Узник Болотной Михаил Косенко: "Государство нагло и по-хамски себя ведет"

Арестованный по "делу 6 мая", которого хотят отправить на принудительное лечение в психбольницу, дал эксклюзивное интервью "МК"

30 апреля 2013 в 10:08, просмотров: 10304

Накануне годовщины «марша миллионов», который прошел 6 мая 2012 года и где, по версии властей, произошли массовые беспорядки, Михаил Косенко, которому предъявлено самое тяжелое обвинение и грозит более десяти лет лишения свободы, дал эксклюзивное интервью «МК». В нем он рассказал, почему пошел на Болотную площадь и что там происходило, как его потом изучали психиатры, признавшие невменяемым, и что в психблоке СИЗО-2 ему не всегда регулярно дают жизненно необходимые лекарства, которые он принимал на свободе, хотя они есть в наличии.

Узник Болотной Михаил Косенко:
Михаил Косенко. Фото: vk.com/6may (Группа "Комитет 6 мая")

Всего по «болотному делу» находятся под следствием 27 человек, 16 из них в тюрьмах, трое под домашним арестом. Двое уже осуждены – Константин Лебедев, признанный организатором беспорядков, получил 2,5 года. Максим Лузянин, которого обвиняли в участии в беспорядках и применении насилия к полицейским, пошел на сделку со следствием и получил 4,5 года.

Дело Михаила Косенко, инвалида II группы по психическому заболеванию (получил контузию во время службы в армии), стоит особняком. Оно выделено в отдельное производство, а сам Косенко признан невменяемым. Следствие требует отправить Косенко на принудительное лечение в закрытую психбольницу.

Косенко обвиняется по ч. 2 ст. 212 УК (участие в массовых беспорядках, наказание – от 3 до 8 лет) и ч. 2 ст. 318 УК (применение насилие в отношении представителя власти, опасного для жизни или здоровья – наказание до 10 лет лишения свободы). Остальным обвиняемым по «болотному делу» вменяют ч.1 ст. 318 (наказание до 5 лет лишения свободы).

В деле Косенко 365 свидетелей, 55 потерпевших, в том числе три юридических лица. По версии следствия, Косенко «нанес как минимум один удар рукой и один ногой» сотруднику ОМОНа 21-летнему Александру Казьмину. Всего, как следует из обвинения, в тот день МВД понесло следующие потери: 27 противоударных шлемов «Джетта», еще один поврежден, утрачено 14 бронежилетов «Кора-Кулон», 29 резиновых палок, 7 изделий для защиты конечностей и т.д. – в прессе это проходило как «50 шлемов и 13 резиновых дубинок». Впрочем, позже ГУВД Москвы в суде свой иск к Косенко отозвал. Омоновец Казьмин за то, что пострадал от демонстрантов на «марше миллионов», получил в награду квартиру в Москве. Казьмин говорил, что его повалили на землю и сорвали шлем, кто это делал – он не видел. Косенко опознал позже, по записям.

"Когда я попытался оттолкнуться от земли, меня ударили ногой в голову, а потом - по затылку и по туловищу. Видимо, я попал в то место, где было много очень озлобленных людей. Я уже ничего не понимал, а через несколько секунд меня подняли товарищи", - рассказал омоновец на суде.

Михаил Косенко своей вины не признает, на судебных заседаниях он не раз заявлял, что насилие первыми применили полицейские, а спровоцировали беспорядки власти, которые не разрешили провести «марш миллионов» на Манежной площади, отправив демонстрантов на Болотную набережную, причем на ее проезжую часть.

- Михаил, как вам удалось уничтожить 50 шлемов и испортить 13 резиновых дубинок? Что вы с ними делали?

- В обвинении речь идет не об уничтожении, а об утрате сотрудниками имущества. Те «50 шлемов и 13 резиновых дубинок» и прочее – это общие «потери» ОМОНа на Болотной площади, а точнее – на Болотной набережной. Иск ко мне – 16 тыс. рублей – это снаряжение одного омоновца, которое я с него якобы сорвал.

- Недавно МВД отозвало свой иск к вам. Почему, как вы думаете?

- Иск ко мне был отозван, потому что какой-то человек (кто – не знаю) оплатил ГУВД за меня «ущерб».

- Вы помните события 6 мая прошлого года? С чего все началось? Как потом развивались события?

- События 6 мая... Колонна митингующих подошла к Болотной площади, к оцеплению. Увидели, что Болотная площадь огорожена, и для митинга выделена только Болотная набережная. Часть демонстрантов захотела пройти на Манежную площадь, куда первоначально была подана заявка (отказывать в проведении митинга, я считаю, власти не имели права). Эта часть демонстрантов смогла прорваться через оцепление, преграждавшее дальнейший путь к Манежной площади, их отсекли и задержали.

Затем толпу вытеснили на Болотную набережную. Омоновцы вламывались в толпу, чтобы задерживать людей, были столкновения. Затем они начали разгонять толпу с Болотной набережной. И толпа была вытеснена на соседние улицы.

- Вы давно интересуетесь политикой? Митинг на Болотной, 6 мая 2012 года, - ваш первый митинг или нет? Почему вы пошли на «марш миллионов»?

