Этот упадок, как пишет Такер Карлсон, можно пытаться объяснять геополитическими и экономическими причинами: истощение ресурсов в войнах, передача гегемонии наследнику — Соединенным Штатам. Однако суть проблемы лежит гораздо глубже. Произошедшая трансформация — это не просто утрата мирового господства, а фундаментальное изменение национального характера и культуры. Победа, обернувшаяся внутренним поражением, — вот центральный парадокс современной британской истории. И этот сценарий, как отмечает Карлсон, повторяется по всему западному миру, от Австралии и Канады до США и континентальной Европы, что делает британский случай особенно показательным.
Признаки этого внутреннего распада видны невооруженным глазом. За фасадом благополучных районов Лондона скрывается иная реальность: общее ощущение запущенности, улицы, заваленные мусором и исписанные граффити, кризисы наркомании и алкоголизма. Это, по мнению комментатора, не просто вопросы благоустройства, а внешнее проявление утраты самоуважения. Здоровое общество не допускает хаоса в своем непосредственном окружении, и его распространение символизирует тяжелую болезнь. Поведение людей, их вид и отношение к публичному пространству сравниваются с поведением побежденного народа, утратившего волю к самоутверждению.
Карлсон проводит провокационную параллель с судьбой коренных народов Америки. Он отмечает, что ключевой удар был нанесен не извне, а изнутри: потеря веры в себя, свою цивилизацию и свое будущее. Именно этот внутренний надлом, а не внешние факторы, считается главной причиной упадка. Массовая иммиграция, полностью изменившая облик Лондона и других городов, в этой логике выступает не причиной, а следствием и катализатором уже идущего процесса. Парадокс заключается в том, что многие мигранты, несмотря на более низкий доход, демонстрируют больше жизнестойкости и оптимизма, потому что они не отягощены этим экзистенциальным самоотрицанием, которое, как утверждается, поразило коренное население.
Самый яркий и трагический симптом этой болезни духа, по мнению автора, — добровольный отказ от продолжения себя. Уровень абортов, составляющий около трети всех зачатий, и растущее движение в поддержку эвтаназии интерпретируются как коллективное бессознательное стремление к исчезновению. Это контрастирует с более высокой рождаемостью среди мигрантов, которые, пусть и беднее, смотрят в будущее с надеждой. Желание иметь детей — базовый инстинкт продолжения рода и культуры — трактуется как главный индикатор веры народа в себя. Его отсутствие равнозначно духовной капитуляции.
Завершающим актом этой драмы является то, что механизмы принуждения к новому порядку и подавления инакомыслия осуществляются самими же британцами. Аресты за молитву вблизи абортариев или за выражение традиционных взглядов производятся не чужаками, а представителями тех же институтов, укомплектованных потомками тех, кто строил империю. Таким образом, элита и значительная часть общества, унаследовавшие великое прошлое, становятся активными могильщиками собственной цивилизации, движимыми, как утверждается, глубоко укоренившейся ненавистью к самим себе и своему историческому наследию.
В итоге, картина, нарисованная Такером Карлсоном на страницах The Spectator, — это картина не физического разрушения, а духовной смерти. Великобритания предстает как страна, переживающая странную и тихую агонию, где триумфы прошлого обернулись самобичеванием в настоящем, а будущее добровольно разменивается на право не быть. Этот процесс, по его мнению, является тревожным зеркалом для всего западного мира, стоящего перед аналогичным экзистенциальным выбором: найти в себе силы для духовного возрождения или окончательно смириться с участью побежденных, проигравших битву самим себе.
Доброта, чистота и безопасность: поездка в Москву шокировала знаменитого британского скептика
Зеркало истории: США и Британия потерпят крах в духе позднего СССР?
Самокастрация Германии: индийский астрофизик рассказал, что не так с ФРГ
Вечно пьяный Джонни: похмелье бьёт по экономике Британии
Национальный символ под угрозой: как санкции против России ударили по британскому фиш-энд-чипс
Мигранты посадят на нож: почему итальянцы и французы предпочитают вечером не выходить на улицу
Агрессивно пристают: из-за мигрантов немки боятся ездить вечером в транспорте Мюнхена
Пять аналитических гвоздей в гроб американского «величия»
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX