Жуть. Враг. Блеск

Спецкор “МК” передает из Тбилиси

11 сентября 2008 в 16:52, просмотров: 1283

В Тбилиси считают дни, когда “российские оккупанты” покинут территорию Грузии и на их место придут наблюдатели от Евросоюза. Пока политики и оппозиционеры охвачены эйфорией борьбы с Россией. Но не за горами время, когда Саакашвили начнут предъявлять претензии. Беженцы, которым два раза в день выдают мизерные порции риса и макарон, грозят правительству акциями протеста, а самые отчаянные — перерезать себе вены. Общественные деятели требуют от Саакашвили ответить на вопросы: “Был ли у власти план ведения войны, в котором в случае необходимости предусматривалась бы эвакуация населения?”, “Почему руководство военными операциями осуществляли не профессиональные военные, а гражданские лица — активисты “Национального движения”?”, “Почему власть бросила на произвол судьбы тысячи призванных резервистов?”.

gruzia2_ap.jpg

Сообщение по телеканалу о том, что российские военные покинули село Ганмухури в Зугдидском районе, сидящие со мной рядом в кафе на набережной Куры встречают криками радости и топотом.

Когда идут кадры — над зданием сельской администрации развевается грузинский флаг, — присутствующие встают и начинают петь гимн Грузии. По всей республике проходят акции протеста против присутствия российских войск в Грузии. На плакатах надписи исключительно на английском языке, рассчитанные на иностранных журналистов.

Только напротив российского посольства на заборе по-русски с ошибками красками выведено: “Вас ненавидит Кавказ!”, “Шаг назад, суки. Сухуми — Цхинвали — моя земля!”.

На тротуаре прямо перед воротами посольства навалена куча мусора: старые тазы, кастрюли, рваные сапоги, а наверху унитаз.

— Памятник мародерам! — объясняет охранник Захарий. — Ваши солдаты тащили с грузинских военных баз все, что им попадалось под руку, включая и унитазы.

Грузинам понравилось протестовать. Недавно перед посольством Валерий Качарава демонстративно сжег свой российский паспорт.

— Я получил российское гражданство в 1993 году, — рассказывает журналистам наш бывший соотечественник. — Но, когда стал свидетелем авианалетов российской авиации на Гори, я понял, что с Россией меня связывать ничто не должно.

Здесь верят, что грузинская армия проиграла битву, но не войну. Теперь грузины собираются воевать не стреляя. Дуэт “Джорджия”, победивший недавно на международном конкурсе “Новая волна” в Юрмале, отказался от проведения концертов в России.

С газетных полос не сходят фотографии улыбающегося певца и актера Вахтанга Кикабидзе. Жирным шрифтом набраны цитаты: “Никуда из Грузии выезжать не собираюсь. Возможно, в России меня объявят персоной нон грата”.

С пафосом в республике прошла акция, когда тысяча грузин вышли на улицы страны и, взявшись за руки, образовали “живую цепь”. По признанию тбилисцев, многих на это мероприятие полицейские загоняли силой. Не обошлось и без жертв. В стоявших в “цепи” людей у села Рухи врезался автомобиль, погибла 22-летняя девушка Ната Джичоная. Еще два человека были ранены. За рулем машины сидел сотрудник конвойной службы департамента по исполнению наказаний минюста.

Войны нет, а журналисты продолжают гибнуть. Во время военных учений от случайной пули погиб оператор телекомпании “Рустави-2” Георгий Рамишвили.

Власти пытаются продемонстрировать возрождение грузинской армии. Отличившиеся на войне получили новое назначение. Командующий артиллерийской бригадой Деви Чанкотадзе назначен заместителем начальника объединенного штаба вооруженных сил Грузии. Командующим сухопутными войсками стал Зураб Агладзе. О потерях говорят: 102 погибших и 65 пропавших без вести.

