МК АвтоВзгляд Охотники.ру WomanHit.ru

Старейший хирург России 90-летняя Алла Левушкина проводит до ста операций в год

Век боли не видать

Она училась во 2-м Московском медицинском институте, когда тот еще носил имя Сталина. Ее первой из студентов взял ассистировать на операцию академик Борис Петровский.

В Туве до отдаленных кочевий она добиралась верхом на лошади. Работая в санитарной авиации, перескакивала из самолета в машину в окружении волков.

Мало кто может похвастаться 68-летним рабочим стажем, тем более если он прошел практически на передовой.

В 2014 году ей была вручена награда всероссийской премии «Призвание» в номинации «За верность профессии».

И ныне ее день расписан по минутам. Рязанскому хирургу Алле Ильиничне Левушкиной в мае исполнится 90, а она до сих пор оперирует и о выходе на пенсию не помышляет. Алла Ильинична ведет прием в поликлинике и оперирует в Рязанской городской клинической больнице №11.

О своем пути в медицину, о страхах и преодолениях, о сложных операциях и необычных подарках легендарный хирург рассказала «МК».

Хирург Алла Ильинична Левушкина: «Во время операции вообще не устаю».

Рабочий день доктора Левушкиной начинается в 9.30 в поликлинике. Причем около ее кабинета всегда стоит очередь. Пациенты стараются попасть именно к Алле Ильиничне. «Есть результат — поэтому и идут», — коротко комментирует врач.

В старейшем хирурге — 152 сантиметра роста, на вид хрупкая, невесомая женщина, но взгляд цепкий, а руки сильные.  

— В 11.30 я уже в больнице, где работаю на полставки, — рассказывает о своем распорядке дня доктор. — Делаю перевязки, смотрю поступающих больных. Потом иду на операцию. Наши проктологические операции идут последними. За неделю приходится делать 3–4 операции.

Также Алла Ильинична помогает во всех сложных операциях коллегам. Оперативные вмешательства предварительно обсуждаются на конференции. Мнение доктора Левушкиной бывает решающим.

Раньше, оперируя, чтобы дотянуться до больного, Алла Ильинична вставала на специальную подставку. Теперь коллеги ей подкатывают стул на колесиках, при этом, улыбаясь, говорят: «Карета подана».

Для молодых медиков Алла Ильинична Левушкина — королева хирургии. Шутка ли, за плечами у старейшего врача — более 10 тысяч операций. Она и наставник замечательный. Охотно учит молодежь выполнять геммороидэктомию, накладывать колостому.

Однажды один из коллег в порыве благодарности обнял крепко доктора, расцеловал. А потом удивлялся, что это она вздохнуть не может? А у Аллы Ильиничны оказались сломаны три ребра… Но доктор на молодого коллегу зла не держит.

Когда спрашиваю, надо ли хирургу иметь особый талант, Алла Ильинична говорит: «Ему руки нужно иметь хорошие. Хирургическое вмешательство — это рукоделие. А голова на плечах нужна всем без исключения врачам».

Доктора Левушкину тяготит чрезмерное внимание со стороны журналистов. «Отвлекает от главного, — объясняет Алла Ильинична. — Мне слава не нужна, главное, чтобы у моих больных не было осложнений».

Она вообще живет по принципу: болтовня бесполезна — малословие не вредно. А правду, невзирая на лица и должности, надо говорить человеку в лицо.  

И сколько бы ни твердили, что хирургия — больше для мужчин, что она требует колоссальных затрат, как физических сил, так и душевных, у доктора Левушкиной ответ один:

— Я как скаковая лошадь: иду в больницу, еле ноги волочу, но, как только вхожу в операционную, тут же преображаюсь, получаю заряд энергии. Во время операции вообще не устаю.

В Туве в кочевья к больным доктор добиралась верхом на лошади.

«В хирурги окрестил академик Петровский»

А ведь в детстве Алла Ильинична мечтала стать геологом.

— Отец у меня был лесоводом, много времени я проводила в туристических походах. Любила природу, животных, цветы. Хотела заниматься поиском и оценкой полезных ископаемых, осваивать новые территории. Но потом мне в руки попались «Записки врача» Вересаева, и я заболела медициной.

Школу Алла Левушкина окончила в победном 1945 году. Приехала поступать в Москву, и тут выяснилось, что во 2-й медицинский институт берут только с московской пропиской. С подругой они подались в Днепропетровск. Выяснилось, что и здесь не ждут иногородних. Общежитие местного меда было разрушено, в потолке проглядывало небо.

