Мадонна с младенцами

Мать и дочь родили одновременно, и обе оказались на улице

17 февраля 2012 в 17:42, просмотров: 10703

20 февраля москвичка Людмила Хондожко и ее 1,5-годовалый сын Глеб окажутся на улице. Именно до этого дня установили им срок добрые люди, ненадолго приютившие мать с ребенком.

В понедельник Людмила покинет свой временный кров, и идти ей будет совершенно некуда, хотя она уже более 15 лет имеет московскую прописку. Жить по месту прописки она не может — по причине и человеческой жестокости, и бюрократического безразличия.

Поводом для лишения жилья матери и сына стала одна-единственная неправильно составленная бумажка. Но получается, что справиться с этой бумажкой не могут ни суды, ни милиция, ни прокуратура — никто из власть имущих.

Мадонна с младенцами
Сын и внучка Людмилы Хондожко родились почти одновременно.

Она — мягкая, женственная, красивая. Прекрасная хозяйка и замечательная мать. Чего только нужно этим мужчинам?..

Жизнь Людмилы Хондожко похожа на мелодраматический сериал из числа тех, в которых всегда безвинно страдают наиболее достойные счастья женщины. Почему-то в реальности так случается тоже очень часто.

Лишь самый первый ее брак мог бы быть счастливым — вот только закончился он скоро: муж умер, оставив молодую жену с маленькой дочкой Илоной. Поэтому счастливым, как ни крути, этот брак тоже не назовешь...

За второго супруга, Сергея Хондожко, Люда вышла в 1997 году, когда Илоне было три годика. Сергей Петрович, бравый сотрудник охраны московского СИЗО № 3, пленившись красотой Людмилы, взял ее замуж с ребенком, прописал к себе в общежитие в Силикатном проезде, принадлежащее управлению Федеральной службы исполнения наказаний. Вскоре у молодых родился сын Саша...

Они прожили вместе долго — больше десяти лет. Может, жизнь эта была и не слишком счастливой, но, во всяком случае, сносной — как у всех. Муж иногда выпивал, иногда поднимал на жену руку, но кого у нас в стране этим удивишь? Люда считала, что надо терпеть — ради детей, ради сохранения семьи.

А потом в жизнь семьи вмешалась разлучница. Сергей загулял и не слишком старательно скрывал свои похождения — по крайней мере, для жены они не являлись секретом.

Уговоры, слезы не помогали — и Людмила решила бороться за супруга более радикальными методами. Она позвонила сопернице, попыталась увещевать ту, стыдить, угрожать. Но результат, как это часто бывает, получился обратным: обиженная дама нажаловалась Сергею, и тот пришел в бешенство.

— В тот вечер он страшно избил меня, — вспоминает Люда, и на глаза ее наворачиваются слезы. — За то, что я посмела позвонить его любовнице, за то, что защищала свою семью... После этих побоев я 45 дней пролежала в больнице. Но против Сергея даже не возбудили уголовное дело — он же сотрудник правоохранительной структуры, думаю, это главная причина, по которой милиция закрыла глаза на его преступление...

Рассерженный муж собрал вещи, забрал все семейные деньги — 3 тысячи долларов, автомобиль и укатил жить в Домодедово, к возлюбленной. В 2005 году они с Людой расторгли брак, и Сергей Петрович официально расписался со своей пассией.

Бывшая жена осталась в общежитии с Илоной и Сашей. Жила, по крайней мере, спокойно — работала, вела хозяйство, растила детей, исправно платила за жилье.

Так продолжалось до тех пор, пока три года спустя бывший муж не вернулся жить обратно. С женой и ребенком. И тогда жизнь Люды превратилась в настоящий ад.

* * *

— Сначала Сергей просто изводил меня скандалами, — рассказывает Людмила. — Ничего нельзя было делать: фен в ванной включать нельзя, пылесосить нельзя, любой звук их раздражает... А жена его подзуживала: например, врала ему, будто я курю в туалете, хотя я этого никогда не делала, и вообще всячески старалась разжигать конфликт.

