Кто разрешил Аполлона без купюр? Пикантные детали на сторублевке утверждал Минфин

Художник раскрыл секреты изготовления российских денег

23 июля 2014 в 18:54, просмотров: 8900

Недавнего возмутителя депутатского спокойствия — неприкрытого Аполлона на российской сторублевке могло и не быть вовсе. Вместо античного красавца на банкноте мог оказаться портрет Пушкина, Чайковского или Сурикова. О том, как решили судьбу постсоветских бумажных денег, почему над «листиком» для Аполлона художникам Гознака в эпоху компьютерных технологий пришлось бы трудиться целых два месяца и как дизайнеры секретной «денежной» фабрики плакатным пером защищают нерушимость национальной валюты, корреспонденту «МК» рассказал бывший художник Гознака, принимавший участие в создании современных бумажных денег, член профессионального союза художников России Юрий Ковердяев. От него мы узнали, что:

■ пикантные детали на «сторублевой» фигуре Аполлона утверждал Минфин;

■ между эскизом банкноты и крапивой есть нечто общее;

■ на первых советских деньгах присутствовала свастика;

■ однажды партию купюр развеяли по московским улицам.

Кто разрешил Аполлона без купюр? Пикантные детали на сторублевке утверждал Минфин
фото: Геннадий Черкасов

 — Юрий Иванович, не так давно некий депутат Госдумы на букву «Х» (не будем называть фамилию, чтобы не делать ему лишнюю рекламу) поднял чуть ли не бунт из-за аморальной, по его мнению, купюры в 100 рублей. Мол, неприкрытая фигура Аполлона бьет по нежной детской психике. Предлагал либо маркировать «эротические» банкноты значком «18+», либо вообще убрать Аполлона с глаз долой и заменить его видами Севастополя. Как, по-вашему, такие идеи парламентария можно назвать нормальными?

— Это чисто поведенческое решение, к тому же крайне радикальное. Никакого вреда психике античная скульптура причинить не может. К тому же изображение на каждой банкноте проходит массу согласований в Минфине и ЦБ, над этим вопросом всегда работает компетентная комиссия. Каждый элемент будущей банкноты проверяется как на соответствие закону, так и на художественную точность. Существует каноническая форма античной скульптуры Аполлона. И даже то, что после реконструкции Большого театра на ней появился листик, еще не означает, что изображение обнаженного античного героя вышло за грань морали и нравственности.

— Вы много лет проработали на Гознаке, вокруг которого всю жизнь витает ореол таинственности и строжайшей секретности. Даже в музей просто так «по билетику» пройти нельзя. А на саму фабрику даже журналистам ход заказан, не говоря уж о простых смертных. Но деньги-то все в руках держат. К чему такая секретность?

— По-моему, это самый настоящий синдром вахтера или «хозяина ключа». Мол, у меня есть ключ, и я его тебе могу дать. Но могу и не дать. А то, что за дверью, которая этим ключом отпирается, часто нет ничего «этакого», уже и не важно. В начале 90-х я побывал на фабрике по изготовлению ценных бумаг в Голландии. Меня их степень открытости просто поразила. Идешь по коридору, а за стеклянной стеной — рабочие места художников и дизайнеров. И никаких толстенных стен и бронированных дверей. Кругом стеклянные перегородки. При желании любой может, хоть и не вблизи, увидеть, как тот рисует. Никто там не делает из этого тайну. А у нас все засекречено, часто даже от тех, кому конкретная информация необходима по работе.

— И все равно деньги подделываются... Почему? Информация утекает?

— Так ведь и картины, которые в музеях висят, подделываются. Появление фальшивых денег вовсе не означает, что кто-то из сотрудников разбалтывает секреты или под свитером выносит с фабрики «рабочие» образцы денег. Понимаете, каждый из нас осознает, что за ним государство. Это уже гражданская позиция. И в мыслях ни у кого нет, что о чем-то можно болтать, и на все вопросы отвечаем: просто выполняем работу. В плане чувства ответственности художник ничем не отличается от солдата, который с ружьем в руках охраняет границу. Раскрыть секрет будущей серии денег да вообще озвучить любую информацию о работе — это все равно что соврать на войне о количестве сбитых вражеских самолетов. Ну не придет в голову летчику сказать, что сбил, если на самом деле не сбивал. Во-первых, неэтично и стыдно перед своими. А во-вторых, вычислят сразу же — и тогда уж головы не сносить. Так что подделка денег — это не результат болтливости сотрудников.

— А случайно информация о будущих деньгах может утечь за стены фабрики? Предположим, художник взял, да и выбросил сгоряча неудачный эскиз в урну рядом с проходной. Или архив за такой-то «лохматый» год взяли да утилизировали на свалку. Неужели ни разу не было «прокола»? Ведь любая система рано или поздно дает сбой, даже самая секретная.

— Давайте по порядку. Во-первых, все эскизы, над которыми трудятся художники и дизайнеры, действительно уходят в архив. Описываются, нумеруются и отправляются на вечный (в прямом смысле) покой в комнаты со скудным освещением. Где какой эскиз лежит, не знают и сами авторы. Пока работаешь над проектом, ни одной зарисовки с собой выносить нельзя. Нужно среди рабочего дня отлучиться — пожалуйста. Но сначала будь любезен сдать все материалы в спецкладовую под роспись в журнале. Вернулся — снова расписался, забрал свою работу и ушел с ней в кабинет. А во-вторых, все ненужное и отработанное сжигается. На территории Гознака есть свой крематорий. В топку идут и пробные листы с отпечатанными изделиями, и неудачно разрезанные купюры. Но в начале 90-х действительно был случай, когда куски проектной серии денег в буквальном смысле летали по улице. По какой-то причине пробную партию не сразу сожгли, а пропустили через измельчитель бумаги, превратив их в «лапшу». Поднявшийся ветер разметал легкие бумажные отходы из контейнера по территории фабрики, часть их вылетела и за ограду. У службы безопасности к производственникам возникло тогда много вопросов…

— И все-таки можете хотя бы в общих чертах описать путь денег: от заказа до готовой купюры?

— Сначала на Гознак приходит техническое задание из Минфина или ЦБ. Из него мы узнаем, какого номинала купюру нужно создать и что на ней должно быть изображено: городской вид или портрет. За разработку эскизов берутся сразу несколько художников. Рисуют все вручную в натуральную величину. На основе лучшего эскиза изготавливается печатная матрица — гравюра. Ее делают тоже вручную: на металлической пластине прорезается рисунок. Далее под конкретный заказ производят бумагу с водяными знаками и защитными волокнами. Следующая стадия — цветопробы. Технолог печатного станка, прежде чем пускать в печать всю партию купюр, должен проверить, как картинка будет вести себя на бумаге. Ведь банкнота состоит из нескольких тонов, к тому же на ней множество тончайших линий. Нужно, чтобы отпечаток на первом листе был таким же, как и на всех последующих. Поэтому в станок загружается та самая печатная матрица и листов двести-триста настоящей «денежной» бумаги и отпечатывается пробная партия. Если цвет нигде не смазался и не побледнел, изображение нигде не «наезжает» на водяные знаки, каждый штрих находится на своем месте, тогда можно смело отправлять промышленный образец новой купюры заказчику на утверждение. Там тоже целая история: надо собрать подписи Минфина, МВД, ЦБ. Если всем чиновникам банкнота придется по душе, можно печатать полную партию.

— Из вашего рассказа видно, что изображение на банкноте выверяют чуть ли не по нанометрам. А посмотреть на защитные волокна — так там полный хаос. На одной купюре их больше, на другой — меньше. Имеет ли значение, сколько защитных волокон в каждой банкноте и как они распределены по бумаге?

— Нет. Вы не найдете двух купюр с одинаковым количеством и расположением волокон. Главное, чтобы они были.

— Расскажите, как проходит день засекреченного художника денег?

— Да в принципе как у всех, кто работает на заводе или фабрике. Рабочий день начинается рано: в половине восьмого утра. Кстати, сам я был в шоке, когда мне сказали, во сколько нужно приходить на работу. Заканчивали тоже рано — в четыре часа дня, только разгонишься, свежие мысли потекут, как уже из коридора: «Сдавайте работы!» Так и не смог привыкнуть. Новый заказ, который «спускают» из ЦБ или Минфина, дают сразу нескольким дизайнерам. Худсовет выбирает лучший вариант как внешне, так и наиболее оптимальный технологически. Рисовали тогда практически все вручную, без компьютеров. Закончил эскиз — сдал и на время забыл. Затем долгая работа нескольких художников и граверов над производственным оригиналом — и тоже долгий перерыв на работу технологов. Через пару месяцев тебя неожиданно выдергивают на цветопробы. Мол, Юрий Иваныч, у вас цветопроба изделия «крапива». А ты сиди и думай, когда ты рисовал эту самую «крапиву», о чем это вообще.

Художник Юрий Ковердяев.

— Это эскизы денег так называют?

— Да, каждому эскизу присваивают какое-нибудь растительное название.

— Получается, на Гознаке и внутри сплошные тайны? Ну а в архив-то инсайдеры попасть могут?

— Вообще-то нет. (Смеется.) Но, признаюсь, мне однажды удалось благодаря помощи старших товарищей по цеху проникнуть в эту святая святых. Видимо, лицо у меня из тех, что внушают доверие, а может, хотел уж очень искренне. Меня раз пустили, второй... А потом уж было и не вытащить. Я смотрел на архивные эскизы (а там лежат работы художников за все годы существования фабрики), и у меня просто дух захватывало. Я совершенно не понимал тогда и не могу понять до сих пор, почему красивейшие работы должны покрываться пылью на полках. Это искусство, это должны видеть люди! Тогда я решил рискнуть и попросил, чтоб мне дали возможность немного посидеть там под пристальным взглядом сотрудника музея и порисовать. Потом я каждый день после работы оставался в архиве и рисовал, учился технике старых мастеров.

— А есть ли на наших деньгах какие-нибудь тайные символы? Ведь все знают, что, к примеру, на американском долларе есть масонские знаки и надписи, смысл которых могут пояснить только историки. Есть мнение, что именно эти символы стали залогом мирового господства доллара.

— На современных российских купюрах ничего мистического и оккультного нет. А вот на советских деньгах образца 1919 года была начертана самая настоящая свастика. Правда, тогда еще не было ни Гитлера, ни фашистов, а смысл этого символа был исключительно светлым. Но современный человек, конечно, испытал бы шок, если бы увидел нечто подобное.

— Но какие-то секретные обозначения на рублях наверняка есть?

— Конечно, есть. Самое интересное, что каждый из нас эти «шифровки» каждый день видит. Правда, в глаза они не бросаются. Сам рисунок на настоящих деньгах — это тоже своего рода шифровка. Помимо индивидуальных исполнительских особенностей каждого мастера (по которым сами работники безошибочно определяют работу каждого из своих) художники часто оставляют на рисунке незаметные глазу фишки. Например, когда художник рисует узоры, так называемую сетку, он может намеренно в каком-то месте разорвать линию. Или рисуешь надпись, а тень в одном месте накладываешь под неправильным углом. Въедливому глазу кажется, что просто изображение плохо отпечаталось или мастер ошибся, а типограф не заметил и пустил в работу брак. Фальшивомонетчик, скорее всего, линию прорисует правильно: на совесть сработает. А эксперт поймет, что на самом деле это «условное обозначение под номером таким-то» (каждая ловушка для мошенника заносится в особый список и хранится как зеница ока). И таких шифровок на купюру можно нанести сколько угодно. Или, к примеру, серия банкноты. На каких-то купюрах все цифры имеют одну высоту. А на крупных номиналах их размер постепенно увеличивается от цифры к цифре.

— Получается, художник может по собственному усмотрению добавить банкноте дополнительные степени защиты?

