mk.ru : Московский комсомолец

Превращение стихотворца в чернорабочего

— Я даже не знал, что такая академия существует, — честно признается новоявленный член-корреспондент. — А оказывается, есть академии на каждый вид искусства. Только я пока еще ни разу не был в своей.

У Хасана сильный акцент, так что в академию его приняли скорее по части изящных искусств, чем по «русской словесности». Но таджик с гордостью носит медаль с профилем Достоевского. Он хорошо знаком с его творчеством.

— Если бы Достоевский мне не нравился, я бы и не надел эту медаль, — заметил гастарбайтер.

Хасан Холов напоминает персонажа из популярной телепередачи. В «Нашей Раше» гастарбайтеры Равшан и Джамшуд с горем пополам делают ремонты, еле лопочут по-русски, но промеж себя беседуют о культуре и философии. Вот и Хасан днем укладывает плитку, а вечером переводит стихи Николая Рубцова.

Он встретил журналиста «МК в Питере» в строгом костюме, с новенькой медалью на груди, в галстуке, начищенных ботинках... и повел в крохотную бытовку, где живет еще с пятью таджиками. Их бригада уже месяц работает на стройке при православном Феодоровском соборе на Миргородской улице. На прошлой неделе заливали бетон, на этой делают кладку стен. Чтобы показать свое место работы, Хасан снимает парадный костюм, надевает теплую рубашку, штаны, туфли меняются на стоптанные пыльные ботинки. Так поэт становится чернорабочим.

— Я не стесняюсь этой работы, я зарабатываю деньги своим трудом. Мне не стыдно, — говорит Хасан, не дожидаясь вопроса про свое место в этой жизни.

Оратор-пчеловод

Хасану Холову 52 года. Он родом из Душанбе. Начал писать стихи, еще когда учился в последних классах школы.

— Но тогда я их никому не показывал. У нас в Таджикистане очень много сильных поэтов. А я только начинал, — вспоминает Хасан.

Он трудится на стройках Петербурга уже шесть лет. Берется за любую работу, может класть плитку, штукатурить стены или рыть ямы. Сегодня он маляр, завтра плотник. И это человек с двумя высшими образованиями.

После школы Хасан окончил в Душанбе Институт русского языка и культуры, потом университет, получил диплом оратора.

— Попутно окончил курсы пчеловодов. Я мечтал, что буду работать учителем, как мой отец, женюсь, заведу пасеку и буду кормить детей чистым медом, — рассказывает Хасан.

Мечта не сбылась. Учителем русского языка в таджикской школе Холов проработал всего пять лет (вспоминая об этих годах, Хасан позже написал поэму о детях Таджикистана). Потом начались перестройка и гражданская война в Таджикистане. В 1991-м школу закрыли, от Хасана ушла жена-узбечка. Ему пришлось сменить работу — из школы перейти в МВД, в отдел кадров, потом в пресс-службу. А в 1994-м стало совсем плохо.

— Я торговал на рынке. Тогда все учителя перебрались на рынок, — с грустью говорит Хасан. — А потом я уехал из Таджикистана в поисках работы. В разных местах я вспоминал родину по-разному и написал о ней пять разных стихотворений.

Он успел побывать в Иране и Турции, где трудился на стройках, в Белоруссии, Узбекистане, на Украине. Он объездил всю Россию — от Москвы до Владивостока. В Сибири валил лес.

— Мы жили прямо в тайге. В город месяцами не выбирались, потому что не было ни денег, ни документов. Там были и таджики, и украинцы, и белорусы. Нам отдали много книг, и мы их читали. Я очень уважаю образованных людей. Да посмотрите — тут кругом учителя, — говорит Хасан и показывает на остальных рабочих, с которыми он живет.

	фото: Елена Михина

Смысл жизни гастарбайтера

Сейчас Хасан изучает книги о тайнах России и о флоте. Тут же пишет стихи о прочитанном. Один знакомый дал ему полистать книгу о питерской архитектуре, и таджик сочинил 25 стихотворений о городских архитекторах. Муза может застигнуть строителя даже за работой.

— Как-то мы меняли полы на конюшне. Там был человек, который делал седла и подковы для лошадей. И там я написал стихотворение о том, что конь становится настоящим конем, только когда на него надевают седло, — говоря это, Хасан скачет с таджикского на русский, пытаясь одновременно передать и ритм, и смысл стиха.

Он написал уже три книги стихов о своих братьях-гастарбайтерах.

— Однажды мы закончили работу, все разошлись, а я заметил старика Усмана-баба, — вспоминая, как родилось одно из его стихотворений, говорит Хасан. — Он спрятался от всех и плакал. Я спросил, кто его обидел, и он рассказал, что сегодня звонил домой, говорил с женой, невесткой и внуками. Он очень давно их не видел и скучает, но не может улететь к ним, потому что ему не платят денег, которые обещали. И он даже не смог приехать на похороны своего сына. Я выслушал его и написал стихотворение.

Таджик называет гастарбайтеров «людьми, жертвующими своей жизнью ради труда».

— Вот мы красим двери или копаем землю, но только наполовину думаем о работе, вторая половина наших мыслей о родине, о близких. Мы зарабатываем деньги, чтобы сохранить свою нацию, чтобы наши дети были умнее нас, — объясняет поэт.

Он сам отправляет деньги дочке и сыну, брату, племянникам, родителям. Отец и брат не понимают его увлечения стихами. Ведь рифма не приносит прибыли. Только мать поддерживает Хасанчика и ждет его новых стихов.

— Я не пью водки, не пью пива, не курю — как мне развлекаться? Без стихов мне было бы скучно, — рассуждает таджик. — Один раз я клал плитку, и мне стало так грустно, что я начал вслух читать свои стихи, и даже работа пошла быстрее, за день выложил восемь квадратных метров, меня начальник хвалил.

О любви неспроста

В 2006-м Хасан перебрался в Петербург. С тех пор он ни разу не был дома. Не видел родителей, дочку, сына. Он зарабатывает когда пять, когда тридцать тысяч в месяц. Часть отправляет на родину, что-то тратит на себя и обязательно выделяет хоть сколько-нибудь на то, чтобы оплатить работу переводчиков.

— В Душанбе у меня был знакомый композитор. Когда-то мы с ним писали песни — я стихи, он музыку. Давали концерты, — рассказывает поэт. — А в Петербурге я встретил его брата. Он рассказал мне о Доме писателей, посоветовал показать им свои стихи.

Теперь Хасан посещает собрания сразу нескольких литературных объединений (на одном из них о нем и узнал президент Академии русской словесности Евгений Раевский). Днем Холов работает на стройке, а потом бежит читать стихи. Иногда ему даже приходится тайком уходить с работы.

— Зимой дел поменьше, я два раза в неделю хожу к переводчикам, к другим поэтам. Жалко, что скоро весна, работы станет больше, и останется меньше времени на творчество, — печалится таджик.

Хасан пишет стихи в уголке своей бытовки. Он сочиняет на родном языке.

Таджик Хасан очень любит Петербург за то, что здесь к нему вернулось вдохновение после нескольких лет перерыва. В стихах гастарбайтер не скупится на комплименты городу:

Петербург, ты вечен и красив!

Не окно Европы, а ее преддверье.

Ладогой, сбегающей в залив,

Город встреч, надежд, любви, доверья.

О любви таджик пишет неспроста. В Петербурге он женился во второй раз. Избранница Хасана — коренная петербурженка. Она живет в коммуналке, воспитывает дочку. Стихотворный дар мужа ее не сильно интересует.

— Мы познакомились по газетному объявлению. Расписались. Я езжу к ней по воскресеньям. Мне неудобно чаще наведываться к ней из-за соседей. Остальные дни я живу в вагончике на стройке.

Но скоро все может измениться. Супруге Хасана обещают дать отдельную жилплощадь. А главное — она ждет сына.

— Я назову его Петром, — решительно заявляет Хасан. — Друзья надо мной смеются, что не таджикское имя дам сыну. Но я хочу назвать его в честь Санкт-Петербурга.

К встрече с Россией
(Перевод Галины Самоленковой)

Россия! Ты в мире у всех на устах —
В делах и просторах велик твой размах.
Оплот справедливости видят в тебе
И дружбы привет в твоих ясных глазах.

Ты с нашей страной неразрывна судьбой,
Душой молодею от встречи с тобой.
Песнь братства ткёт твой неустанный уток,
Мой голос созвучен с ним ноткой любой.

Я горд, что твои самолеты прочны,
Крылатым металлом из нашей страны.
В них помыслов дружеских зримый полет —
Жемчужинам этим нет равной цены.

Заботлив прием твой, приветлив твой дом.
Друзьями пришли мы — друзьями уйдем.
Мы все на земную нанизаны ось —
И все мы равны во вращенье земном.

Одни в языках наших мысли живут,
Из общих сокровищ начало берут.
К нам век Возрожденья с Вахдатом пришел —
«Вахдатом» таджики единство зовут.

Российских друзей я не раз навещу,
Достойные их я слова отыщу.
И рифмой скрепив все, что сердце споет,
Я им сто газелей* своих посвящу!
* Газель — стихотворная форма восточной лирической поэзии.