая-то оргструктура. Рано или поздно информация о ней не могла не дойти до УБОПа. Мы начали ее проверять.

Тогда же обратили внимание, что по Пермскому краю много заявлений о пропавших без вести несовершеннолетних девушках — в основном из сел и небольших городов. Причем, как правило, девушки потом находились. А родственники просто забирали заявления, особо не объясняя, где была пропавшая все это время.

Тему проституции УБОП начал отрабатывать по полной программе: от прослушивания телефонов сутенеров до “контрольных закупок” с фиксацией всего процесса на скрытую камеру. За полгода в деле набралось примерно три сотни аудио- и видеокассет. Получали информацию и, что называется, изнутри — от самих девушек и сутенеров, которые пошли на сотрудничество.

— Весь комплекс оперативно-разыскных действий позволил нарисовать картину: в городе действует разветвленная сеть по оказанию интим-услуг, — говорит Фадеев. — Она охватывала самую массовую часть рынка — уличную и так называемую “конторскую” проституцию. За ее рамками оставался только элитный слой — эскорт-услуги, гостиницы, модельные агентства.

С уличными все понятно. А “конторскими” на сленге называют проституток, работающих при саунах, кафе, стриптиз-барах. Это более высокая каста. “Конторским” не надо и в дождь, и в метель торчать на улице — они просто сидят дома и ждут вызова на работу.

Вечерний шмон


К 2006 году все основные точки Перми — и уличные, и “конторские” — находились под одной “крышей”. Чтобы убедиться в этом, оперативники провели эксперимент: дали в газетах объявления о появлении новой фирмы по оказанию интим-услуг. Буквально через пару дней их вызвали на стрелку, и все те же ребята-качки объяснили, сколько и кому надо отстегивать, если они хотят работать. А иначе, дескать, будут неприятности.

Кроме сутенеров, работавших непосредственно с проститутками и выполнявших обычно функции и охранников, и водителей, в организации была группа, занимавшаяся улаживанием конфликтов и наказанием непослушных. Были и специальные люди, собиравшие деньги и передававшие их “наверх”. Раз в неделю они объезжали все точки. Разумеется, были и руководители, которые делили выручку. То есть налицо основные признаки ОПС: иерархическая структура, четкое распределение функций, система наказаний и поощрений, конспирация.

Когда схема функционирования секс-предприятия стала понятна, рубоповцы решили провести спецоперацию.

День 5 мая 2006 года может войти в историю. Такого шухера отечественный секс-бизнес еще не знал. К операции были привлечены все свободные на тот момент милицейские силы краевого центра: рубоповцы, гаишники, пэпээсники, даже омоновцы — в сумме человек 100.

— ОМОН мы позвали не потому, что ожидали сопротивления, — поясняет Фадеев. — Просто нужны были хорошо физически подготовленные ребята, чтобы ловить разбегающуюся публику.

Никакого сопротивления в итоге никто и не оказал. В погожий пятничный вечер на Коммунистической в окрестностях драмтеатра был аншлаг. Для расслабленных праздничной весенней атмосферой жриц любви облава стала полной неожиданностью. Девочек собирали по тротуарам и кустам пачками, из припаркованных машин вынимали сутенеров.

В ту же ночь оперативники под видом клиентов внедрились во все известные “конторы”. Там события развивались по типовому сценарию: “клиенты” устраивали склоку, девочки вызывали своих сутенеров или мальчиков из группы разбора, и тогда-то их всех и вязали. Боевики, сообразив, с кем имеют дело, сразу прекращали быковать, предпочитая не усугублять свое положение еще и сопротивлением сотрудникам милиции.

За сутки задержали больше двухсот человек. В том числе и руководителя всей этой пирамиды.

Невесты по вызову

Собирать секс-бизнес под одну крышу в Перми начали лет десять назад. По слухам, заняться этим местный криминалитет поручил одному из подвизавшихся на этой ниве сутенеров. Назовем его Денисов (в интересах следствия настоящие фамилии обвиняемых мы называть пока не можем. — Прим. С.Ф.).

Топ-менеджером Денисов оказался весьма способным. Первым делом подмял под себя всю уличную сеть: хочешь работать — плати. Потом так же жестко окучил и “конторский” сектор.

В последнее время это был отлично структурированный, работающий как часы бизнес. Сам Денисов уже не снисходил до общения с сутенерами и тем более — с рядовыми труженицами панели. “Конторским” подразделением он управлял через двух своих замов, которых все звали “братья Малыши”. Над “уличным” филиалом стояли еще трое приближенных — Трофимов, Гасанов и Мартынов. О работе “предприятия” босс судил по количеству получаемых денег. Его доля была закреплена жестко — 58%. На конвертах, в которых сутенеры передавали выручку наверх, они обычно писали: “за девочек”. Или: “за невест”.

Организация контролировала примерно 20 уличных точек и столько же “контор”. Кадровые вопросы каждый сутенер решал самостоятельно. У одного в подчинении могло быть 2—3 работницы, у другого — 8—10. Вербовали девушек чаще всего в небольших городах. К примеру, в Кизиле, Березниках и Кудымкаре были даже постоянные агенты–бандерши, переправлявшие местных проституток на работу в краевой центр.

“У нас в Кудымкаре, конечно, безопасней — всех знаешь, риска меньше, но зато в Перми платят в два раза больше”, — рассказывала оперативникам одна из таких “ушедших на повышение” путан.

Некоторые приходили в профессию по объявлению: местные газеты пестрели (да и сейчас пестрят) приглашениями симпатичных девушек на высокооплачиваемую круглосуточную работу.

Иногда девчонок завлекали обманом. Самых непокорных избивали. Впрочем, это скорее исключение. Обычно сутенер сразу объявлял условия: работа каждую ночь — с 22.00 до 5.00, спиртное не употреблять, клиенту не перечить, — и секс-работниц это устраивало. Иногородним предоставляли жилье, за которое девушка платила 100 рублей в день. Эти деньги можно было отбить: если клиента обслуживали на той же квартире, он доплачивал 150. А так “базовая ставка” за час такой любви два года назад была 500 рублей. Из них самой девушке доставалось рублей 200.

Чтобы проститутки не перебежали к другому сутенеру, паспорта у них забирали. Случалось, однако, что поиздержавшийся сутенер сам продавал часть своих работниц коллегам, а себе потом набирал новых.

Если между девушкой и клиентом возникал конфликт, сутенер вызывал группу силовой поддержки. В основном трения бывали в двух случаях: либо клиент отказывался платить, либо путана обворовывала клиента. Боевики обычно вставали на сторону слабого пола, но когда видели, что клиент настроен решительно и собирается обращаться в милицию, старались с ним договориться полюбовно — светиться бригада не хотела. Тогда могло влететь и работнице коммерческого секса.

Панель — дело добровольное?

В ходе следствия выяснилось, что среди сутенеров были и милиционеры. Поэтому УБОП передал дело для дальнейшего расследования в Следственный комитет при прокуратуре Пермского края. В кабинете следователя по особо важным делам Николая Ларина на стене висит разлинованный и разукрашенный маркерами лист ватмана. Вниз — 167 строчек (по количеству томов уголовного дела), вправо — 64 колонки (по числу обвиняемых). На этой простыне следователь отмечает динамику ознакомления обвиняемых с материалами дела. Судя по тому, что ватман уже почти полностью закрашен, не за горами передача дела в суд.

— Уже, наверное, передали бы, — говорит Николай Васильевич. — Но в этом году задержали двоих участников ОПС, находившихся в бегах, и добавилось еще 20 томов. Теперь с ними должны ознакомиться все обвиняемые. Так что следствие продлено пока до ноября.

Потерпевшими по делу проходят 35 женщин. Несовершеннолетние в соответствии с законодательством в этот разряд попадают автоматически — таких 21 человек. Причем троим девочкам не было еще и четырнадцати лет.

Получается, что из взрослых женщин насильно вовлечены в проституцию только 14. А всего на группировку работало человек 200. Наверное, некоторые признать себя потерпевшими побоялись. Но сыщики уверяют, что абсолютное большинство идет на эту работу добровольно.

— Еще будучи замом начальника УВД Перми, я не раз общался с этой публикой, — говорит Павел Фадеев. — Даже воспитательные беседы проводил. Но на все доводы они с вызовом отвечают: “А где еще мы заработаем тыщу баксов без образования и без специальности?” Идти к станку или продавцом за меньшие деньги они считают ниже своего достоинства.

“Не понравится — уедешь”

Ульяна (имя вымышленное. — С.Ф.) — одна из потерпевших по громкому делу. Свою историю она рассказывает без особых эмоций:

— У себя в селе познакомилась на дискотеке с парнем. Он был не местный. Предложил хорошую работу в Перми. Что надо делать, толком не объяснил, но сказал: “Если не понравится, через две недели вернешься домой”. Мы приехали в город. Меня поселили в двухкомнатной квартире в центре, там жила еще одна девушка. Оказалось, что работа — стоять на Коммунистической, обслуживать клиентов. Через две недели я сказала, что мне это не подходит, я хочу домой. Саша ответил: “Плати за квартиру 15 тысяч — и можешь быть свободна”. Денег у меня не было, поэтому он сказал, чтобы я отработала долг. Так и работала, пока не угодила под облаву.

Ульяна закуривает, потом посвящает в технологические детали профессии:

— Пока было холодно, обычно сидели в машине с Андреем, другом Саши. Когда появлялся клиент, Андрей с ним договаривался, потом отвозил меня по адресу, который называл клиент. Там Андрей брал с него деньги и уезжал. Через час возвращался и забирал меня. Деньги он отдавал мне на следующее утро.

— И много было клиентов за смену?

— По-разному. Среди недели — 1—2, в пятницу-субботу бывало и по 5—6. Мне повезло: я ни в какие истории за все время не попадала, даже в “субботниках” не участвовала. А девчонки рассказывали всякое: то побьют, то куда-нибудь увезут…
“Субботник” — это когда проститутки работают бесплатно. Сутенеры либо сами развлекаются, либо “одалживают” своих подшефных нужным людям.

Ульяна говорит, что с проституцией она завязала. Правда, чем теперь зарабатывает и на какие деньги живет в городе, так и не призналась…

Не ходите, девки, замуж!

Сразу после облавы всех сутенеров закрыли в СИЗО. Рядовые пробыли там считаные дни, шестерка руководителей задержалась на полгода-год. Один из боссов — Трофимов, правая рука Денисова, — успел даже написать в застенках трактат о пермской проституции.

“В Перми есть особые места — там работают проститутки-наркоманки, — просвещает обуреваемый заботой о согражданах бригадир сутенеров. — Это районы Балатовского парка, улицы Дружбы, Мира и Парковый проспект. Хочу предупредить мужчин: воспользовавшись услугами этих девушек, можно лишиться здоровья, ценностей и даже жизни. Будьте осторожны! Они работают без сутенеров-водителей. Главная их цель — не заработать, а обмануть или ограбить клиента, а лишние свидетели им не нужны”.

Кстати, наркоманки (в этой среде — каста неприкасаемых), хоть и работали без охраны, тоже контролировались группировкой Денисова. Периодически их объезжали сборщики и снимали деньги за “крышу”. А вот как трогательно звучит обращение сутенера Трофимова к девушкам, обдумывающим житье:

“Внимание, девушки! Прежде чем выбрать такой способ заработка, обязательно хорошо подумайте о том, что вас ждет. Вам придется ежедневно окунаться в грязные человеческие отношения. Вы морально упадете в глазах других людей. Велика опасность инфекционных заболеваний, передающихся половым путем”.

…Сейчас почти все сутенеры из тюрьмы отпущены под подписку о невыезде. Многим из них на нары, вероятно, еще предстоит вернуться. А руководителям, если суд признает их организаторами преступного сообщества, на чем настаивает следствие, — даже и надолго.

В Пермь тем временем зачастили прокурорские и милицейские работники из других регионов — перенимать опыт уникальной для России антисутенерской кампании.

Сами же пермяки — и следователи, и опера — говорят, что все это напоминает пальбу из пушки по воробьям. После той майской облавы сексуальная жизнь города была парализована ровно неделю. Сутенеров-то арестовали, а самих девочек отпустили уже наутро. По нашим законам уголовно наказывается только организация проституции и вовлечение в нее, а сама древнейшая профессия карается лишь административно — штрафом. Так что уже в следующую пятницу самые смелые путаны вернулись на Коммунистическую.

— Какой смысл ее штрафовать? — рассуждает следователь Ларин. — Расплачивается за нее сутенер, а она только попадает в еще большую долговую зависимость. Будет отрабатывать на “субботниках”.

Меньшевичка Мармеладова

Звучит неожиданно, но факт: пермские правоохранители, вынужденные бороться с проституцией по долгу службы, говорят, что разумней было бы этот бизнес легализовать. По крайней мере, его криминогенность тогда точно бы уменьшилась. И контролировать эту сферу стало бы проще. Чтобы, например, не допускать туда малолеток.

Тем более что классовая теория проституции жизнью не совсем подтверждается. Бедность, конечно, способствует вербовке кадров. Но основная причина все-таки в том, что часть мужчин согласна довольствоваться таким видом любви, а часть женщин считает эту профессию ничем не хуже других. И эти две группы есть в любом обществе, независимо от политической формации и экономического развития. Поэтому-то в богатых и вполне себе цивилизованных странах проституция тоже никуда не девается. Несчастные Сонечки Мармеладовы среди нынешних путан оказываются в меньшинстве.

Косвенно это подтвердил и эксперимент, проведенный в Перми два года назад. Социальные службы спросили проституток: “Кто хочет сменить профессию?” Желание выразили 60% женщин в возрасте от 15 до 40 лет. Им помогли устроиться официантками, продавщицами, санитарками и даже помощницами менеджера в крупных торговых компаниях. Через год подвели итоги эксперимента: 90% женщин вернулись на панель...

Пермь.



Партнеры