В Рязань возвращались на подножке поезда, так как билетов не было. Чтобы не терять попросту год, Алла поступила в Рязанский педагогический институт на естественный факультет. В одной группе с ней оказалась москвичка Вера Пономарева, которая, как выяснилось, тоже мечтала стать врачом. Весь год Вера жила в семье Левушкиных, а на следующий год ее родители прописали к себе в московскую квартиру Аллу. Путь в столичный мед был открыт. Конкурс был запредельный. Девушка слышала за спиной: «Куда эта «деревня» лезет?» Но Алла еще тот оловянный солдатик. Взяла и с ходу набрала необходимые 16 баллов, а подруга не попала в список студентов. Вере не хватило баллов, ей предложили учиться в Саратовском мединституте.

— Как было после этого возвращаться в дом Пономаревых? — спрашивает сама себя Алла Ильинична. — Стала ночевать на вокзале. Однажды в зале ожидания встретила знакомую своей мамы, та, сжалившись, пригласила жить к себе. А у нее самой была лишь небольшая комнатка.

В свой угол девушка пробиралась поздно вечером, а до этого готовилась к занятиям в библиотеке или анатомичке.

Потом Алле чудом удалось выбить общежитие. Послевоенные годы были голодные. Студенты жили в складчину. В общий котел шло все то, что присылали им родные из дома: картошка, крупы, соленья.

— Нередко голодали, — признается Алла Ильинична. — Потом нам стали выдавать талоны на питание, а также паек, в который, кроме продуктов, входил литр спирта. Мы тут же несли спиртное на базар и выменивали его на хлеб.

Однажды студентка Левушкина не удержалась и выменяла спирт на капроновые чулки. Каково же было разочарование девушки, когда вскоре они порвались.

Но на танцы бегать все равно было некогда, все свободное время Алла занималась.  

— Первый раз оказавшись в морге, не упали в обморок?

— Мне противно было. Я вообще анатомию никогда особенно не любила. Но что делать? Объединялись в группы по четыре человека и препарировали. Гораздо больше мне нравились топографическая анатомия и оперативная хирургия.

Уже с третьего курса Алла Левушкина стала ходить в кружок по хирургии, который на базе 4-й горбольницы вел академик Борис Петровский — будущий министр здравоохранения СССР.

— Помню, собрались со студентами, все хотели помогать легендарному хирургу. А он вдруг показал на меня и сказал: «Сегодня ассистировать мне будете вы!» А я всегда тщательно убирала под шапочку волосы. Стараясь походить на хирургов, засучивала рукава, завязывала сзади халат. Принесли мне подставку, и я встала к операционному столу. К тому времени мы уже умели узлы вязать, нитки подавать, накладывать зажимы. На той операции по удалению рака молочной железы я стояла вторым ассистентом, первым ассистентом студентов не ставили. Кровь брызнула мне в лицо, и академик Петровский в шутку сказал: «Ну вот, я окрестил вас в хирурги. Теперь дороги назад нет».

Об академике Петровском у Аллы Ильиничны сохранились самые теплые воспоминания. Борис Васильевич, зная, что у студентов нет лишних денег, частенько платил за всех кружковцев в трамвае. А бывало, что и подкармливал соевыми пирожными.

Уже с третьего курса института Алла стала ходить в кружок по хирургии.

«Доктор, вас же волки сожрут!»

Когда нужно было выбирать специализацию, у Аллы Левушкиной сомнений уже не было. Единственная из своей 12-й группы она выбрала хирургию.

— Как получилось, что после окончания вуза, несмотря на то, что вас оставляли работать в Москве, вы уехали в далекую Туву?

— Глупые с подругой были, — говорит резко, будто режет, Алла Ильинична. — У подруги, Оли Кокориной, отец работал в 1-м медицинском институте, звал нас на кафедру патофизиологии. Но куда там! Нам казалось, чем труднее, тем лучше. Оля хотела поехать на Алтай, а я — на Дальний Восток, подошли к карте, увидели, что посередине находится Тува, туда и поехали.

Выпускницы столичного вуза попали на работу в районный центр Шагонар, который тувинцы называли Улуг-Хем. В Кызыле, расположенном в 115 километрах, находился географический центр Азии.

Молодым врачам выделили половину дома, который стоял около больницы.

Это была настоящая глубинка. Тувинцы жили тем, что разводили овец и лошадей. Горные хребты сменялись степными участками. Ни железных, ни автомобильных дорог не было. Врачам до кочевнических хозяйств приходилось добираться верхом.

В Туве Алла Ильинична провела свою первую самостоятельную операцию.

— Больной был с кишечной непроходимостью, — вспоминает доктор. — Операцию проводили под местным обезболиванием. Под рукой была книга «Неотложная хирургия» Лежара, с ней и сверялись. Все сделали как надо. Я до сих пор помню, что больного звали Гошей. Он потом как-то спас нам с подругой жизнь — остановил лошадей, когда они понесли.

По признанию доктора Левушкиной, в крае, где в один узел сплелись традиции шаманизма, буддизма и быт русских староверов, было очень интересно работать. Здесь молодой врач поняла смысл тувинской поговорки: «Без воли — силы нет, без соли — вкуса нет».

— Тувинцы преклонялись перед хирургами, считали, что истинные врачи — те, кто режет, работает скальпелем, — рассказывает Алла Ильинична.  

— Но, отработав положенные три года, вы вернулись в Рязань?

— Нужно было помогать родителям. А Рязань — моя родина, здесь мои корни.

На полке в память о Туве появились фигурки из агальматолита, подаренные местными мастерами. А Алла Левушкина после ординатуры стала работать в областной больнице имени Семашко и одновременно в санитарной авиации.

К областной больнице были приписаны самолеты Ан-2 и вертолеты Ми-2. Если в одном из районов предстояла сложная операция, на помощь вызывали областных хирургов и анестезиологов. Маститым хирургам частенько не хотелось лететь в отдаленный район, они посылали на вызов молодежь. В авангарде чаще всего оказывались Алла Левушкина и Владимир Ильин, который учился в ординатуре. Вот только опытному врачу-консультанту за такие выезды платили по 5 рублей, а молодым врачам — по 50 копеек.

Но, по признанию Аллы Ильиничны, это был хороший опыт. Оперировать приходилось в чистом поле, под дождем, в конюшне. Однажды грудную клетку больному, у которого был самострел в легкое, зашивали прямо в сарае. Транспортировать его в таком состоянии было невозможно.

Нередко санитарный самолет приземлялся на небольшие расчищенные площадки прямо в лесу. Однажды при снижении летчик заметил, что импровизированный аэродром окружен стаей волков.

— Пилот не хотел сажать самолет, говорил: «Доктор, вас же волки сожрут!» А я выросла в мещерских лесах, зверей не боялась. Кричу ему: «Сажай!» Приземлились, вскоре за нами подошла машина, ее подогнали прямо к самолету, и я быстренько в нее перескочила.

Доктор Левушкина больше всех из хирургов моталась по области. Летчики шутили: «Алле так же, как пилоту, надо выдать значок за часы налета».

В санавиации приходилось оперировать и в чистом поле, и в конюшне.

«Специальность как раз по росту»

А врач-универсал, у которой был за плечами десятилетний стаж, брала уже новую высоту.

Когда в областную больницу пришла путевка на курсы по проктологии, никто из врачей не хотел ехать учиться. Уж больно специальность считалась непрестижной.

— Никто в Рязанской области проктологией не занимался, а пациентов было много, — говорит, в свою очередь, Алла Ильинична. — Я помню, поступил к нам больной со свищом прямой кишки. Никто не знал, что с ним делать. На всю область не было ни одного проктолога. Когда узнала, что путевка на курсы по проктологии обошла все областные и районные больницы, но так и осталась невостребованной, поняла: надо ехать.

Решение о направлении Левушкиной на курсы принимали на совещании. Один из врачей областной больницы заметил: «У Аллы Ильиничны рост полтора метра, самый подходящий. Ей только проктологией и заниматься». И вопрос со специализацией был решен.

После четырех месяцев учебы, с 1961 года, Алла Ильинична единственная в области стала делать операции по проктологии. Чаще всего это были запущенные случаи, связанные с опухолями. Это сейчас у хирургов есть сложная аппаратура и уникальные инструменты, а в те годы операции приходилось делать практически на ощупь.

— Наукой никогда не хотели заняться?

— Мне казалось, что это все повторение старого. Чтобы заниматься наукой, нужно иметь такую голову, чтобы действительно что-то изобрести. Так что я оставалась практиком.

Всю жизнь доктор Левушкина посвятила хирургии. Замуж она так и не вышла. Все мои расспросы о личной жизни Алла Ильинична решительно пресекает: «На вопросе о женихах я ставлю точку. Скажу одно — были и любовь, и ухажеры, но как-то не сложилось».

Единственная родная душа — брат, поэт Анатолий Левушкин, окончил Литературный институт имени Горького и долгие годы жил в Архангельске. Уехал в 1964 году к Белому морю, и, захваченный морской стихией, так и остался жить на Севере. Только в 2001 году, согласно завещанию, его привезли хоронить в Рязань, на Скорбященское кладбище.

Сейчас самый близкий для Аллы Ильиничны человек — это настоятель храма Александра Невского отец Петр (Кравцов).

— Он мой духовный наставник. До 62 лет я была воинствующим атеистом, читала труды философов. А мама, которая окончила гимназию, была очень верующим человеком. Она преподавала в школе, а когда стали заставлять с детей снимать крестики, она переквалифицировалась в бухгалтеры. Мама переживала, постоянно молилась за меня. Она-то и познакомила меня с отцом Петром. Два года я несла атеистическую чушь, а он меня терпеливо выслушивал. Постепенно и я пришла к вере. Стала ходить в церковь, одно время была старостой.

Алла Ильинична признается, что с опытом поняла, что медицина и религия тесно связаны друг с другом. Она постоянно молится за своих больных, а за особо тяжелых — заказывает обедни.

— И мне Бог дает силы жить и работать. Когда больные говорят мне спасибо, я отвечаю: «Благодарите больше Бога, чем меня». В моей практике было немало чудодейственных случаев исцеления.

Сейчас Алла Ильинична живет с парализованным двоюродным племянником. Ухаживает как за инвалидом, так и за целой армией кошек.

— Дома у меня живут Малыш, Гоша, Лада, Муся… И на улице еще шесть усатых-полосатых. Но также я обожаю собак, меня каждая псина в округе знает. Пока всех не покормлю, не захожу с работы домой. 

Долгие годы в доме у доктора Левушкиной жила Каштанка, помесь дворняги с лайкой. Алла Ильинична лечила и свою собаку, и всех соседских псов. А вот прооперировать собаку она решилась лишь однажды.

— Делала ей резекцию кишки. Когда собака вышла из наркоза, я ее обняла за шею и расплакалась. Больше я не бралась оперировать животных, — признается доктор.

Доктор Левушкина: «Хирургическое вмешательство — это рукоделие».

— Ни разу не пожалели, что выбрали профессию врача?

— Я никогда ни о чем не жалею. Сначала верила в судьбу, была фаталистом, а теперь верю в Бога. 

— Врачи изменились со временем?

— Общество изменилось, и врачи изменились. Сейчас люди знают цену деньгам, а деньги — это такая вещь, которая никогда не имеет конца… А мы в свое время работали, получая только зарплату. Поэтому трудились всегда на полторы ставки. Больные нам деньги никогда не давали. Мы жили легко и свободно.

— Что сейчас читаете?

— На книги времени нет. Уже много лет выписываю газету «Советская Россия». Вот ее читаю регулярно.

В 2001 году доктор Левушкина из областной больницы перешла на работу в клиническую больницу №11. Удивительно, но, несмотря на огромный стаж и авторитет, Алла Ильинична до недавнего времени не имела никаких почетных званий и наград. Даже высшую врачебную категорию она подтвердила позже всех в отделении. «Некогда было бегать, бумаги собирать, по кабинетам их носить», — объясняет доктор.

В советское время ей мешала беспартийность. Когда активистка из парткома подкатила к ней с предложением стать кандидатом в члены КПСС, доктор заметила: «Не готова пока. К тому же к Коммунистической партии у меня много вопросов». От Левушкиной отстали, правда, и по служебной лестнице продвигать не стали. Лишь на короткое время она стала заведующей проктологическим отделением, но вскоре уступила это место более молодому и амбициозному врачу.

И только в 2014 году премьер-министр Дмитрий Медведев вручил Алле Ильиничне награду всероссийской премии «Призвание» в номинации «За верность профессии». Зал аплодировал ей стоя.

— Для меня эта награда стала полной неожиданностью, — признается врач. — Статуэтка в виде рук с кристаллом стоит у меня на столе. К награде выдали денежную премию в размере один миллион рублей. Заплатила с этой суммы 13% подоходного налога. 100 тысяч отдала дочери отца Петра — женщина попала в трудную жизненную ситуацию. По 50 тысяч вручила всем племянникам. Накупила подарков, одарила друзей. Оставшиеся 600 тысяч положила на сберкнижку.                       

— Какие вам обычно дарят подарки?

— Мне постоянно дарят цветы, но домой я их не уношу, оставляю в отделении, чтобы радовали врачей и медсестер. Раньше у меня весь шкаф был заставлен духами «Красная Москва», потом — хрустальными вазами. Сейчас все чаще несут продукты. Недавно, например, принесли забитого кролика. Я не смогла его съесть, отдала племяннице. А самым оригинальным подарком была корзина, сплетенная из конфет. Она вся была наполнена вкуснейшими сладостями. Тяжелая — невозможно. Я ее поставила на общий стол, сладости ели и наши доктора, и те, что приходили из других отделений. Потом в течение недели мы разобрали на конфеты и саму корзину.

Получайте вечернюю рассылку лучшего в «МК» - подпишитесь на наш Telegram

Самое интересное

Фотогалерея

Что еще почитать

Видео

В регионах