Ольга и Лев

Брат и сестра под крылом Лубянки

7 сентября 2008 в 15:07, просмотров: 695

…За несколько лет до Первой мировой войны в новом пятиэтажном доме на Пречистенском бульваре, 23, поселился потомственный почетный гражданин Карл Федорович Вальц, главный машинист и декоратор императорских Большого и Малого театров. То была легендарная фигура артистического мира. В 15 лет его приняли на службу. Профессию и должность унаследовал от отца. У него и германских профессоров учился и превзошел родителя. Вальца звали “магом и волшебником”, “чародеем”. Был на все руки мастер: пиротехником, механиком, электромехаником, хранителем сценических хитростей и тайн. Никто лучше него не мог показать на сцене пожары и водопады, закаты и восходы, бури и грозы, землетрясения с рушащимися стенами. По просьбе Чайковского в “Лебедином озере” сотворил волны, выходящие из берегов, вихрь, ломающий деревья. В “Полете Валькирий” Вагнера наездницы уносились в облака…

Карл Вальц играл роль творца “живых картин”. Его приглашал Станиславский в Художественный театр, в Париже чудеса декоратора увидели в спектаклях “Русских сезонов” Дягилева. Французы назвали Вальца “Русским Калиостро”.

На сцене императорских театров мастер подвизался 65 лет и всего два года прожил, уйдя на почетную роль консультанта. О нем вспомнили в дни 225-летия Большого театра, но могилу на Немецком кладбище не нашли.

Другие обрусевшие немцы, которых знал театральный мир, тоже жили в этом большом доме. После окончания гимназии, мечтая стать актрисой, летом 1914 года в Москву из Петербурга перебралась учиться и жить на попечении “тети Оли” ее тезка, обожаемая племянница Ольга. С Николаевского вокзала девушка направилась на Пречистенский бульвар, 23. Это первый адрес в Москве “прекрасной дамы”, которую биографы причисляют к самым загадочным и феноменальным женщинам ХХ века, блиставшим на сцене и в высшем свете. А также связанным незримыми узами с тайной службой. О ней пишут статьи и книги с захватывающей интригой, достойной пера Александра Дюма.

Судя по адресной книге “Вся Москва” за 1913 год, в этом доме на бульваре жила “Ольга Леонардовна Чехова–Книпперъ. Арт. Художественного театра”. (Эта справка опровергает версию, что якобы вдова фамилию мужа присоединила к девичьей после революции, будучи в эмиграции, чтобы привлечь внимание публики к не пользовавшимся успехом выступлениям труппы актеров Художественного театра.) Актриса занимала квартиру номер 3 с 1910 года до тех пор, пока не переехала в новый построенный при Сталине дом для знаменитых артистов в переулке у Тверской.

Она была вдовой великого Чехова и исполнительницей главных ролей в его пьесах: “Чайка”, “Дядя Ваня”, “Три сестры”, “Вишневый сад”, “Иванов”. Эти драмы, идущие на сценах России и мира, прославили актрису, ставшую женой смертельно больного мужа. “Он и она полюбили друг друга, женились, и оба были несчастливы”. Полагают, что одной этой фразой, оставшейся от ненаписанного романа, Чехов, умиравший от чахотки, сформулировал суть своих отношений с женой. Детей, как хотелось обоим, после падения в театре и операции Ольга Леонардовна иметь не могла. В Москве в день спектаклей Ольга, “пахнущая вином и духами”, под утро возвращалась домой. В Ялте Чехов подолгу ее совсем не видел.    

Ольга Леонардовна, когда на пороге квартиры появилась питерская родственница, была в два раза старше семнадцатилетней племянницы. Опека продолжалась недолго, до осени. Красавица Ольга во время гастролей Художественного театра в Питере заочно влюбилась в Михаила Чехова, племянника покойного мужа тети. И решила выйти замуж за Михаила без благословения тети и родителей. Предстоящее родство возмутило Ольгу Леонардовну, недоглядевшую за дочерью родного брата фон Книппера, сооружавшего с размахом железные дороги в России. С его богатым семейством до революции познакомился Лаврентий Берия, что имело непредсказуемые последствия в судьбе дочери обрусевшего немца.

Узнав о свадьбе, Ольга Леонардовна попыталась ее расстроить, устроила на лестнице перед квартирой жениха скандал “с истерикой и обмороком”, требуя, чтобы племянница одумалась.

Но в дом на Пречистенском бульваре Ольга не вернулась.