- Политикой я интересуюсь с перестройки. На первом митинге я был в 1990-м году. На митинг 6 мая я пошел потому, что я против того, что происходит в нашем государстве. Люди (большинство) живут в нищете, человек не защищен. Вымирает деревня, более чем в два раза сократилось число населенных пунктов. Государство нагло и по-хамски себя ведет. Отбирают десятки тысяч детей в прискорбные детдома. Негодяи торгуют девушками на вывоз за границу. Процветает наркомания, алкоголизм. Десятки тысяч человек каждый год умирают от фальшивой водки. Государство изображает, что оно делает все возможное, но это ложь.

- Ваша защита утверждает, что в СИЗО вам не давали лекарств, которые вы принимали все эти годы после контузии в армии. Это правда? Сколько времени вы были в СИЗО без лекарств?

- Совсем без лекарств я в СИЗО-2 (Бутырка – «МК») не был. Мне перестали здесь выдавать препарат, который я постоянно принимал более 10 лет – сонапакс (показан при шизофрении, депрессиях, абстинентных синдромах при хроническом алкоголизме, повышенной психомоторной активности у детей – «МК»). Сказали, что недостаток финансирования. Заменили на «другой». Без сонапакса чувствую себя хуже, но не так плохо, если бы не было лекарств совсем. Эта ситуация длится около месяца. До этого был препарат (сонапакс), который привезла моя сестра. Ранее была такая же ситуация около месяца.

- То есть лекарства вам все-таки давали?

- Совсем без лекарств я был недели две, когда находился в СИЗО-4 (Медведково). Потом их начали давать – но сниженную дозировку. Появились головные боли, тяжелое состояние . Когда сестра в первый раз привезла сюда в СИЗО-2 препарат, прошла неделя, прежде чем его начали мне выдавать. Сейчас тоже самое. Препарат здесь, я за него расписался и видел его, но его мне не выдают.

- Были моменты, когда вам требовалась помощь врача? Вы просили вызвать психиатра, он приходил?

- Чтобы попасть на прием к врачу, нужно писать заявление и подать его утром. Было такое, когда я писал и подавал заявление, но на прием меня не вызывали. Был случай с одним больным, он задыхался, несколько часов не приходил врач, потом пришел в уличной одежде, пообещал выписать лекарство, которое так и не стали выдавать. Здесь многие мучаются от галоперидола (сильный антипсихотик, который используют при лечении шизофрении, сильных психозах и маниакальных состояниях, препарат активно использовался еще в советской карательной психиатрии для борьбы с инакомыслящими – «МК»). Его здесь выдают и следят за тем, чтобы пили. Или колют.

- Вам разрешают свидания с родственниками?

- Свидания с родственниками мне не разрешают. С 1 ноября мое дело в суде, и разрешение на свидания дает судья Москаленко. Она отказывает в разрешении на свидание. Прежде разрешения давал следователь, она нехотя разрешила два свидания. В нашем законодательстве указан максимум свиданий (не более двух в месяц), но не указан минимум. Так что отказ в свиданиях полностью соответствует нашему законодательству.

- Психиатрическая экспертиза, проведенная по ходатайству следствия, существенным образом ухудшила ваш прежний диагноз и признала невменяемым. Сколько времени с вами беседовали врачи? Вас долго изучали?

- Психиатрическая экспертиза, проведенная со мной, продолжалась крайне непродолжительное время. Сначала я беседовал с одним врачом, минут 15. Потом, после перерыва, с тремя врачами (включая профессора), в т.ч. с предыдущим тоже минут десять. На мой недоуменный вопрос о непродолжительности разговора сказали, что будут опираться на данные «дела»: медкарту диспансера и медкарту из больницы.

С выводами о невменяемости Косенко, которые сделали специалисты ГНЦ им. Сербского, категорически не согласились эксперты Независимой психиатрической ассоциации (НПА), проводившие по инициативе Фонда «Общественный вердикт», который защищает Косенко, свое исследование экспертного заключения о его состоянии. По их мнению, экспертиза коллег из Сербского политически ангажирована, а требование отправить его на принудительное лечение – совершенно возмутительное в духе карательной психиатрии советских времен.

— Никаких оснований для признания Косенко общественно опасным и направления его на принудительное лечение нет, — считает глава НПА психиатр Любовь Виноградова. — Косенко не опасен и не агрессивен, да, у него есть кое-какие психические расстройства, и после травмы в армии он 18 лет состоит на учете в ПНД. Но до ареста он регулярно посещал врача, получал лечение и принимал лекарства. Мы просмотрели все документы: никаких жалоб на него нет. Ему вменяют только то, что он участвовал в митинге на Болотной площади, где якобы дважды ударил бойца ОМОНа. Никаких других подтверждений того, что все так и было, кроме слов омоновца, тоже нет, сам Косенко утверждает, что никого не бил.

По мнению Виноградовой, пребывание в психиатрической клинике, куда Косенко могут направить по решению суда на принудительное лечение, на его здоровье отразится самым печальным образом. Независимые психиатры предупреждают, что за это время Косенко совершенно дезадаптируется, и непонятно, что с ним будет дальше. Если его поместят в психиатрическую больницу, его состояние только ухудшится, считают независимые эксперты.





Партнеры