Черный список,

9 марта 2003 в 00:00, просмотров: 539

Когда я ваяла эту колонку, муж меня основательно грыз. Возникал за плечом, тыкал пальцем в монитор и ворчал: “Нет, про это не пиши. Слишком интимно. Не пиши, накажу!”

Потом пытался сам набрать какие-то изящные и романтические, достойные, как ему казалось, дамской темы выражения. Например, вместо “у тюбика отрезают попу” вставлял “у тюбика отрезают хвостик”.

Велел меньше вспоминать про быт, а больше про мужчин. Но когда я начинала про мужчин, наезжал еще сильней: “Ну и пусть я разбил торшер, пусть обои загваздал. Найди себе какого-нибудь аккуратного, в полметра ростом, чтобы удобрял цветочные горшки...”

Наконец я успокоила супруга доброй миской геркулесу, выпроводила на работу и стала спокойно составлять список, который хотела составить давно. Список того, что мне не нравится, чтобы хоть 8 Марта избежать столкновения со всеми этими неприятностями.

А не нравится мне вот что.

О красоте и здоровье

— Когда мужики болеют.

Речь, конечно, не о чем-то фатальном — так, легкая простуда, боль в ухе, ожог от лампочки. Кроме того, что мужиков жалко, их одновременно хочется и выпороть. За постоянное нытье.

Страдалец шаркает на кухню за содой, чтобы сделать полоскание, или за ваткою для йода. В глазах страдальца вся народная скорбь. Он спрашивает каждые 5 минут: “Скажи, а не может быть заражение крови?”, “А это не грипп с осложнениями?”, “А когда у меня все пройдет?”.

Он отказывается от телячьей колбасы, прося приготовить “тот свиной бок с чесноком, помнишь, ты делала в прошлом месяце”. Смотрит по телевизору низкопробные боевики и, когда выйдешь на кухню, “Шоу мокрых маечек” на пляже Копакабана”. Не отдает в стирку любимый халат, говоря, что без него не так болеется.

На следующий день страдалец, задравши хвост, несется на работу, все как рукой сняло, а ты недоумеваешь: то ли помогло твое безграничное терпение и баловство, то ли он умело симулировал...

— Когда мужчины плавают баттерфляем в бассейне.

Они почему-то считают, что это производит на дам благоприятное впечатление. Беспорядочно разбрасывая руки и ноги, заливая окружающих волной, пловцы выдыхаются минуты через три и ложатся на спину, крайне собой довольные. Меж тем дамы, все обрызганные (а приличные дамы, плавая, держат голову над водой), с потекшей водоустойчивой тушью, робко жмутся по краям дорожки и говорят нехорошие слова. Самый мягкий эпитет для баттерфляйщика: “глупый пингвин”.

— Когда мужчины убегают вперед.

Мужчина на прогулке, как мне кажется, чувствует себя предводителем племени, даже если оно состоит из одной-единственной мелкой самки. Предводителю надо время от времени идти на шаг-другой впереди, разведывать дорогу и обнюхивать чужие следы. Очень обидно пыхтеть сзади и думать, что тебе отведена роль массовки.

— Дешевый одеколон.

Испортит и самого перспективного юношу. Особенно гадкий. Псевдофранцузские запахи во флаконах с надписями типа “Амур а ля Франсез” или “Суар Нуар”. Фирма-производитель — не обозначена. Напечатано только “Paris, France”. Хозяйственное мыло, ей-богу, пахнет приятней. И вообще, лучше безо всякого парфюма, нежели с плохим.

— Мужские майки.

Бельевого типа, без рукавов — их очень любят носить мулаты в клипах и мускулистые герои блокбастеров. Постепенно эту моду переняли и наши мачо. Но у меня такие майки прочно ассоциируются с очередью в туалет в коммунальной квартире. Или с прорабами времен Брежнева: белая рубашка, из-под которой просвечивают лямочки.

А мачо в майке без рукавов хочется вставить в рот беломорину, дать газету “Советский спорт” и посадить рядом двух отпрысков-двоечников. Вот тогда все будет органично.

— Женская мода.

Я вроде нормальной комплекции — 58 кило при росте 164. Но вещи в магазинах рассчитаны не иначе как на страдающих анорексией. Брючины что спагетти, блузки для особы без грудей, в общем, комфортно себя чувствуют те, у кого на месте выпуклостей впадины. Удивительно, как среди всего этого безобразия еще попадается нормальная одежда. Наверное, где-то пока жива пара-тройка модельеров, помнящих стандарты здоровой красоты (автор смотрится в зеркало).

