Несвятое семейство

Среди родни духовника РПЦ протоиерея Валериана Кречетова кипят далеко не христианские страсти

26 июня 2012 в 17:55, просмотров: 37146

Это тайна за семью печатями, то, как живет элита нашего православия, семьи белого духовенства, лишь скандалы подчас приоткрывают ее завесу — и выясняется, что те, кто учит жить других, вероятно, мало чем от нас с вами отличаются. «Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», — писал некогда отлученный от церкви граф Толстой.

О вере, семейных ценностях, терпении, любви — таковы основные темы проповедей знаменитого священника протоиерея Валериана Кречетова. Он является официальным старшим духовником Московской епархии. Лично исповедует многих священнослужителей.

Учит других тому, как следует жить, чтобы достичь Царства Божия.

Но знает ли отец Валериан, что происходит сегодня в его собственной семье?

«Я ищу защиты в «МК», потому что очень боюсь за своих близких, мой бывший муж, Андрей Кречетов, сын Валериана Кречетова, эти опасения связаны с ним...»

Читайте расследование «МК».

Несвятое семейство
Маша Кречетова с детьми.

Это будет посильнее Pussi Riot. Одно дело, когда всякие малокультурные личности для самопиара начинают раскачивать основы православия, и совсем другое, когда о том, что происходит внутри РПЦ, в отчаянии говорят те, для которых церковь была домом родным.

Маша Кречетова. Бывшая невестка протоиерея Валериана Кречетова, настоятеля Покровского храма села Акулово Одинцовского района, мать четверых его внуков.

«Несколько дней назад к моему второму мужу Мише подошел неизвестный и, пригрозив страшно и серьезно (инвалидностью, смертью и др.), потребовал, чтоб он, Миша, „уговорил“ меня отписать свою половину имущества, доставшуюся после развода, в дар Андрею Кречетову, моему бывшему супругу. Я опасаюсь, что в случае неисполнения требования угрозы могут воплотиться в жизнь».

* * *

Я спросила свою героиню, осознает ли она, что после публикации на нее могут вылиться потоки грязи от так называемых фанатиков православной веры, ее апологетов и блюстителей.

Что «рассекречивать» самое святое, что есть в РПЦ, — семейные взаимоотношения внутри элиты церкви, в нашей стране непозволительно. Независимо от того, какую правду она скажет.

«Я через это уже прошла. Домашнее насилие, оскорбления, избиения, даже провозглашение меня чуть ли не бесноватой... Мне это известно. В этом плане я не боюсь. Физически — да, боюсь за своих родных. Я не знаю, что мне делать, и, возможно, поступаю так от отчаяния, от того, что больше искать помощи мне не у кого, ведь в полиции лежит мое заявление об угрозах — и пока что никто по нему ничего не делает... Я понимаю, что только огласка этой истории способна предотвратить возможное насилие против моей семьи, так как все другие способы защитить себя, вернуть ситуацию в правовое русло не помогли. Возможно, потому что здесь замешаны слишком высокопоставленные персоны».

Его величают прозорливым старцем. Он был знаком со знаменитыми старцами Николаем Гурьяновым и Иоанном Крестьянкиным, дружен с не менее знаменитым старцем Илием (Ноздревым), духовником нынешнего патриарха Кирилла. Валериан Кречетов — имя в Московской патриархии не последнее.

Его проповедями о любви, православной семье, мире и счастье полон Интернет.

Из бесед с протоиереем Валерианом Кречетовым.

Без любви человек и не живет по-настоящему, он существует. И самое печальное то, что мы очень часто забываем эту истину, и поэтому все происходит именно от этой беды. Женился ты или еще не женился, замуж ты вышла или замуж не вышла, живешь ли ты еще в семье или уже отдельно от родителей, но любовь нужна всегда. Потому что мы живем среди людей, и в общении должна быть прежде всего любовь.

Замечательно сказал святитель Иустин (Попович): «Любовь к человеку без любви Божией есть самолюбие. А любовь к Богу без любви к человеку есть самообман».

— Замуж я вышла после одиннадцатого класса, — говорит Мария Кречетова. — Андрей предложил сыграть свадьбу в тот день, когда отец Валериан будет венчать и его сестру, чтобы был двойной праздник, 18 июля 1997 года. Хотя с будущим мужем своим я познакомилась, только не удивляйтесь, всего за месяц до этого. Родители мои, люди верующие, узнав о том, что сам Андрей Кречетов сделал мне предложение, посчитали, что это промысел Божий.

