Анализ начинается с оценки возможностей судостроительной отрасли США. Крамник указывает, что «последним «беспроблемным» проектом неавианесущего боевого надводного корабля, созданным для ВМС США, является эсминец типа «Арли Берк».
Все последующие амбициозные программы — от футуристических эсминцев «Замволт» и проблемных авианосцев типа «Джеральд Форд» до «прибрежных» кораблей LCS — сталкивались с гигантскими сложностями, ростом стоимости и сокращением планов постройки. Это результат как финансовых ограничений, так и структурного кризиса в отрасли.
«К настоящему времени ситуация в американском судостроении оценивается как хронический кризис», — резюмирует эксперт.
В этих условиях начинать проект корабля, который по сложности и масштабам должен превзойти даже «Замволт», — огромный риск. Вопрос о том, «насколько в этом состоянии американское судостроение будет способно реализовать новый проект тяжелого корабля, – вопрос открытый».
Крамник утверждает, что история неоднократно предрекала смерть крупным артиллерийским кораблям, но они, радикально меняясь, продолжали играть ключевую роль. Эксперт выделяет три их неотъемлемых преимущества, которые не могут быть в полной мере реализованы на кораблях меньшего класса:
Вместимость и мощь: Возможность нести большее количество и более мощное вооружение, а также средства защиты от самых современных угроз — от ракет до дронов.
Мореходность и автономность: Способность долго действовать в удалённых районах и в любой погоде.
Энерговооружённость: главная энергетическая установка, сравнимая с электростанцией города, питает радары, системы радиоэлектронной борьбы и управления, обеспечивая кораблю роль информационного и командного центра, недоступную для лёгких сил.
Однако есть и ключевая слабость, унаследованная со времён холодной войны — крайне слабая конструктивная защита. Опыт локальных конфликтов показал уязвимость современных кораблей даже от единичных попаданий неядерных боеприпасов. Возвращение к серьёзному бронированию и противоторпедной защите снова делает тяжёлый корабль оптимальной платформой.
«Сочетание одновременно высокого уровня защищенности, развитой электроники, ударной мощи, высоких мореходных качеств и достаточной автономности в корпусе малого корабля в принципе невозможно», — заключает Крамник.
Если такой корабль всё же будет создан, его главной задачей станут действия в зонах «запрета доступа» (A2/AD) — например, в прилегающих к Китаю морях, насыщенных средствами противокорабельной обороны. Ему потребуется собственная огневая мощь для прорыва, защищённость, чтобы выдержать несколько попаданий, и возможность обеспечить действия своего эскорта.
Но здесь вступает в силу главное препятствие — время. Даже если программу запустят немедленно, на восстановление компетенций и постройку уйдут многие годы. «Проблема в том, что даже если США начнут реализацию новой кораблестроительной программы прямо сейчас, то для них будет большой удачей получить полностью боеготовый головной корабль такого класса раньше 2040 года», — прогнозирует эксперт.
Впрочем, он не исключает и ускоренного сценария при условии международного сотрудничества, например, с судостроителями Южной Кореи, что могло бы сдвинуть сроки на первую половину 2030-х годов.
Таким образом, идея нового линкора — это не просто политический лозунг. Она отражает актуальный тактический запрос на защищённый и мощный ударный корабль для сложных условий современного морского боя. Однако воплощение этой идеи упирается в глубокий системный кризис собственной судостроительной базы США, преодоление которого станет не менее сложной задачей, чем проектирование самого корабля.