Останки грузинских солдат и офицеров похоронили на кладбище Мухадгверди, в вольном переводе — “лесистая сторона”. На холм ведет хорошо асфальтированная дорога. За кладбищенской оградой, в стороне, расчищено место для жертв войны. На поляне стоят рядами могилы-близнецы. В рыжую землю на каждом холмике вбита металлическая таблица с надписью “Безымянный солдат” и указан номер. Рядом вырыта траншея для новых захоронений. На этом мини-кладбище нет венков. На могилы чья-то заботливая рука разложила по одному гладиолусу. Лишь на двух могилах указаны фамилии, и стоят сплетенные из лозы кресты.

— Этих ребят опознали по анализу ДНК, — говорит кладбищенский смотритель Давид. — Сюда приходит много неприкаянных матерей, чьих сыновей нет в списках погибших. Они кланяются каждому захоронению, ведь в земле могут лежать их близкие.

“Грядет палаточная революция”


О погибших солдатах и офицерах власти стараются не вспоминать. Героями в Грузии объявляют ныне спонсоров. В одночасье “генералами” стали руководители одного из совместных предприятий — Реваз Давиташвили и Вахтанг Мизурнишвили. До цхинвальских событий они приобрели под офис пятиэтажное здание. Когда в страну хлынул поток беженцев, они отдали все помещения для размещения пострадавших из сел Дици, Эредви и Знаури. По предварительным данным, в регионе осталась 21 тысяча 343 вынужденно перемещенных лица, а в Тбилиси — 45 тысяч.

Многие из них размещены в школах. Поэтому учебный год для школьников республики пока не наступил. В спешном порядке беженцев сейчас стараются переселить в детские сады. Жителям Тбилиси уже объявлено, что теперь дошкольные заведения будут посещать только дети из многодетных и социально незащищенных семей.

Недовольные условиями проживания беженцы грозят устроить перед резиденцией президента акцию протеста и даже перерезать себе вены.

Едем на улицу Канделаки, где размещены беженцы из села Эредви.

— Посмотрите, мы живем, как скоты в хлеву, — ведет меня по коридорам учебного центра пограничной полиции 43-летний Зураб. — Это здание долго простаивало без дела. Теперь ему нашли применение. Мы вынесли отсюда полтонны мусора. Как дождь, так у нас потоп: крыша здания вся разрушена. Не спрашивайте, куда мы ходим в туалет. О том, чтобы помыться, и речи не идет.

В отчаянии и беженцы, размещенные в палаточных лагерях около Гори. Потерявшие дома и имущество в Южной Осетии спят на земле. Кроватей и одеял хватает только на детей.

— Президент заявляет, что гуманитарная помощь поступает со всего мира. А нам утром выдают миску макарон или риса, а вечером по одной сосиске и половину баночки паштета, — говорит, жестикулируя, житель села Карби 53-летний Сосо. — Мы молчать не будем. Мы столько лет противостояли осетинам, защищали как могли своих близких. А теперь остались без домов. Саакашвили дождется “палаточной революции”.

Беженцы понимают, что 350 коттеджей на всех не хватит. И многим придется жить в палатках. Уже сейчас идут разговоры, что, как при Шеварнадзе, когда Грузия сидела без света и тепла, придется доставать из сараев аккумуляторы от электровозов и самодельные газовые камины, работающие на баллонах. Между тем министр энергетики Александр Хетагури обещает грузинам “довольно светлую и теплую зиму”. Он подчеркивает, что уже полтора года как газоснабжение Грузии не зависит от России. Поставки газа идут в основном из Азербайджана. Что касается электричества, то Грузия те же полтора года является экспортером электроэнергии, импорт из России довольно немногочислен. Но эксперт по экономическим вопросам не преминул попугать грузин, напомнив, что основная часть энергосистемы Грузии — дистрибуторские компании и линии электропередачи — находятся именно в российском владении.

— Так что Москва вполне может использовать “энергетическое оружие”, — подводит итог эксперт.

“Мы движемся назад, в “совок”

Пока республика демонстрирует единство.

— Если оружие говорит, политики молчат! — замечает в штабе лейбористов идеологический секретарь партии Каха Дзагания.

Оценку военным действиям он пока не дает, но уверенно заявляет:

— Грузинский народ не простит Саакашвили потерю земель. Документ о неприменении силы против Абхазии и Южной Осетии — это капитуляция Мишико. Россия не признала бы их независимость, если бы Саакашвили не развязал войну. Он должен тихо, без митингов, отказаться от президентского кресла.