На первый взгляд она кажется слабой, ведомой. Худенькая и маленькая, словно девочка, ни грамма косметики, волосы забраны сзади в безыскусный пучок. Внешне Машу Кречетову можно сравнить разве что с тихим летним пейзажем, где лес, речка, а на опушке ромашки. Очень славная. Православная. Такая, кажется, вынесет все страдания и невзгоды, выпавшие на ее долю.

«Я прожила с этим человеком больше десяти лет. Смирялась, терпела ради семьи и детей... Но однажды все грани были пройдены, когда я поняла, что детям такая жизнь, в грубости и насилии, стала причинять вред, я решилась на уход...»

Убоится мужа своего...

— После замужества я приняла как должное: женщина не должна работать, должна подчиняться мужу, не может иметь собственного мнения, интересов, должна рожать детей и блюсти дом.

— Но это обязанности. А права?

— Прав нет. Я тоже воспитывалась в православной, патриархальной, хотя и светской семье, мне казалось, что если поступать так, как говорит церковь, то все будет хорошо. Муж уважает и любит жену. Жена слушается мужа. Я видела, какие порядки царили в доме родителей Андрея. Что матушка занимается только домом и детьми, лишнего слова не скажет. Отец Валериан почти все время был на службе.

Очень скоро Маша поняла, что они с мужем — чужие люди. Но идти ей было некуда.

— Андрей — старший сын отца Валериана?

— Да, старший, всего детей семеро. Когда мы поженились, Андрею было уже 32 года, мне показалось, что он-то точно знает, что делает, воспитывая меня. Не забывайте, мне едва сравнялось семнадцать... Хотя в отличие от брата Федора в священство Андрей не пошел, он возглавляет фирму по недвижимости в том же Одинцовском районе, где у его отца приход, но и он тоже предельно строго соблюдает все церковные каноны. Очень скоро я начала понимать, что поспешила с замужеством. По мелочам Андрей меня задевал, мое мнение ни по каким вопросам его не интересовало. Я пожаловалась маме, на что мне был дан ответ: «Вышла замуж? Терпи! Страдания, испытания и искушения наши даны нам за наши грехи, и не бежать мы от них должны, а с благодарностью принимать». Я поняла, что идти мне некуда.

— Тем не менее появлялись дети, один за другим.

— Первую дочку Фросю я очень хотела, так как ее рождение делало меня более взрослой, что ли. Потом Андрей не разрешал мне предохраняться. В православии это не принято. И я рожала. Я сама из многодетной семьи, еще есть брат и сестра, мама тоже занимается домом, но мой отец, профессор, добрый, заботливый, с детства я видела перед своими глазами совсем другой пример родительских взаимоотношений, и мне казалось, что раз у меня не так, значит, я сама во всем и виновата. Мне стало запрещено буквально все, безумные мелочи вроде ношения брюк, сидения нога на ногу. Телевизор — грех. Интернет — грех. Общение с друзьями — тоже. В субботу вечером мы не могли ходить в гости, так как в любом состоянии шли на всенощную. Запрещены любые книги, кроме тех, которые Андрей счел надлежащими для изучения. Я оказалась как птица в клетке. Несмотря на отсутствие поддержки у Андрея, я все-таки заручилась поддержкой папы, поступила в полиграфический институт, беременная ходила на занятия, с тремя детьми получила диплом, стала художницей.

— Это был протест?

— Я хотела сохранить себя. В православии непослушание для женщины невозможно. Со временем я начала прозревать, что рядом — чужой человек. Моя душа и мои чувства его не волнуют. Но на тот момент у меня на руках уже было четверо маленьких детей. И мы все должны были жить, как того требовал мой муж. Детям, только что вышедшим из грудного возраста, в пост Андрей запрещал добавлять в кашу сливочное масло — грех. Разве может вера быть связана с куском сливочного масла? Возможно, так воспитывали его самого. Молитвы, причастия, суровый распорядок дня, хлеб да вода. Помню, Миша, наш третий сын, был маленький, случайно упал с кровати, и у него признали сотрясение мозга, Андрей поехал с ним в больницу. Но оставлять его там, хотя врач настаивал на немедленной госпитализации, не захотел, на обратном пути заехал в храм — и отстоял всю службу за здравие, а потом сидел в трапезной. А Миша не мог есть, его рвало, он был весь зеленый, ему было нужно в постель...