Вообще, модельеров прет-а-порте я представляю как банду циничных чудовищ. Собираются они перед новым сезоном и решают: давайте-ка возродим стиль “хиппи” — блузочки в рюшечках, вышитые клеши.

Наступает другой сезон, и банда думает: а вот теперь нужно все совершенно противоположное. Дабы старую коллекцию засунули в шкаф и раскошелились на новую. Отныне на тетю в рюшах и клешах будут смотреть как на отсталую деревенщину, потому что модны штаны-бананы и гладкий верх... Не люблю столь очевидные манипуляции. Что я им, Барби, что ли?

— Когда меняются коллекции косметики.

Опытом проб и ошибок за долгие месяцы наконец подберешь подходящий гель для кожи вокруг глаз. Привыкнешь к помаде из зимней коллекции. Найдешь тушь, которая не вызывает аллергии. И вдруг — бац!

Родичи чудовищ-модельеров, чудища-косметологи, меняют всю линию. “Извините, этот гель больше не выпускается, зато сделали новый, усовершенствованный”. От нового, усовершенствованного, глаза превращаются в красные бусины — если, конечно, кто обнаружит их среди мешков. А где же любимая помада №110? Ах, сняли с производства...

У косметологов, наверное, есть пятилетние планы: выдать на-гора столько-то новых рецептов. Им тринадцатую зарплату и грамоту, а потребительницы страдают.

О быте

— Заправлять одеяло в пододеяльник.

Процедура на первый взгляд проста: тянешь одеяльные углы внутрь, к пододеяльным, раскладываешь на четыре стороны, потом встряхиваешь. Ну почему всякий раз при этом одеяло внутри сбивается в ком, а углы путаются? Страшная кровавая тайна.

— Варить пшенную кашу.

Как ни хитри с газом и крышкой, все одно — молоко выбежит, запачкает плиту, наделает мерзких пенок, да еще успеет засохнуть. Причем если смирно сидишь рядом, надзираешь за кастрюлей, она просто паинька. Но стоит отвлечься на телефонный звонок либо журнал, тут молоко и убегает.

— Синдром последнего носка.

Суешь белье в стиральную машину, нажимаешь кнопку, льется вода... И вдруг — ахти! — на полу носок. Сбежал, подлец, из общей кучи. В машинку его уже не положишь, цикл запущен, с новой партией не простирнешь — там белье другого цвета. Так носок и живет без пары еще неделю.

У синдрома есть и иная разновидность. Вынимаешь вещь из барабана, а один носок черный внутри прилипает и остается незамеченным, потом он успешно делает серыми все белые полотенца...

— Прощаться с зубной пастой.

В понедельник паста истощается. Во вторник—четверг тюбик давят пальцами, безжалостно выжимая остатки. В пятницу уже давят ребром ножниц. В субботу — у тюбика отрезают попу и шарят внутри зубной щеткой. В воскресенье же хочется спать и гулять, но не покупать пасту.

Если расположение звезд будет благоприятным, на следующий день покупка-таки состоится. О неблагоприятном расположении лучше не думать.

О культуре

— Книги с примечаниями в конце.

Особенно если попадается толстый том вроде “Истории” Геродота. Надо пальцем правой руки все время придерживать страничку примечания. И при каждой ссылке лазать в конец. Хорошо, когда примечание стоящее. А то ведь и на такое наткнешься: “Имя Атис встречается в древнефригийских надгробных надписях в форме Атес”.

— Поздние переводы “Муми-тролля”.

Меня прямо распирает от негодования, когда вместо привычного “Муми-дола” написано “Муми-дален”, а старик Ондатр заменен на Выхухоля. Зачем? Из переводческой самостийности?

— Сатира и юмор.

Не знаю, право, что большее зло — Петросян со Степаненко на всех каналах или несмешные юмористические рассказы. Кстати, в плохих рассказах фамилии героев непременно дурацкие: “Однажды Финтифлюшкин...” и так далее.

А вообще, по здравом размышлении я прихожу к выводам: не будь в жизни неприятностей — приятности стали бы гораздо менее вкусными.

И список негатива я продолжать больше не буду, потому что пора бежать за подарком — 8 Марта у папы день рождения. Я, милый папа, поздравляю тебя с юбилеем и с тем, что ты вырастил почти идеальную дочь. “Почти” — потому что некоторые считают: у меня слишком тонкая талия и чересчур острый ум.



Партнеры