Хан или пахан?

Реальный портрет Рамзана Кадырова. Часть последняя

29 января 2007 в 00:00, просмотров: 1195
  Рамзану, как и всякому деспоту, не дано познать искренней народной любви. Он может только на время принудить к любви экзальтированной, сентиментальной. На которую лишь и способен измученный человек, когда для него делают что-то хорошее.
     
     (Окончание. См. “МК” от 24, 25 и 26 января 2007 года)

Самурай и кочевники

     Но сначала, как обещал, развею миф о Рамзане-воине. Много времени это не займет, как и рассказ о его подвигах.
     А не было никаких подвигов. На поприще войны с русскими Рамзана заткнет за пояс любой малолетний фугасник. В походе на еретиков-ваххабитов славы он тоже не стяжал. Хаттаба, Басаева, Гелаева и Масхадова уничтожили русские. Кадырову от этих трофеев не досталось ни уха. И сколько б ни получал он боевых орденов, преследовало его сугубо чеченское: “Человека из леса выманить, похватав его родственников, ты красавчик, а в бою как мужчину, извини, не припомним…”
     Общественное мнение можно было изменить, только вырвав сердце у воина, чья доблесть не вызывала сомнений. Рамзан это сделал. Правда, не отвагой, а хитростью. На расстоянии да чужими руками. Но зато мертвец был из самых воинственных. А грандиозная интрига хотя и не прибавила Рамзану боевых качеств, зато убедила в его могуществе.
     Майор ФСБ Мовлади Байсаров был застрелен людьми Кадырова в центре Москвы, что одним махом возвысило Рамзана в глазах чеченцев и над Байсаровым, и над ФСБ, и над московской властью, стеснительно поучаствовавшей в этой акции.
     Зная воинское ничтожество Кадырова, Байсаров как будто не верил, что у врагов хватит духа нажать на спуск. Он шел им навстречу, надеясь на мужской разговор, по ходу которого он быстрее всех выхватит “стечкина”. Кадыровцы решили не рисковать и пристрелили собеседника на подходе. Так практичные кочевники побеждали странных самураев, отрубая им головы, склоненные в ритуальном приветствии.

Новогодняя сказка

     В начале декабря 2006 года в кабинет руководителя оперативного штаба по восстановлению Грозного Шамсади Дудаева пришли посланцы Рамзана просить денег на подарки народу к Новому году. Фирма Шамсади выступала генподрядчиком по главным объектам. Деньги у него были, но Шамсади пожадничал. Сказал, что и так регулярно жертвует в фонд Кадырова. Почему он так сказал, непонятно. Может, решил, что, став фаворитом Рамзана, уже имеет право так говорить. Просители, молча выслушав Шамсади, ушли.
     С утра, как обычно, Рамзан со свитой объезжал городские стройки. Подошел к женщине, которая подметала улицу. Спросил у нее, как дела, как семья, как работа. “Спасибо, дорогой Рамзан, — ответила женщина. — И с семьей все в порядке, и работа хорошая, вот только зарплату не выдают”. Рамзан удивился и спрашивает: “А кто, уважаемая, здесь у вас самый главный?” “Так Шамсади Дудаев”, — ответила женщина. “А позвать-ка сюда Шамсади”, — повелел Рамзан.
     Шамсади приехал быстро на новом джипе. Рамзан поздоровался с ним приветливо. “Здравствуй, Шамсади. Как семья, как работа?” — “Спасибо, дорогой Рамзан, твоими молитвами”. А Рамзан продолжает: “А что это за машина у тебя такая красивая, дорогой Шамсади? Дорогая, наверное?” “Да какая она дорогая, дорогой Рамзан, — скромничает Шамсади. — Прикупил по случаю за 18 тысяч долларов”. — “Надо же, — удивился Рамзан, — какая удачная покупка. Может, переуступишь мне, дорогой Шамсади, свой джип?” Рамзан подозвал помощника, взял у него 18 тысяч, протянул их Шамсади. Тот молча отдал Рамзану ключи. “Да, кстати, Шамсади, — сказал Рамзан, — чуть не забыл, тут ведь люди на тебя жалуются. Говорят, жалованье не платишь”. Испугался Шамсади, занервничал. “Понимаешь, — говорит, — дорогой Рамзан, финансирование нестабильное”. Рамзан подозвал женщину с метлой: “Скажи, уважаемая, — спросил Рамзан, — сколько он тебе задолжал?” — “6 тысяч рублей”, — говорит женщина. “Ну вот, Шамсади, машину я у тебя купил, деньги у тебя теперь есть, не желаешь ли с женщиной расплатиться?” Шамсади, конечно, деньги женщине отдал — 6 тысяч рублей. После чего Рамзан попрощался со всеми и вежливо пригласил уже безлошадного Шамсади в свою машину. “Поедем, Шамсади, со мной, — сказал Рамзан, — потолкуем”. Спустя пару дней люди видели Шамсади в Хосиюрте. Бывший руководитель оперативного штаба по восстановлению Грозного подметал кадыровский двор. Неделю пробыл он на исправработах. А дом самого Шамсади тем временем бульдозером сровняли с землей. Второй его дом тоже хотели сровнять, но по просьбе злорадной общественности отдали под детский сад.
     Так Рамзан потрафил народу. Сначала позволил чиновнику намыть через свою фирму денег на господрядах, затем при всех отобрал у него накопленное и раздал людям в виде детского сада и зарплаты уборщице. При этом сам не потратил ни копейки да еще и прикупил новый джип за 18 тысяч долларов, цена которому все 60. Деньги на подарки к Новому году Шамсади тоже нашел и отдал гораздо больше, чем у него сначала просили.

Портреты на память

     Время от времени вождь должен ходить в народ. Проехаться на метро, купить пакет молока в супермаркете. Люди таким жестам не верят, но принимают их со сдержанной благодарностью как проявление этикета. Пару месяцев назад Рамзан тоже решил поиграть в скромность и распорядился снять свои портреты, развешенные по Грозному. А грозненцы воспротивились. Многие тогда истолковали этот протест как подхалимаж сломленного народа. Но все гораздо сложнее. Чеченцы не позволяют Рамзану изменять своему стилю. Если ты тиран, так и веди себя соответственно: ставь памятники, переименовывай проспекты, не прячь своего лица — пусть оно глядит с каждого фасада, не скрывай, из какого ты рода, пусть табличка с твоей фамилией висит на каждом доме по главной улице, пусть твой образ запечалится в памяти каждого персонального компьютера от Червленой до Бороздиновской и в памяти каждого чеченца от Наура до Итум-Кале.
     А когда на смену кадыровскому или любому другому именному режиму вернется к чеченцам их исконная власть, свободная и дикая, справедливая и жестокая, несовершенная, как всякое земное устройство, но не унизительная, а потому безымянная, ни ты, ни дети твои, ни внуки, ни правнуки не смогут сделать вид, будто ничего этого не было. Потому что все, что ты сегодня сказал и сделал, записано и запомнено. И если сегодня ты совершил недозволенное, то ни завтра, ни через сто лет ни ты, ни твои потомки не смогут спрятаться на родной земле. Потому что лицо твое, растиражированное по всем календарям, и твою фамилию, начертанную на всех транспарантах, уже знает каждый ребенок.
     Политтехнологов, подаривших чеченцам такого вождя, совесть мучить не должна. Если они действительно разбираются в чеченском менталитете, то понимают: в гибельной ситуации народ примет все, а уж потом, когда угроза спадет, что надо — подправит.
     P.S. Впрочем, как выражается сам Рамзан, “эти вопросы неактуальны”. Сегодня он взял все высоты, добился славы, повиновения и любви. И кажется, уже в феврале узнает ответ на самый “актуальный вопрос”: позволят ли ему насладиться плодами своих усилий? И войти полноправным хозяином в роскошный дворец, в фундамент которого он заложил душу?




Партнеры