“Женка моя красавица”, — писал Михаил Чехов. Она “сходила по нему с ума”. Станиславский, увидев игру племянника Чехова, счел его гением, доверил молодому артисту и режиссеру студию, созданный на ее основе МХАТ–2. Этот театр закрыли в 1928 году, после того как Михаил Чехов, опасаясь ареста, уехал из СССР в Европу. Там и в США звезда его не закатилась, он прославился и умер в Лос-Анджелесе в 1955 году, завещав единственной наследнице, дочери, виллу.

Она родилась в Москве в браке, который Ольга Леонардовна и родственники Ольги признали. Михаил Чехов слыл лучшим актером России. Ольга училась играть у мужа, страдая от его запоев и поклонниц, после спектаклей заполнявших квартиру молодых. Развод, несмотря на обоюдную любовь, стал неминуем.

В Москве за Ольгой признавали “удивительную женскую силу”, но жила она в тени мужа, его окружение относилось к ней снисходительно, главных ролей ей не давали ни в театре, ни в кино. Выйдя замуж за австро-венгерского офицера, Ольга, оставив за собой фамилию первого мужа, уехала в Германию. Там, разведясь, “работая как 100 лошадей”, зная в совершенстве немецкий язык, прославилась как актриса и театра, и кино, получила германское гражданство.

Когда Гитлер пришел к власти, Ольгу Чехову знала вся Германия. Фюрер попал под ее чары, “осыпал комплиментами”, подарил фотографию с автографом “Фрау Чеховой — откровенно восхищенный и удивленный”. Ей присудили звание “государственной актрисы”. В газетах появлялись снимки, где Ольга Чехова на приемах сидела рядом с Гитлером. Ее дивный голос звучал по радио, фильмы с участием Ольги Чеховой ждали солдаты на русско-германском фронте. Но там въявь актрису никто не увидел.

После гибели в бою третьего мужа, германского летчика, Ольга Чехова жила в аристократическом пригороде Берлина, в собственном доме. В гараже стояли роскошные машины. После падения Берлина одну из машин, спортивной марки, угнали наши бойцы. Но вскоре им под нажимом сверху пришлось с извинениями вернуть добычу хозяйке дома, дружески заговорившей с похитителями на чистом русском языке. “Государственную актрису” на самолете доставили в Москву, где она жила под домашним арестом на конспиративной квартире. Дочь подумала, что мать не успела собрать наряды, и отправила в Москву чемодан в адрес Ольги Леонардовны, изумленной посылкой из Германии. В Москве выступить на сцене МХАТа Ольге Чеховой, как ей мечталось, не пришлось. Она встречалась с офицерами, главой контрразведки СМЕРШ генерал-полковником Абакумовым, о ней докладывали Берии. Но пообщаться со здравствующей тетей племяннице не дали. Актриса на самолете вернулась в Берлин. Жила безбедно в Восточной Германии. Спустя годы без проблем переехала в Западную Германию, обосновавшись в Мюнхене, где открыла фирму косметики.

Незадолго до смерти в 83 года написала воспоминания “Мои часы идут иначе”, рассказала о детстве в Петергофе, где видела Николая II и Распутина, о жизни в Москве и Германии, встречах с главарями рейха, не скрыла о таинственном авиарейсе к чекистам. Однако в мемуарах категорически отказалась от роли Маты Хари, расстрелянной, как известно, за шпионаж.    

Такая же участь, очевидно, грозила и актрисе, носившей фамилию Чехова. “У нас существовал план убийства Гитлера, в соответствии с которым Радзивил (польский князь) и Ольга Чехова должны были с помощью своих друзей среди немецких аристократов обеспечить нашим людям доступ к Гитлеру”. Это признание генерала госбезопасности Павла Судоплатова из его сенсационных мемуаров, изданных в годы развала государства, которому он верно служил.

Вряд ли дом Чеховых в Таганроге германские оккупанты взяли бы под охрану, если бы не забыла о нем “государственная актриса” в Берлине. Вряд ли бы дом Чехова в захваченной немцами Ялте сестра писателя сохранила без помощи однофамилицы, блиставшей на приемах в столице рейха в компании Гитлера, Геринга, Геббельса.    

По словам генерала Судоплатова, которым трудно не верить, перед войной к сохранившимся источникам информации в Германии “добавились сотрудничавшие с нами на основе доверительных отношений и вербовочных обязательств знаменитая актриса Ольга Чехова и князь Януш Радзивил”. С ними на Лубянке связывали планы покушения на Гитлера в Берлине и в Москве, в случае ее захвата.

Перед последним генеральным наступлением на Москву в городе готовы были встретить оккупантов 553 агента, обученных собирать информацию, совершать диверсии, “акты возмездия”, распространять недостоверные слухи. Агентов устроили на работу, дали жилье, подделали домовые книги с пропиской, придумали “легенды”, снабдили надежными документами, родных агентов отправили в глубокий тыл.