— Эти моменты специально оговариваются ответственными за выпуск и не разглашаются даже внутри цеха. Более того, любой мелкий рисунок, каждый вид узора — это тоже защитный элемент. А рождается он именно в голове дизайнера и художника-гильошира — мастера, который создает фоновые сетки и циклические узоры. Часто на деньгах и ценных бумагах применяется классическая гравюра — искусство, сохраненное на должном уровне, к сожалению, только на Гознаке. В XIX веке ему обучали в Академии художеств. Это, наверное, самая красивая часть денег, по ним иногда купюры обретают имена: «Катенька» (100 рублей 1910 г.), «Пётр» (500 — 1912-го). На этих банкнотах были изображены портреты Екатерины Второй и Петра Великого, поэтому им и дали такие имена. Уровень гравюры определяется максимальным портретным сходством, достигнутым с помощью гравированных штрихов с очень строго регламентированным набором параметров — толщиной, глубиной, шагом. Надписи также отрисовываются вручную. Там тоже есть свои подводные камешки.

— И все же где проходит грань между волей чиновников, заказывающих новые деньги, и художественным замыслом дизайнера? Насколько детально описывается внешний вид будущих банкнот в техническом задании?

— Он описывается в самом общем виде. Из ЦБ или Минфина приходит задание: напечатать деньги. Номинал такой-то, с изображением, например, городских видов Ярославля. Дальше описывается, что конкретно заказчик хочет видеть: статуя Ярослава Мудрого, кремль. Кроме того, есть и чисто технические требования к банкноте любого номинала. Например, на тысячной купюре водяной знак с головой Ярослава Мудрого должен быть расположен строго таким образом, чтобы его не перекрывали надписи и картинки. Композицию банкноты, а чаще и всей серии создает главный художник. Сегодняшняя серия, как и несколько не вышедших в свет, но полностью подготовленных к тиражу, — работа Игоря Сергеевича Крылкова, заслуженного художника России. Полная проработка темы с безусловным соблюдением всех требований технологии — главное условие при разработке серии. Когда все купюры серии лежат рядом, они должны смотреться одной семьей и при этом быть разными, чтобы не путать деньги различного достоинства. Мне, кстати, однажды в 1992-м дали сдачу не тысячами, а двухсотрублевками — и те и другие были зеленого цвета, да и композиционно очень близки.

— Кстати, а сколько времени нужно, чтобы переделать рисунок? К примеру, фиговый листок на изображении Аполлона на сторублевке пририсовать за сколько можно?

— Месяца два понадобится как минимум. На компьютере античное достоинство закрасить несложно, но переделать гравюру — это новая работа. Так что придется мастеру брать новую металлическую пластину, садиться за стол и шаг за шагом протачивать штихелем тонкие линии.

— А цвет денег придумывают сами художники или это привилегия чиновников? И вообще почему мы напрочь ушли от советской цветовой гаммы?

— Это вообще беда, если честно. (Смеется.) С советскими деньгами было все понятно. Вот, к примеру, валяется на земле желтая бумажка, и всем сразу понятно: рубль. Ну а если она фиолетовая и красная — все, надо бегом бежать и поднимать: это двадцать пять или червонец. В этой цветовой гамме была своя традиция: на заре печатания бумажных денег (сначала ассигнаций) для борьбы с лихими фальшивомонетчиками применялась цветная бумага. Для пятирублевых ассигнаций — синяя, для десяток — красная (оттого и червонцы). Но в наши девяностые всем все надоело, решили опять пойти «другим путем» — и кому-то взбрело в голову отказаться от портретных серий денег, куда прекрасно входили и Пушкин, и Чайковский, и Суриков, и Менделеев, и Королёв, и вдобавок поменять цвета купюр. Из-за этого не сразу удавалось ответить на простой вопрос: какого цвета, например, купюра 10 000 рублей (а была она бирюзово-фиолетово-голубая, причем цвета примерно в равных пропорциях). Помимо явных цветов должны ведь быть и плавные переходы от одного цвета к другому и обратно. Сейчас по крайней мере вернулись к более-менее монохромному решению каждой банкноты, когда есть явно доминирующий основной цвет, а процент остальных значительно уменьшен.

