Но в 2025 году громкие призывы сами по себе уже не работают. Рожают не «потому что надо», а когда готов — психологически, физически, финансово, эмоционально. Там, где женщина и мужчина чувствуют опору, дети появляются чаще, чем там, где их убеждают долгом.
Политолог Инна Ямбулатова связывает демографические проблемы с экономической моделью и закредитованностью семей. По её словам, страх потери дохода остаётся ключевым барьером для рождения детей.
Материнский капитал и пособия, безусловно, помогают тем, кто и так готов становиться родителями, но почти не влияют на сомневающихся или откладывающих появление ребёнка «до лучших времён».
«Женщина, рождающая ребёнка, выполняет важнейшую государственную функцию — она создаёт человека. Именно поэтому государство обязано выстраивать систему компенсаторных мер, которая позволит женщине не бояться материнства. Страх — главный барьер к рождению детей. И этот страх носит рациональный характер, — считает политолог Инна Ямбулатова. — Современные женщины, особенно достигшие определённого социального уровня, боятся потерять то, чего они добились. Этот страх нужно обязательно снимать».
Миллион после родов — красивый лозунг
В марте 2025 года была утверждена новая национальная стратегия до 2036 года, где прописаны меры по поддержке семей, укреплению института семьи и стимулированию рождения детей. Сохраняется и традиционная помощь семьям — от материнского капитала, который в последние годы увеличивался, до региональных выплат, льготных семейной ипотеки и пособий на нескольких детей.
В 25 регионах, согласно официальным данным, уже появились «положительные демографические тенденции».
Однако после того, как российская статистика в середине прошлого года перестала публиковать ряд ключевых показателей по демографии, возможность внешнего анализа весьма ограничена. Оптимистичная риторика усилилась именно в тот момент, когда проверка её истинности стала затруднена.
В декабре 2025 года президент отметил, что уже принятых мер «недостаточно»: начиная с 2026 года работодатели смогут платить сотрудникам до 1 млн руб. за рождение ребёнка, а показатель рождаемости учитывается в оценке KPI региональных властей.
На деле социологи фиксируют рост тревожных настроений. Молодые семьи боятся не столько отсутствия денег здесь и сейчас, сколько невозможности планировать жизнь на годы вперёд: жильё, работу, здоровье, образование. В этих условиях продление рода воспринимается не как радость, а как риск.
Те же работодатели ждут от молодых родителей полной отдачи и не готовы подстраивать под них рабочие процессы. Миллион после родов от фирмы — красивый лозунг, но откуда взять эти деньги? Только из кармана потребителей, повышая цену на продукцию. То есть одной рукой хозяин выдаст этот миллион, а второй сразу же заберет.
Само государство слишком долго делало ставку на точечные выплаты, не меняя общую среду — рынок труда, доступность медицины, уверенность в завтрашнем дне.
Общество же нередко требует от женщин одновременно и карьерных успехов, и идеального материнства — сочетание, которое трудно выдержать без внутреннего конфликта.
«Я, например, категорически против того, чтобы матери отдавали в ясли детей моложе трех лет, — продолжает Ямбулатова. — Нарушение связи матери и ребенка – это не в интересах, прежде всего, самого ребенка, формирования его иммунитета. Ясли допустимы только в одном случае, когда у женщины труднейшая жизненная ситуация, и другого выхода нет, когда ей приходится тяжело работать и ее некому прокормить. И именно в этих случаях государство обязано подставить плечо».
– К тому же до тех же трех лет ребенок психологически не может ощутить контуров своего тела без материнского прикосновения, — продолжает эксперт. — Он «слышит» свои контуры только тогда, когда мама к нему прикасается. А ясли — это передержка, а не забота.
— Но ведь ясли были придуманы ещё в социально ориентированном Советском Союзе?
— Да, и это было сделано для того, чтобы вытолкнуть женщину побыстрее на работу, потому что нужно было восстанавливать народное хозяйство после войны, а мужчин не хватало. Женщина была не матерью, а трудовой единицей. Но, исходя из интересов детей, это безусловно насилие. Сейчас другие времена, и допустить такого нельзя.
— Ну, а что делать, или вы думаете, что работодатель действительно на добровольных началах будут выплачивать миллион мамам, которые не работают, не приносят доход фирме? Работодателю-то какое дело до чужих детей?
— Это как раз тот вопрос, который относится к социальной политике, которая является частью демографической политики, а та, в свою очередь, строится на экономической политике.
Сегодня семьи живут в условиях высокой закредитованности. Общая задолженность граждан перед банками превышает 30 трлн рублей, значительная часть этих людей — семьи с детьми. В таких условиях говорить о рождении третьего или четвёртого ребёнка крайне сложно. Это означает, что проблема лежит в сфере кредитно-денежной политики и развития реального сектора экономики.
Экономическая политика должна быть ориентирована на создание рабочих мест и рост доходов семей. В первую очередь — доходов мужчин как глав семей. Женщина должна быть уверена, что может уйти в декрет, не обрекая семью на финансовую нестабильность.