Но были и такие агенты, которым не понадобилось подобных ухищрений. В числе особо важных “бойцов невидимого фронта” считался родной брат Ольги Чеховой Лев Константинович Книппер, оставшийся жить в доме на Гоголевском, бывшем Пречистенском бульваре.

Если об истинной роли в истории советской госбезопасности Ольги Чеховой, урожденной фон Книппер, не все ясно, официальных подтверждений ее участия в деятельности разведки нет. Но после разглашения “Московского плана”, разработанного Лубянкой в начале войны на случай сдачи столицы, о тайной службе Льве Константиновича можно сказать определенно. Он возглавил одну из особо важных групп агентов.

Согласно опубликованным документам, Лев Константинович Книппер, немец по происхождению, известный советский композитор и бывший белый офицер, с женой проживавший на Гоголевском бульваре, 23, в силу родства с Ольгой Чеховой мог бы занять особую позицию в оккупационной администрации. Его группу предполагалось использовать для проведения индивидуальных актов возмездия против руководителей фашистской Германии, вплоть до самого Гитлера — в случае, если бы они появились в захваченной Москве, связным агентов с центром был Михаил Маклярский, будущий полковник госбезопасности, автор сценариев фильмов “Подвиг разведчика” и “Секретная миссия”, удостоенный за них Сталинской премии.

Лев Книппер мечтал быть актером, как его сестра Ольга. Когда наступила мировая война, служил артиллеристом. Добровольно вступил в Белую армию и с войсками Врангеля ушел морем из России.

Вернулся на родину вместе с Ольгой и труппой артистов МХАТа, переживших Гражданскую войну за границей. В летах, когда обычно заканчивают консерваторию, занялся музыкой профессионально. В год смерти — в 1974-м — получил звание народного артиста РСФСР. В советских энциклопедиях сказано, что он “вел творческую, пропагандистскую работу в частях Красной Армии”, служил инструктором по массовой работе Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Когда его привлекли к тайной службе — неизвестно, полагают, что сразу после возвращения из эмиграции. Выбора у бывшего белого офицера не было. Славу при жизни композитору принесла одна часть 4-й симфонии под названием “Поэма о бойце-комсомольце” с хором, исполнявшим на слова поэта Виктора Гусева песню “Полюшко-поле”.

За свою жизнь Лев Книппер написал 18 симфоний, сочинял оперы, балет, концерты, струнные квартеты, заслужил две Сталинские премии. Музыку его забыли, но песню непременно запоют снова, как старый гимн с новыми сломами.

На Гоголевском бульваре, 27, в облицованном темным армянским камнем доме, построенном при советской власти, жила много лет профессор Московской консерватории Марина Козолупова. Известность к ней пришла в 1937 году после успеха в юности на международном конкурсе скрипачей в Брюсселе. Марина родилась в Оренбурге, где весь город знал ее деда — регента церковного хора — и бабушку, основавшую музыкальные курсы, ставшие позднее училищем, а в наши дни институтом искусств. Их сын Семен в детстве начал играть в оркестре при штабе Оренбургского казачьего войска. Прославился как виолончелист на конкурсе в честь 50-летия Московского отделения Русского музыкального общества, завоевав первую премию.

В Петербургской консерватории на одном курсе с виолончелистом Семеном Козолуповым занимался Леопольд Ростропович. Они породнились, Леопольд женился на сестре жены друга. Так сплелись судьбы великих музыкантов.
Три дочери Семена Козолупова играли на разных инструментах: скрипке, фортепиано и виолончели, имена и фамилия семьи десятки лет не сходили с афиш.

Подобно другу Леопольд Ростропович дал в руки дочери и сыну разные инструменты: скрипку и виолончель. В годы войны его семья, эвакуированная из Москвы, жила на родине жены, в Оренбурге. Там Леопольд скончался в 1942 году.

Умирая, завещал жене: “Ни в коем случае виолончель и рояль не продавать, а Славе учиться у Козолупова”. Помог вернуться вдове и детям в бывшую на особом положении Москву друг покойного отца, ставший к тому времени лучшим виолончелистом СССР.

“Ты, Вероника, — решила, исполняя волю мужа, вдова, — будешь учиться у Мариночки, а Слава — у Семена Матвеевича”.

Вероника Ростропович начала заниматься в классе Марины Козолуповой, а Мстислав Ростропович стал учеником Семена Козолупова, о чем не забывают энциклопедии и помнил всегда великий Ростропович. Со второго курса его за выдающиеся успехи перевели на пятый. Далее — все знают, как сложилась героическая биография артиста, друга королей и кумира публики.



Партнеры