Солнечный Круг, зоны вокруг

Во Владимирском централе ему сидеть как-то не приходилось

14 апреля 2002 в 00:00, просмотров: 286
  По-французски “шансон” — легкие песенки о любви. Высоцкий блатные песни под гитару называл дворовым романсом. А словосочетание “русский шансон” придумали американцы. Но ни в одной стране жизнь за колючей проволокой и все, что с нею связано, не окружены таким ореолом романтики, как в России. У нас “Владимирский централ” стал уже застольной песней, а его автор, Михаил КРУГ, — народным героем. Ему сорок лет, он недавно снялся в нашумевшем фильме “Апрель”, но рассказывать об этом не любит, роль, говорит, была второстепенная. А вторым он быть не привык. Много курит, носит очки и мечтает купить автомобиль “Чайка”.
     У Круга — круглое доброе лицо, когда улыбается, на щеках появляются ямочки, а от глаз разбегаются лучики-морщинки. Рядом с ним удивительно спокойно и надежно. Так и хочется про него сказать: Настоящий Мужик. Да-да, именно с большой буквы, потому что настоящих, земных, остались единицы, и не только на сцене, но и в самой жизни.
    
     — Круг — ваша фамилия или псевдоним?
     — Не хочу отвечать на этот вопрос.
     — Хорошо. Пойдем другим путем. Круг считается самой гармоничной математической фигурой. Вы ощущаете эту гармонию в себе?
     — Круг — это центробежная сила, замкнутая линия, вращающаяся вокруг своей оси. Наверное, эту геометрическую фигуру можно отнести не только ко мне, но и к каждому человеку. Поскольку человек творческий не стоит на месте, все время хочется двигаться, независимо в каком направлении.
     — В этом случае вы все равно вернетесь к месту старта?
 
    — Как говорится, все в жизни возвращается на круги своя. А стремление к гармонии есть у всех, и отсутствие как раз движущей силы, энергии говорит о том, что человек деградирует.
     — Почему русскому человеку столь близка романтика уголовного мира? Мы жалеем и одновременно боимся людей, преступивших закон?
 
    — Тут на самом деле два вопроса. Очень большие послабления существуют в европейском и американском законодательстве в отношении людей, совершивших правонарушение. Например, в Голландии отпускают на субботу-воскресенье домой определенный контингент заключенных, у нас такой практики нет. Хотя до революции крестьян-арестантов отпускали на время посевной и жатвы домой. И потом, действительно жалеешь наших людей — условия, в которых содержатся заключенные, порой хуже, чем в свинарнике или коровнике. Из-за скученности распространено множество заболеваний, в том числе кожные, вирусные, туберкулез. Человек, преступивший закон, подвержен таким испытаниям, каких не пожелаешь никому, даже совершившему преступление. За все прегрешения мы ответим перед Богом, а уродов и так хватает. И там, за колючей проволокой, и здесь.
     — Насколько мне известно, вы не сидели и не привлекались. Откуда у добропорядочного гражданина тяга к блатной песне, такое знание тюремной жизни?
     — Нет, не сидел, Бог миловал. Когда заходит разговор о творчестве в области криминальной песни, то забывают еще о том, что существуют, например, братья Вайнер, пишущие о криминальных авторитетах, милиции, хотя сами по жизни достаточно далеки от этого. Или Даниэль Дефо — никогда не был моряком и даже не видел моря, однако написал “Робинзон Крузо”. Но у нас почему-то всеобъемлющее мнение, что все, кто поет эти песни, сидели.
     — Насколько в шансоне существует конъюнктура, как часто артист работает на потребу публике?
   