— Что делать, если заказчик посмотрит на образец купюры и скажет, что он хотел «не такой зеленый»?

— Бывали случаи, когда «заворачивали» целую серию денег, правда, по независящим от нас причинам. Случалось так, что указы каждого нового правительства с непременно свежими идеями выходили чаще, и тогда практически готовую к тиражу серию отправляли в музей. Особенно обидно было в 92-м году, когда мы создали целую серию денег с портретами русских классиков. Пушкин, Чайковский, Менделеев и так далее. Причем у нас родилась идея не просто поместить на банкноту портрет и нарисовать красивую картинку общего, «государственного» стиля, как это было на советских деньгах с Лениным. Нужно было к каждому классику привязать определенный образ, атрибутику, связанные только с ним и узнаваемые абсолютно всеми. Мне досталось рисовать «Чайковского». Тогда я решил, что на купюре обязательно должна быть партитура «Лебединого озера» в дополнение к заявленной сцене из балета. Хотел ее сфотографировать, чтобы потом спокойно перерисовать. Но в музее М.И.Глинки мне заломили такую цену за фотосессию — мол, вы же с Гознака! — что пришлось изображение искать в других местах и довольствоваться много раз переснятой копией. Это была тем не менее невероятно удачная серия. Но в тот момент, когда оставалось только нажать на кнопку «Пуск» на печатном станке, в правительстве опять что-то поменялось — и деньги с классиками оказались никому не нужны. Наверху вдруг решили, что на купюрах должны быть «незаезженные» городские пейзажи. Хотя и с ними было не все гладко. Некоторые узнаваемые здания и сооружения или прилежащие территории часто меняли хозяев, которые, в свою очередь, особо с ландшафтом не церемонились и на скорую руку возводили рядом либо странной архитектуры здания, либо дровяные сараи, и изображения, например, храмов приходилось искать в архивной фототеке.

— Юрий Иванович, и, наконец, вопрос, который наверняка хоть раз в жизни задавал себе каждый. Реально ли создать вне стен фабрики такие деньги, которые было бы не отличить от настоящих?

— Нарисовать и напечатать-то, конечно, можно. На сегодняшней-то аппаратуре! Но любой эксперт сразу заметит, что это Вася в подвале нарисовал. Точно воспроизвести банкноту все равно не получится.

фото: Роман Орлов

ПЯТЬ СПОСОБОВ ОТЛИЧИТЬ ПОДДЕЛКУ БЕЗ УЛЬТРАФИОЛЕТА:

Поднесите банкноту к свету, посмотрите сквозь нее. На ней должно быть изображение номинала, состоящее из микроотверстий.

Посмотрите в лупу на горизонтальные полосы на оборотной стороне купюры. В них должен скрываться микротекст: повторяющееся число, соответствующее номиналу банкноты (50, 100, 500, 1000, 5000) и буквы «ЦБРФ».

При рассматривании банкноты в 1000 рублей (и всех остальных) под углом к источнику света на орнаментальной ленте становятся видны буквы «РР». В зависимости от наклона буквы будут выглядеть светлыми на темном фоне или темными на светлом фоне.

На настоящей купюре в 5000 рублей должны быть изображения рыбы, бегущего тигра, белого медведя и елового леса. Спрятана эта флора-фауна в облаке на лицевой стороне банкноты справа от памятника Н.Н.Муравьеву-Амурскому. Там же есть микроскопические буквы «РР» и «ЦБРФ».

Проверьте купюру на ощупь. Тонкие штрихи по краям, надпись «Билет Банка России», двуглавый орел и шрифт Брайля должны быть выпуклыми.

КАКИЕ ДЕНЬГИ ПОДДЕЛЫВАЮТ ЧАЩЕ:

В 2013 году лидером по количеству подделок стала купюра в 5000 рублей. По данным ЦБ, за год было выявлено 35 тыс. случаев ее подделки. До этого в течение нескольких лет любимицей фальшивомонетчиков была банкнота в 1000 рублей. Безопаснее всего брать сдачу сторублевками: за прошлый год было обнаружено всего 420 их нелегальных копий.




Партнеры