Женщины не думают о туфлях и платьях
— 400 тысяч анонимных анкет на тему, почему замужние идут на прерывание беременности, было обработано Минздравом. Основная причина — закредитованность, ипотека, — продолжает Ямбулатова. — Надо что-то менять. Видите, мы потянули всего лишь за какие-то ясли, а вышли на кредитно-монетарную политику. О чем это говорит? О том, что реальный сектор экономики не развивается и не растет. Нет дешевых, инвестиционных прежде всего денег.
Нет системной рождаемости, есть какие-то ее остатки. При этом я знаю мало женщин, которые говорят, что хотят только саморазвития. Чем старше женщина становится, тем больше она начинает разделять традиционные ценности. Может, до 20-30 лет она и планирует какую-то карьеру, но с возрастом женщина начинает понимать, что есть подлинная ценность, а все остальное — уже неважно, ей становится все равно, какие у нее туфли или платье. Она расставляет приоритеты. Семья — это важно. Здоровье детей — важно.
Я уверена, что и у государства, и у народа, и у женщин одинаково совпадает мнение о том, что женщины хотят рожать. Любое исследование ВЦИОМ открываешь, и там про это написано. У русских женщин есть потенциал становиться многодетными матерями. А государство должно помочь реализовать им это желание.
— Так откуда брать средства?
— Самый дорогой нацпроект у нас — это «Семья», он стоит 20 триллионов. Смотрим структуру расходов. И видим, что из 3,5 триллионов уже по первому году почти 1,7 уходит напрямую банкам. Семья их даже не увидит. Это возмещение ставки по семейной ипотеке. Большая часть нацпроекта уйдет именно на обслуживание банковских кредитов. Получается, что банку выгодно, чтобы ставка продержалась высокой, чтобы как можно больше и на долгий срок было взято ипотек. Это гарантированный доход. Строительный жилищный рынок надувает инфляционный пузырь. Ипотека разогнала инфляцию и цены на квартиры, а потом на все остальное.
Жилье раздавать даром
— Хорошо, но откуда тогда семьям, тем более многодетным, брать деньги на жилье?
— Я уверена, что нужно выдавать натуральное жилье не через банковские инструменты, а напрямую. Сначала десятидетным всем закрыть кредиты на ипотеку. У нас их немного, примерно тысяча семей.
Потом девятидетным и так далее… Когда дойдем до семей с пятью детьми, они, понимая, что им стало финансово легче, соберутся за шестым. И пусть квартиру для пятидетных сдают обратно в государственный фонд, а ее получит следующая семья. Массовое строительство таких квартир решается путем внесения двух-трех строчек в Градостроительный кодекс. И вот так, идя сверху вниз, мы постепенно закрываем потребность в жилье для всех многодетных страны. На мой взгляд, в 2025-м году достигнуто главное — изменилась парадигма. Во-первых, признана губительность адресного подхода в демографии, признан справедливым прогрессивный подход к поддержке многодетных. Также зафиксирована необходимость поддержки каждого ребёнка — третьего и каждого последующего, регионы доказали эффективность снижения абортов при уходе частного сектора. Подход признан верным, сопротивление — чисто ведомственное.
— Как вы считаете, почему у нас закрыли статистическую информацию по демографии?
— В западных аналитических докладах всё чаще фигурирует термин «демографическая слабость России». Там демография рассматривается не просто как статистика, а как один из факторов, влияющих на устойчивость государства. Подобные выводы делаются на основе открытых данных — численности населения, рождаемости и смертности.
Речь идёт не о сокрытии проблем рождаемости как таковых, а о комплексной защите чувствительных показателей. Когда публикуются данные о численности населения, числе родившихся и умерших, становится возможным проводить косвенные расчёты, которые выходят за рамки чисто демографического анализа.
Именно поэтому часть демографической информации сегодня ограничена в доступе. Такой подход — обычная практика для стран, живущих в условиях внешнего давления и повышенной напряжённости. Условия же выхода из демографического кризиса давно все знают: доходы, жильё, инфраструктура; рабочие места и кадровая политика; образование, культура, информационная среда;
и главное — системное межведомственное планирование с фокусом на семью. Президент в декабре на заседании Совета по стратегическому развитию и нацпроектам прямо связал экономику с демографией и ввёл персональную ответственность за неисполнение решений. Он опередил тренды 2026 года. Сегодня идёт наиболее тяжёлый спор с финансовым блоком. Но без политической воли он не решится. Семья и дети — это не расходы бюджета. Это гарантия существования страны».
***
Да, итоги года не дали простого ответа. Деньги работают не всегда. Программы — не для всех. А решение о рождении ребёнка по-прежнему принимается не в кабинетах, а там, где человек пытается понять, каким будет его завтрашний день.
И пока это решение остаётся личным, любые попытки встроить его в систему целей будут сталкиваться с одной и той же границей — пределом управляемости частной жизни.
Готово ли государство подстраивать среду под человека, чтобы изменить его взгляд на рождение детей, или будет и дальше ждать, когда сам человек подстроится под цифры в отчётах?