— Может быть, так муж проявлял свою тревогу, свою любовь к вам?

— Андрей рассказывал случай из своего детства: как-то перед Рождеством, ему было лет семь, он сильно нашалил, и, когда все дети получали подарки, в его мешочке от Деда Мороза оказались одни... угольки. Только представьте себе разочарование маленького мальчика, мечтавшего о подарке... Нельзя, невозможно наказывать ребенка так. Андрей вырос таким, каким его воспитали. Я была беременной, сломала ногу, Андрей потащил меня в храм — больную, хромую, с животом, на костылях.

...Было и физическое насилие. Это написано в причинах моего развода в иске в суд. До недавнего времени, когда я сидела на стуле и сзади проходил кто-то, я инстинктивно внутренне сжималась, боясь очередного подзатыльника... В детстве на меня никто и руки не поднял!

Как-то у нас появился маленький беленький котенок, и один раз этот глупыш напал на клетку с птичкой, решил поохотиться. Андрей так схватил его... я испугалась, что дети увидят этот кошмар, они и так, когда папа был не в духе, прятались от него под диван, я умоляла, чтобы муж отвез бьющегося в агонии зверька в ветеринарку, чтобы тот не мучился... Он отказался это сделать. Доставалось и мне, и детям.

— Вы снимали побои?

— Я боялась. Я понимала, что не могу раздувать скандал. Это было, когда мы доживали под одной крышей последние дни. Больше я не могла жить с ним, не могла его видеть, слышать... Я поняла, что Андрей не исключение, он плоть от плоти той среды, в которой вырос. Просто существует такая игра — в православие. Внешне все правильно, доброта, вера, красивые слова. Это все политика. Холод внутри. Любви нет. Одни должны подчинять других. Другие должны каяться.

Медовый месяц.

VIP-развод и раздел имущества

— В последнее время в браке все чаще посещали мысли: зачем это все? Я пыталась объяснить это хотя бы себе самой, начала писать дневник, в котором описывала свои страшные мысли и поступки Андрея. Но уйти?.. Четверо детей! Что мне делать? Как прокормиться? У меня была жуткая депрессия, мне не хотелось жить. Когда стало совсем невмоготу, в 2009 году, когда я уже просто не представляла, что будет дальше, мой папа просто приехал и забрал меня из этого дома, и меня, и детей, ничего из имущества муж взять не дал, даже детские кровати оставил. Андрей сказал, что я ни на что не имею права. Это меня потрясло. Потому что я не только рожала детей все эти годы — я тоже зарабатывала: у меня были ученики, меня приняли в Союз художников, я писала картины, поступали заказы на оформление книг... Но все это оказалось не в счет, — говорит Маша. — Так и закончился наш брак. Еще за год до развода против воли мужа за свои деньги я включила Интернет и попыталась найти старых друзей. Мне нужна была моральная поддержка. Один из тех, с кем я списалась, был мой друг детства. Миша понял меня и принял такой, какая я есть.

— Вы просили развод у Андрея?

— Андрей отказывал в разводе очень долго. Он «великодушно» заявил: «Ты сама во всем виновата, но ради счастья детей я готов терпеть твое дальнейшее присутствие в доме. Вернись, и я все прощу!».

— Разве это не доказывает, что он вас все-таки любил?

— Это доказывает только, что его мир рухнул — в глазах православного сообщества. Было объявлено, в том числе и отцу Валериану, что, видимо, я бесноватая или сумасшедшая, раз ушла. Была попытка отвезти меня в монастырь, чтобы постами и молитвами вернуть блудную жену на путь истинный.

— В дело вступила «тяжелая артиллерия»?

