Смерть в траве

Клещи атакуют московских собак

21 июня 2007 в 00:00, просмотров: 1206

  Опасного клеща можно подцепить даже в центре города. Одного укуса насекомого размером со спичечную головку достаточно, чтобы отправить на тот свет здоровенного сенбернара.
     
     Был понедельник, четвертое июня. Мы хоронили нашу любимую собаку. Фрося прожила у нас 12 лет и была членом семьи. Наши друзья называли ее собакой с правами человека. Они нисколько не преувеличивали. Мы действительно считались с Фросей и часто поступали в ущерб собственным интересам, даже не ездили в отпуск всей семьей. Но все эти “жертвы” были смехотворными, потому что взамен она отдавала столько любви и преданности, что по сравнению с этим наши ограничения выглядели смехотворными уступками.
     Когда кому-то из нашей семьи бывало особенно плохо, Фрося всегда устраивалась рядом, смотрела своими грустными глазами и горестно вздыхала — жалела.
     Она не любила плавать, но стоило мне нырнуть в озеро и скрыться из виду, как собака тут же плюхалась в воду и гребла изо всех сил в мою сторону. Она следовала за мной по пятам, как нитка за иголкой. В гости, на прогулку, в лес, к ветеринару — ей было все равно куда, лишь бы вместе. Соседи по дому, встретив меня без обязательного сопровождения, делали большие глаза: а где же Фрося? Она изменяла этому правилу только в одном случае: если я уходила, когда муж или дочка еще спали. Бедная собака бросала на меня душераздирающие взгляды, но чувство ответственности пересиливало.
     Фрося всегда безошибочно просекала, когда мы уходим на работу. Она, конечно, всячески демонстрировала свое неудовольствие, но смирялась. Зато вечером нас всегда ждала пылкая встреча, словно расставание длилось не несколько часов, а недели или месяцы. Собака поскуливала, размахивала хвостом, лезла с поцелуями, опрокидывалась на спину и даже делала лужу. Но в нашем деревенском доме она ни в какую не соглашалась оставаться одна. Наверное, боялась, что мы уйдем навсегда. И если мы все-таки уходили без нее, она забиралась на диван, становилась на задние лапы, прижималась к стеклу и следила за нашей машиной большими влажными глазами. А потом ложилась у порога, и никакая сила не могла сдвинуть ее с места. Мы в шутку называли ее “мамочкой”, на самом деле она была для нас младшей дочерью.
     Фрося была очень консервативной и неукоснительно придерживалась своих милых ритуалов. Если ей предлагали лакомство, она целую минуту изображала глубокое равнодушие. Когда я засиживалась за материалом для газеты, ровно в полтретьего ночи появлялась моя собака и скулила, пока я не ложилась спать.
     У нее имелся только один недостаток: все чувства она выражала довольно заливистым лаем, который разносился по всему дому. Но соседи безропотно терпели эту иерихонскую трубу и прощали ей все за веселый, ласковый нрав.
     Она заболела внезапно. Температура 39,5, учащенное дыхание. Слабость, апатия. Ветеринарный врач заподозрил сердечную недостаточность и прописал медикаменты. Мы потеряли сутки. Утром следующего дня Фрося уже не могла идти самостоятельно. Пришлось нести ее на руках в машину, чтобы отвезти в центр экстренной ветеринарной помощи. Там сделали анализ крови и поставили диагноз — пироплазмоз. Дорогущий ошейник не помог. Прогноз был плохим: возраст, тяжелое состояние, упущенное время. Капельницы, уколы — ничего не помогало. Она прожила меньше двух дней и умерла у нас на руках.
     Мы похоронили ее за городом, на лесной полянке, окруженной прямыми, как стрелы, соснами, устремленными в небесную высь. На обратном пути нашу машину остановили гаишники и заставили моего мужа провериться на алкогольное опьянение. Потом извинились: “У вас слишком усталый вид”. Горе прибивает человека сильнее водки.
     Мы возвращались в пустую квартиру, где нас никто не ждал. Все напоминало о Фросе, и боль была невыносимой. Через несколько дней я поехала в деревню. Последние километры едва различала дорогу: слезы катились градом. Здесь она гуляла, тут нежилась на солнышке. Впервые наш деревенский дом, о котором я грезила зимой, обдал меня могильным холодом.
     Приехала подруга со своей собакой. Ее старый и мудрый пес как-то сразу все понял. Он бродил по нашему дому, опустив хвост. Подошел к Фросиной плошке с водой и поднял несчастные глаза: “Можно?”. За околицей долго смотрел в небо, словно видел что-то, недоступное нам.
     Пережив гибель любимца, многие зарекаются заводить домашних животных. Увы, век меньших братьев недолог, их год — это наших семь. И если нет четвероногого члена семьи, то не будет и потери.
     Мы не выдержали гнетущей тишины в доме и на девятый день после гибели собаки взяли щенка. Это не было предательством, потому что зарубка в душе не заживет никогда. Я по-прежнему слышу Фросин голос. Только почему-то она мне не снится. Глаша немножко похожа на Фросю. Когда мы приехали за ней и позвонили в дверь, раздался грозный лай, и навстречу вылетела ее мама Лула. Но с ней стало твориться что-то невообразимое. Она описалась от счастья, завертелась волчком, запрыгала. Становилась на задние лапы и лизала нас языком. Владельцы онемели: такого они еще не видели! А мы поняли: наша Фрося была где-то рядом и подала тайный знак.
     Я рассказала всю эту историю только для того, чтобы спасти хоть одну собаку.
     
     Комментарий ветеринарного врача-терапевта Федора Дрогина:
     — Возбудители пироплазмоза — бабезии (раньше они назывались пироплазмы) находятся в слюнных железах иксодовых клещей. При укусе возбудитель попадает в животное, вызывая при этом разрушение красной крови. Параллельно идет сильная интоксикация. На фоне кислородного голодания возникает разрушение тканей миокарда в организме сильно страдают почки. Специфические клетки почек — нефроны — не справляются, гибнут и уже не восстанавливаются. Таким животным с острой почечной недостаточностью на фоне пироплазмоза помочь очень тяжело.
     Если сняли с тела животного клеща, то в течение недели за животным нужно тщательно наблюдать. Первые признаки болезни: вялость, сонливость, отказ от еды. Красная моча, которая была основным симптомом этой болезни, встречается не всегда. Из-за этого владельцы часто пропускают период, когда нужно обратиться к врачу. В острой стадии заболевания, в первые 2—3 дня, температура тела за 40 градусов. Животное сильно дышит, не ест, ходит, шатаясь, и только примерно на 4-й день появляется бурая окраска в моче.
     Если клещ отвалился сам, не оставив следа, или затерялся в густой шерсти собаки, надо обращать внимание на отклонения от общего состояния. К примеру, кокер всегда ест хорошо, а тут вдруг отказывается от ужина, гулять не хочет, вялый. Значит, надо померить температуру. Холодный нос — не показатель, температуру тела животного измеряют только ректально. Лучше использовать электронные термометры. Если температура выше 39,5 градуса, обязательно покажите собаку врачу. В первые 3 дня болезни излечивается значительное большинство животных.
     В качестве профилактических средств используются специальные ошейники, капли и спреи. Перед использованием надо внимательно прочитать инструкцию. В частности, ошейник в заводской упаковке покрыт пленкой, чтобы не испарялся препарат, поэтому его нужно предварительно растянуть. Когда животное обрабатывают каплями или спреем, необходимо, чтобы они попадали именно на кожу. Действующее вещество всасывается в толщу кожи и накапливается, распределяясь по всей поверхности, в сальных железах. Если препарат попал только на шерсть, он смывается после первого дождя и не оказывает эффекта.
      Обработки необходимо начинать с первыми проталинами и делать это ежемесячно. Основной активный период возбудителя, когда среднесуточная температура в районе достигает 10 градусов выше нуля. Если становится сухо и жарко, количество возбудителей сокращается, активность паразитов понижается. Весной и осенью у них период размножения, для которого нужна свежая кровь. Кровь клещ пьет один раз в жизни, дает потомство и погибает. Предсказать, где заразные клещи, а где нет — невозможно. Не обязательно заразиться в лесу. На Ленинском проспекте на газоне схватывают клеща и получают болезнь.
     По словам Федора Дрогина, три-четыре года назад в сезон проходило за смену до 40 больных животных, этой весной максимальное количество зараженных собак не превышало девяти. Но смена длится сутки. Значит, в месяц это уже 250—270 случаев только в одной клинике. Получается, ситуация в Москве крайне неблагополучная. Стопроцентной гарантии не дает ни одно средство. Поэтому после каждой прогулки в лесу или во дворе необходимо внимательно осмотреть собаку.
     О прививке против пироплазмоза в России только слышали. Между тем в ряде стран это средство успешно используется.



Партнеры