  — Конъюнктура пошла в шансон, хлынула огромным потоком, который не остановить. Люди, приходящие в наш жанр, думают, что работать тут очень легко. Три аккорда, вставил из блатного словаря несколько слов, добавил хрипотцы в голос — и ты уже король сцены. Но в шансоне намного труднее, чем в эстрадной песне, стать популярным. На руках хватит пальцев, чтоб назвать лидеров, тех, кого слушают. Остальные — это балласт.
     — Я знаю, что вас очень раздражает, когда героев ваших песен ассоциируют с вами. Получается, вам за своих персонажей неловко?
     — Это неправда.
     — А в чем ваша правда?
     — Наверное, в том, чтобы сказать умело о подлости, которая существует и в блатном мире, хотя законы его очень строгие и жестокие. Они жестоки не потому, что сама жизнь жестока, а потому, что в местах лишения свободы концентрируется очень много подлецов, людей, однажды отнесшихся подло к своим родителям, жене или друзьям. Большинство это бытовые, как их называют, “кухонные боксеры”, мелкие хулиганы, мелкие воры.
     — Считается, что в современном мире мужчина лишен возможности реализовать свою природную агрессивность, вот она и накапливается.
  
   — Вообще-то человек тем и отличается от животного, что способен контролировать свои действия и чувства. Конечно, иной раз человек, хорошо учившийся в школе, в жизни получает двойку — не способен о себе позаботиться, не умеет общаться с людьми, высоко задирает нос. Или человек вдруг становится богатым, не умеет распоряжаться деньгами, его сознание осталось прежним, взращенным отцом-алкоголиком и неряхой матерью. Вот отсюда возникают люди, не имеющие культуры воспитания, отсюда вседозволенность и хамство.
     — Вы начинали таксистом, потом работали начальником автоколонны?
     — Нет, таксистом не работал. До тридцати четырех лет я проработал в одном предприятии. Работал водителем фургона, развозил продукты по магазинам, был и бригадиром, и начальником колонны. Я приучен отцом, что нужно работать. Трудовой стаж ведет отсчет с четырнадцати лет.
Полный домострой
     — Читала, что вы разошлись со своей первой женой и с тех пор воспитывали сына самостоятельно. Это ваша принципиальная позиция или разногласия с супругой? Все-таки одинокий отец пока не типичен для России.
 
    — Диме сейчас четырнадцать лет, с четырех он живет со мной. Как раз моя первая жена принадлежит к тем людям, о которых я сказал выше, она талантливый модельер, но совершенно не приспособлена к жизни как жена, как мать. Например, когда я болел, лежал с температурой под сорок, она отказывалась за мной ухаживать. Занимает жизненную позицию “я не домохозяйка”. Ведет исключительно потребительский образ жизни, даже не пытается что-либо сделать для себя. До сих пор живет в общежитии, занимает очередь в туалет по утрам. Начиталась Блаватской и всевозможных феминистических книжек, ее безумно раздражали я и сын.
     — Да вы сторонник радикального патриархата. Во всех своих интервью вы очень резко высказываетесь в отношении феминисток.
     — Я пропагандирую традиционный русский уклад семьи.
     — Типичный домострой...
     — А что, очень хорошие слова — “строить дом”. Если вести отсчет от этого словосочетания, то мужчина — отец, муж — должен первым делом повысить к себе требования. Прежде чем требовать с жены — он обязан, обязан и еще раз — обязан. Многоточие. От женщины ничего особенного не требуется — хорошо выглядеть, заботиться о детях, муже и доме. Конечно, все начинается с любви, а все остальное приложится. Если ты любишь, то для своей половины ты горы свернешь. Я во второй раз женился полтора года назад. Очень отрицательно отношусь к изменам, адюльтеру, это шаг в пропасть. Поэтому сексуальные извращения, называемые ныне свободой, для меня неприемлемы.
     — Говорят, у вас очень молодая жена?
  
   — Двадцать шесть лет — это очень молодая? Она тоже по гороскопу Овен, как и я. Но мы на удивление хорошо ладим.
     — То есть подушками и сковородками не кидаетесь?
     — Щаз. Всяко бывает. Мне нравится в Ирине, что она быстро отходит. И мне достаточно 5—10 минут, чтобы я осознал, в чем я виноват, что не так сделал.
     — Хлопаете дверьми, выходите на улицу проветриться? Что вы делаете, когда нервничаете или раздражены?
 
    — Что есть под рукой, то и летит на пол. Но в основном в эти моменты я стараюсь молчать. Жизненный опыт подсказывает: если ты промолчишь в тот момент, когда тебе охота крикнуть, через минуту все это сойдет. А если разорешься, то потом всегда жалеешь о сказанном сгоряча, так легко обидеть или оскорбить человека.
     — Кто Ирина по профессии, где вы познакомились?
  