Квартира в общежитии, где проживали бывшие супруги Хондожко, состоит из двух маленьких комнаток, жить в них двум семьям, конечно, несладко, но не это ужасало Людмилу. Главная беда заключалась в том, что Сергей снова стал распускать руки. Бил не только бывшую жену, но и ее 15-летнюю дочь Илону.

— Этого я терпеть не могла, но и что делать — было непонятно, — плачет женщина. — Я снимала побои, обращалась в милицию, ходила за защитой в органы опеки нашего района Хорошево-Мневники... Милиция от меня шарахалась, а в опеке лишь посоветовали съехать куда-нибудь — а то ведь убьет в конце концов!..

Она и рада бы последовать мудрому совету чиновников от опеки — вот только съезжать было совершенно некуда. Нет у нее никакого другого жилья, нет и близких родственников, которые могли бы пустить к себе жить.

Но съехать все-таки пришлось: в 2008 году Сергей Хондожко просто-напросто врезал в двери новые замки. А вызванные милиционеры лишь развели руками: ничем не можем помочь! Зовите МЧС — вскрывать дверь...

Людмила представила себе реакцию бывшего супруга — и вызывать МЧС не решилась. Просто ушла с дочерью в никуда (сыну Саше Сергей позволил остаться с вместе ним и его семьей в общежитии — потребовав официальной передачи сына ему на воспитание и взыскав с бывшей жены алименты). Какое-то время Люда с дочкой жила у подруги, потом сняла угол у знакомых за умеренную плату. Илона по окончании школы устроилась на работу в СИЗО № 4. Жизнь понемногу вошла в какое-никакое русло.

До рождения дочки Илона работала в СИЗО №4.

До тех пор, пока в нее снова не вмешалась любовь. Причем любовь настигла одновременно и мать, и дочь. Но об Илоне расскажем чуть позже.

С Михаилом Люда познакомилась у общих друзей. Их чувства вспыхнули быстро и обоюдно, отношения тоже закрутились стремительно. Вскоре Люда с дочерью переехала жить к новому гражданскому супругу. Вместе с Михаилом в трехкомнатной квартире жили также его родители, сестра и племянник, но дружелюбная хозяйственная невестка пришлась ко двору — в тесноте, да не в обиде...

* * *

Но счастье было недолгим: у Михаила начались проблемы на работе, как следствие — проблемы с алкоголем, а через некоторое время он тоже стал поднимать на жену руку. Может быть, кому-то такое и впрямь на роду написано? Люда терпела, на судьбу не жаловалась — она же привычная. И не просто терпела, а в 2010 году родила сына Глеба.

Наверное, умные и рассудительные люди скажут: зачем??? Но не всем дано быть умными и рассудительными. Некоторым женщинам на роду написано быть просто матерями — не рассуждающими, а всего лишь обожающими детей.

— Я так хотела этого ребенка! — признается Людмила. — Очень хотела, ни о чем другом думать не могла. Где-то в глубине души надеялась, что Миша образумится. Но ему сын оказался не нужен. После рождения Глеба наши отношения прекратились. Сперва он вообще ушел из дома, потом вернулся, но жил своей жизнью, нас с сыном не замечал, иногда мы даже не здоровались.

Глебу невдомек, что жить ему негде.

В свидетельстве о рождении маленького Глеба в графе «отец» стоит прочерк.

Родители Михаила люди хорошие и добрые, но всему же есть предел.

— Они сказали мне: Люд, мы тебя не гоним прямо сейчас, но ты тоже пойми, семья у нас большая, в квартире тесно, а раз у вас с Мишей не сложилось...

Короче, предложили несостоявшейся невестке возвращаться с детьми по месту прописки, в общежитие в Силикатном проезде. Или еще куда-нибудь — если она придумает, куда.

А число детей к тому времени у Людмилы не удвоилось, а утроилось. Потому что ее дочь Илона... тоже родила. Через три месяца после мамы. Девочку Милану.

Говорят, что дочери часто повторяют судьбы своих матерей. Наш случай — явное подтверждение справедливости этого утверждения.

Илона три года встречалась со своим одноклассником, любовь ребят казалась искренней и взаимной. Но когда девушка забеременела, ее парень, чеченец по национальности, растерялся, стушевался, а вскоре... женился. Но не на Илоне, а на своей соотечественнице.

* * *

Пока Илону с маленькой дочкой временно приютили дальние родственники на Украине. Но жилье там тоже маленькое, родственники недовольны, постоянно спрашивают, когда гости съедут. К тому же возможности работать на Украине у Илоны как гражданки России нет, получать хоть какие-то пособия на ребенка она не может по той же причине.

СИЗО № 4, где работала девушка до выхода в декрет, на все просьбы о месте в общежитии отвечает коротко: свободных комнат нет.

А Людмиле ничего не оставалось, как вернуться по месту прописки в общежитие к бывшему супругу. Но легко сказать — вернуться. Сергей Хондожко даже на порог ее не пустил. Тогда она подала иск в Хорошевский районный суд — о нечинении ей препятствий в пользовании жилым помещением, где она зарегистрирована, о выдаче ключей и определении порядка пользования квартирой. Она же исправно платила квартплату и имеет полное право на это жилье!

В ответ Сергей Хондожко направил в суд встречный иск — о снятии с регистрационного учета Людмилы, Илоны, Миланы и Глеба.

И вот тут-то начинается самое интересное. Дело в том, что изначально семья Хондожко занимала в общежитии квартиру № 124, в которой и была зарегистрирована. Но еще в 2003 году Сергей с Людмилой перебрались в пустовавшую рядом квартиру № 136 — чуть побольше по площади. Переселение было совершено по согласованию с руководством общежития, однако документально никак не оформлялось. Именно в этой, 136-й квартире Сергей Хондожко и проживает по сей день. Именно в нее не пускает Людмилу.

Суд рассудил и решил: правильно делает, что не пускает! Ведь Людмила Хондожко в этой 136-й квартире не зарегистрирована — что ж ее туда пускать? И не важно, что сам Сергей тоже зарегистрирован на другой площади. Жить в чужой квартире он может, а пускать туда бывшую жену не обязан.

Ну а поселить Людмилу и Илону с детьми в их «официальную» квартиру № 124 тоже нельзя — там давно живут другие люди. Им-то две молодые матери с младенцами на что?

И суд решил: в иске Людмиле Хондожко отказать. То есть Сергей Хондожко теперь имеет полное законное право чинить бывшей жене препятствия в пользовании жилым помещением и вовсе не должен давать ей ключи.

Справедливости ради надо отметить, что самому Сергею суд отказал тоже — в иске о снятии Людмилы с детьми с регистрационного учета. Потому как для этого нет оснований. Получается, что место регистрации у Люды есть, а возможности жить там — нет.

...20 февраля истекает срок, который установила Людмиле родня гражданского мужа. То есть в понедельник она должна будет собрать свои пожитки, потеплее одеть Глеба и отправиться с ним... Куда? Этого она не знает.

Может быть, ответ найдется у кого-нибудь из руководителей — муниципального образования Хорошево-Мневники, Управления ЖКО УФСИН, на балансе которого находится общежитие, органов опеки, куда неоднократно обращалась Людмила Хондожко?

Куда ей идти?

Лично я как журналист не слишком люблю тех граждан, что звонят во все мыслимые инстанции, включая газету, и требуют: у нас дети — поэтому дайте, дайте, дайте! Квартиры, дачи, машины, деньги и т.д. и т.п. Я считаю, что забота о детях — это в первую очередь дело родителей, и нечего перекладывать ее на чужие, пусть даже государственные плечи.

Но Людмила Хондожко просит всего лишь крыши над головой, причем любой — пусть самой плохонькой. Пусть под боком у бывшего мужа, распускающего руки. Ведь без жилья, сами понимаете, никак нельзя.

А больше всего Люда боится, что, если она не решит жилищный вопрос, у нее отнимут маленького Глеба. Предоставлением казенного места в Доме ребенка опека решит вопрос жилья для малыша. Ведь это куда проще, чем помочь им с матерью обоим. Но для Людмилы такое решение смерти подобно. Как я уже говорила, она очень хорошая мать.



Партнеры