“Раскачивает” потихоньку общество и лидер объединенной оппозиции Георгий Хаиндрава: “В нынешнем руководстве Грузии есть множество российских агентов, и их задачей была передача нашей страны России”.

16 научно-производственных объединений и общественных организаций выдвинули требование “освободить от цензуры телепространство и начать дискуссию о государственных проблемах”.

Несколько дней назад, когда в эфире независимого телеканала “Кавкасия” шли дебаты политологов, вдруг вышли из строя основные блоки питания на телевышке.

В Грузии по-прежнему заблокированы российские телеканалы. Начальник департамента по регулированию вещания Георгий Ратиашвили недавно заявил: “Пусть люди, столь жаждущие смотреть российские телеканалы, получают российское гражданство, уезжают в Россию и смотрят там все что заблагорассудится”.

— Правительство называет Грузию демократической страной, а ведет себя как во времена существования Советского Союза, когда глушили радиостанции “Свобода”, “Немецкая волна” и “Голос Америки”, — говорит 47-летний Ливан, работающий в одной из грузинских газет. — Мы движемся назад, в “совок”.

Информационный вакуум заполняется “шедеврами” местных идеологов.

Сразу по нескольким телеканалам на днях озвучили телефонную запись двух военнослужащих Российской армии. Солдат-срочник рассказывал своему приятелю-однополчанину, находящемуся за линией фронта, о своих злоключениях в Южной Осетии.

Перемежая речь матом, он делился, как командование бросило их в ущелье, где они оказались в ловушке и стали жертвами грузинских войск.

Смотревшие ролик вместе со мной местные журналисты Ирена и Чичико долго смеялись: “Некачественно сработали спецслужбы. Диктор в подводке перед кадрами сообщает о “русских солдатах”, а те говорят по телефону с сильным кавказским акцентом”.

“У нас вечная овощная диета”

Пытаясь выяснить, каково живется в Грузии русским, я иду в храм Александра Невского. Беседуя с прихожанами, выясняю, что русское население Грузии немногочисленно. В основном это пожилые женщины, чьи мужья уже умерли, а дети разъехались по свету.

— Мы собираемся в русской церкви, — рассказывает Лидия Галкина, — помогаем друг другу чем можем.

По иронии местная валюта лари означает “богатство”. Пенсия моей новой знакомой 80 лари. Еще 30 она получает как неимущая. (Все вместе — 1750 наших рублей.) В то время как килограмм сахара стоит 1 лари 80 тетри (около 30 рублей), а хлеб — 1,70.

— Мясо я давно не покупаю, хожу на Солдатский рынок около вокзала за дешевой фасолью, кукурузой и овощами. Изредка перепадает “гуманитарка” — сухое молоко. Богу молюсь — тем и живу.

В русской церкви мы познакомились и с Еленой Ивановой. Она прожила в Грузии 45 лет и в речь то и дело вставляет грузинские слова. С мужем в свое время они приехали работать на металлургический комбинат в Рустави, а позже перебрались в Тбилиси. “Жизнь в советское время была в Грузии что мед, — рассказывает моя собеседница. — Существовал “грузинский рубль” — купюра в 100 рублей. Теперь же разменять банкноту в 50 лари порой оказывается проблематично”. Елена Борисовна, как и многие пенсионеры, прозябает в нищете. Благо у нее около дома есть небольшой садик. Для себя и соседей она выращивает зелень, помидоры, картошку, орехи и фрукты.

Настоятель храма Александра Невского архимандрит Георгий говорит, что давно привык среди своих прихожан видеть все больше армян, грузин и греков.
Во время военных действий на службе в церкви яблоку негде было упасть. Многонациональный состав прихожан молился о мире и просил выздоровления для раненых.

* * *

Грузия потеряла территории, понесла миллиардные убытки. Не опознаны останки грузинских солдат. Страну заполонили тысячи беженцев. Цены на продукты поползли вверх. С экранов телевизоров президент Грузии Михаил Саакашвили говорит: “Сегодня я горд как никогда”.


Тбилиси—Москва.



Партнеры