— Когда воссоединять семью было уже поздно, Андрей отправился за советом к Илию (Ноздрину), духовнику патриарха. Тот — друг отца Валериана, и ему, видимо, изложили версию Андрея о моем уходе. Когда Андрей вернулся, то сказал, что старец не благословил делиться имуществом, предрекая, что я не выдержу без материальной поддержки. Тогда я сама решила поехать к старцу, поговорить с ним и попросить повлиять на бывшего мужа. Андрей оказался там же. Как випов, нас к старцу быстренько пропустили вне очереди. У него всегда толпы бизнесменов, страждущих, болящих, молящихся... Старец встретил меня поучениями: «Ты посмотри-ка на себя! Кому ты нужна? А Андрюша-то у нас парень видный, за такого любая пойдет! Возвращайся к мужу, благословляю». Но на меня это больше не действовало. Наверное, если бы не друг детства Миша, я бы не рискнула пойти на столь открытый протест, но он подставил свое плечо. После развода с Андреем мы с Мишей тихо поженились, он тоже переехал жить к моим родителям, так как все свое имущество оставил первой жене. Миша — регент, поет в церковном хоре. Мне казалось, что я могу быть с ним счастлива. А затем начались эти угрозы.

— В чем именно они заключались?

— Это связано с вещами вполне материальными — с дележом нашего совместно нажитого имущества. В подмосковных Жаворонках мы во время брака купили трехэтажный дом. 14 соток земли, 350 квадратных метров недвижимость. У нас было две машины. Я вымолила себе право получить права, мне ведь надо было ездить в Москву, возить детей. По суду больше года назад мне и детям досталась половина этого дома. Машины к этому времени были бывшим мужем уже переоформлены на кого-то, хотя за нашими детьми он приезжал на них по очереди. Мне было сказано, что или вернусь к Андрею, или останусь вообще ни с чем. Я обращалась в службу судебных приставов, но ведь все это происходит в Одинцовском районе, здесь все знают нашу семью и ситуацию, приставы кивают головой, обещают разобраться, берут исполнительные листы — и исчезают. Даже трубку телефона не поднимают. Я подала новый иск в суд — так как продавать дом целиком и делить деньги пополам, что было бы юридически самым простым, Андрей не хочет, я решила выделить свою долю, поставить в коттедже перегородки, отделиться от него, а дальше уже решать, жить за стеной с новой семьей или продавать свою часть, чтобы купить отдельное жилье. Дети растут, я содержу их одна.

— Разве бывший супруг не платит вам алименты?

— После развода Андрей официально ушел со своей прежней должности гендиректора фирмы, и теперь у него официальная зарплата составляет всего 16 тысяч рублей. 8 из них он дает детям. По две тысячи на ребенка.

— Может быть, он считает, что не хлебом единым жив человек?

— Я не знаю, возможно, таким способом он старается показать, как много я потеряла, но от этого страдают-то наши дети. А в конце мая вообще начался этот кошмар... К мужу Мише в храм Дмитрия Солунского на Благуше подошел некий человек, который пригрозил ему физической расправой, если я не откажусь от своей доли в пользу Андрея. Человек, который угрожал нам, знал о Мише буквально все: где живет, работает, номер телефона, про его детей от первого брака.

— С чего вы решили, что этого «доброжелателя» мог послать именно ваш бывший супруг?

— Я в шоке позвонила Андрею, выразила возмущение, но он сказал, что мне лучше подписать бумаги в самое ближайшее время. Я возмутилась: «Что за методы?». На что Андрей мне ответил: «Я в стороне от этих методов. Я не хочу ничего о них знать. Ты просто должна подписать документы». Окончательные его требования были таковы: я не подписываю дарственную на самого Андрея, так как это может вызвать подозрения — я боролась за это имущество три года и вдруг все возвращаю... Лучше всего будет, если мы оба передарим наши доли нашим детям с тем условием, что в доме будет проживать Кречетов. Но эта «дарственная» лишает меня и моих детей возможности начать новую жизнь в собственном жилье. Почему бы ему самому в таком случае не переехать в трехэтажный особняк к своему отцу? Я попросила на раздумье несколько дней, сама отнесла заявление в полицию — в Хамовники (потому что я там прописана), затем это заявление переадресовали на Соколиную Гору, где находится храм, в котором прозвучали угрозы. Написал заявление в полицию и Миша. Тот человек вскоре позвонил Мише снова, высказывал недовольство, что ничего не двигается с места, снова говорил, что искалечит Мишу и, что самое ужасное, искалечит Мишиных детей от первого брака... (У Маши дергаются губы.) Андрей торопит принять решение. Миша боится за своих. Я меж двух огней. Миша сказал, что, будь он на моем месте, не раздумывая бы, все отдал ради меня... Пыталась связаться с родственниками Кречетовых, объяснить ситуацию, возможно, они не в курсе, что вообще у нас происходит, мой папа пытался вызвать на разговор отца Валериана, но отец Валериан на контакт не пошел. Я предполагаю, что Кречетовы решили придерживаться мнения, что мне угрожает какой-то неизвестный сумасшедший... Поверьте, публичный скандал — это самое последнее, чего я бы хотела. Я сама из другого мира, для меня это дико: сидеть перед журналистом и рассказывать подробности своей жизни. Но я не знаю, что я еще могу сделать в такой ситуации? Как защитить себя? Я вынуждена искать помощи...