   — Профессии у нее как таковой нет. Мы познакомились в Челябинске на моем концерте. Предложил ей поработать у меня костюмером. Часто спрашивают, поет ли моя жена. Отвечаю: поет, когда готовит что-то на кухне.
     — На один из дней рождений вы подарили сыну Диме коня. Как он поживает?
    
— Пришлось продать. Сын не проявил к лошади никакого интереса. Он типичный современный ребенок, которого больше всего интересуют компьютеры. Этой осенью Дима пойдет суворовское училище.
     — Это чей выбор, его или ваш?
    
— Мой, конечно, что может выбрать четырнадцатилетний мальчишка?! Закончит, ему будет девятнадцать лет, вот тогда Дима волен решать, что делать со своею жизнью.
“Буду песни вам петь и вином угощать”
     — А с весом боретесь или, наоборот, его поддерживаете?
     — С 99-го года я поправился килограмм на пятнадцать. Очень тяжело, и, конечно, вес надо сбрасывать. Время от времени я пытаюсь контролировать, сколько я съел, стараюсь есть меньше. Но это ненадолго. Тем более что жена старается накормить повкуснее, и отказаться нет никакой возможности.
     — Рассказывают, что вы победили алкоголизм?
 
    — Да нет, алкоголиком я никогда не был, скорее всего было бытовое пьянство. Я не ходил ни к врачам, ни к прочим специалистам. Просто себе сказал: Миша, твое увлечение алкоголем влечет в никуда. Не пил и не курил три года. Так у меня получилось, слава Богу, что я вернулся в норму и теперь могу выпить пару стопок в праздники — Рождество, день рождения. А вообще желания выпить не было и в те годы, просто, когда приходит популярность, все поклонники хотят с тобой выпить. Думаю, любой артист проходит через это.
     — Что Михаила Круга связывает с футбольной командой “Спартак”?
     — Я с детства играл в футбол, в хоккей, был вратарем, и весьма успешно. Играл даже на первенстве Тверской области. “Спартак” — это клуб, за который я болел всегда, сколько себя помню. Первое знакомство с игроками, с Романцевым случилось два года назад в Кремле. Так я близко подружился с Егором Титовым, с Володей Бесчастных, с Юрой Ковтуном. Для меня эти люди — артисты. Во время матча меняюсь с ними местами, становлюсь зрителем. В жизни на первом месте у меня работа, на втором — семья и на третьем — футбол и увлечение автомобилями.
     — Интересно, как церковь относится к блатной песне?
   
  — В православии людей не делят на плохих или хороших, и этим все сказано.
     — А вы венчаны с Ириной?
 
    — К сожалению, нет. Она сейчас беременна, и мы ждем в мае прибавления в семье.
     — Что вас связывает с Викой Цыгановой? Столько сплетен ходит, что, мол, она от мужа к вам уходила.
 
    — Сплетни — очень выгодный материал для “желтой” прессы. Час назад я дописывал в студии с Викой новую песню. Ее муж, Вадим Цыганов, пишет прекрасные тексты, и еще нас кроме творческой работы связывает дружба — мы дружим семьями. На песню “Приходите в мой дом” сняли клип в загородном доме Цыгановых.
     — Да, словами “буду песни вам петь и вином угощать” теперь многие встречают своих гостей. А вы в кругу друзей поете?
 
    — Нет, уже не пою. Как-то мой друг Миша Волков, когда его родственники попросили меня спеть, сказал фразу, которая стала крылатой: “А он не поет, он же артист”.
     — Уголовные авторитеты, наверное, делают вам необычные подарки? Чтобы поразить не только вас, но и всю братву?
 
    — Не без этого. Дорогих подарков не дарили. В основном это изделия так называемых тюремных промыслов — кинжалы из златоустовской стали, сабли, картины из уральского камня, пистолеты бутафорские под старину.
     — У вас есть черта характера, которую вы хотели бы в себе изжить?
     — Изжил. Вы знаете, с детства водился за мной грешок — посочинять. Вечно придумывал истории, которые со мной якобы происходили. Но не ради того, чтобы приподнять себя, а так, для интереса компании, поддержать разговор, позабавить народ.
    


Партнеры