Андрея и Машу венчал сам отец Валериан.

Из проповедей отца Валериана Кречетова.

«Многие прибегают за помощью, когда „здесь“ уже не на что надеяться. Тогда люди просят помощи у Бога, и это тоже один из путей».

Браки распадаются на небесах

Нина, мама Маши, печет на даче блинчики внукам. Внуки тут же, в огромной кухне, Ефросинья, Евдокия, Михаил и Никодим — куча мала. От четырнадцати до шести.

Мы беседуем о ситуации, которая сложилась сейчас в Машиной семье.

Я говорю, что верю Маше: слишком часто приходится сталкиваться с нагнетаемым в последнее время в нашей стране непримиримым религиозным фанатизмом. С людьми в черном, в рясах, свято убежденным, что только они и несут миру добро.

Но разве Бог дал свободу воли людям для того, чтобы ее отнимала церковь, запирая души под замок правил, аскез, бесконечных искусственных ограничений? Как будто бы и без того на земле человеку мало естественных трудностей...

Разве нет в этом проявления величайшей гордыни православной церкви — счесть себя главным нравственным мерилом в обществе? Игнорируя индивидуальность и личность каждого, состояние души, подстригая всех под одну удобную гребенку...

...Нина смущенно улыбается и отвечает мне, что, конечно, не все в православной церкви плохие, просто есть истинно верующие, а есть те, кто, по ее мнению, верит не совсем. А Андрей, с ее точки зрения, хоть и следует твердо канонам православной веры, постится и причащается, наверное, все же из тех, кто не совсем...

Иначе бы не был таким. «Каким?» — интересуюсь я. Нина переворачивает блинчик. Таким.

Она сама всего на 19 лет старше своей старшей дочери. И с Машиным отцом — своим нареченным мужем — так же как и Маша, познакомилась всего за несколько дней до венчания. Поэтому и решила, что дочь повторит ее счастливую судьбу.

Венчаться в 1979 году от Рождества Христова было неудобно и невыгодно совершенно. Ведь тогда за истинную веру не положены были часы-брегеты.

Тихая и неприхотливая была вера. Как заброшенная в тверских лесах церквушка под Торжком, где стояли вдвоем у аналоя будущие Машины родители.

Мамино свадебное платье юной Маше оказалось впору, и это тоже был хороший знак, ленту заплела в косу в тот летний день, пятнадцать лет назад, который казался таким упоительно праведным...

Но, наверное, все же было в той невесте, мягкой, бери и лепи, что хочешь, что-то такое, чего не разглядел жених.

То, что позволило ей, уже родившей четверых детей, взбунтоваться и восстать в тихом омуте...

— Церковь церковью, а сама я всегда полагалась на Бога, — говорит Нина. — И он надежды мои оправдал. Хороший муж, хорошие дети, хорошие внуки. Маша должна быть благодарна Андрею за то, что таких замечательных детей они родили, — примиряюще заключает она. — Но я видела, как дочка изменилась, ушла в себя, с каждым ребенком все дальше и дальше — я пыталась гнать от себя мысль, что Маша несчастлива. Как же так? Ведь они венчаны! Маша ходила вся черная. «Мама, мне незачем жить!» — и тут мне впервые стало страшно за нее. Мы с отцом уже не имели права не вмешаться. Мы боимся и не понимаем, что вокруг нашей семьи происходит сейчас... Разве может истинно верующий человек так поступать?

— А как понять, есть вера или нет? — перебиваю я собеседницу.

— А по поступкам, — немного подумав, отвечает Нина.

— Вы брали разрешение на развенчание, Маша, у правящего архиерея? Так вроде бы все делают? — спрашиваю я свою героиню.

— Браки распадаются на небесах. Люди тут ни при чем, — категорично отвечает Маша Кречетова.

«МК» просит следственные органы разобраться в данной ситуации.




Партнеры