Баста стал военкомом

Сергей Соловьев: «Когда из армии тебя кеды ждут — это важная мотивация»

22.10.2015 в 17:10, просмотров: 10127

Сергей Соловьев снимает фильм «Ке-ды» (именно так, через дефис) по рассказу Андрея Геласимова, написанному в стилистике блогов. Будет он черно-белым. Помимо актеров заняты в нем дети-аутисты, автомеханик из Севастополя и рэп-исполнитель Баста. Натурные съемки проходили в Севастополе, а теперь продолжатся в Москве.

Баста стал военкомом
фото: Светлана Хохрякова

Главного героя Сашу, играет которого первокурсник Щукинского театрального училища Николай Суслов, забирают в армию. Чем-то он похож на молодого Африку (Сергея Бугаева) из «Ассы» Соловьева. В Севастополе нашли военкомат, расположенный в старом живописном доме, который художник-постановщик Сергей Иванов облагородил вазонами с цветами. Мимо них весь день Сергей Соловьев и гонял новобранцев. Прощаясь с «гражданкой», Саша оставляет как напоминание о себе красные кеды. Они нужны для того, чтобы в армии о них вспоминать. Командует будущими солдатами военком по фамилии Баста. На нагрудном кармане значится его фамилия. Играет человека, выкрикивающего в рупор команды, рэпер Баста, которого узнала страна благодаря телешоу «Голос». Поклонники весь день толпятся возле него, чтобы сфотографироваться и получить автограф. Больше всего повезло солдатам. Они задействованы на площадке, а в свободную минуту общаются с кумиром. Фамилии у них как на подбор — Огневой, Палящий…

Спрашиваю у Басты, как он попал к Соловьеву, чем его обольстили. «Участием в картине такого уважаемого режиссера, как Сергей Соловьев, — отвечает Василий. — Роль маленькая, но режиссер большой. Я до конца не знал, что от меня требуется, пока не приехал на съемочную площадку. Играю военкома. У меня всего два съемочных дня: один — в Севастополе, другой — в Москве. Я счастлив, что получил такой эпизод. Мы обсуждали с режиссером и музыкальную составляющую фильма. А вот что это будет, пока секрет. Но роль — это самое важное. Я ведь внук и сын офицера. У меня в семье девять человек военных. То есть нужно сыграть знакомый мне типаж, а это сложно».

Баста сыграл военкома

Аглая Шиловская, героиню которой зовут Амира, продирается сквозь толпу массовки под звуки военного оркестра точно так, как делала это Татьяна Самойлова в картине «Летят журавли». Это прямая цитата. У Амиры есть девятилетний сын-аутист. В тот день, когда я присутствовала на съемочной площадке, у маленьких актеров из Бахчисарайского интерната был выходной. Но мы познакомились во время завтрака. С утра Данила и его друг Эдик (поехал за компанию, но тоже снялся) подрались из-за зубной пасты. Они на ходу что-то придумывали, говорили о том, чего в действительности не было. Уделишь им внимание, и они готовы тебя обнимать, прижимаются как к родной. Ласковые очень. Сергея Соловьева гладят по лицу.

«Я с детьми уже пять дней отработала, — рассказывает Аглая Шиловская (она внучка актера Всеволода Шиловского). — Напрасно я волновалась. Они самые прекрасные в мире дети, с особым воображением. Мы приехали к ним в гости в интернат и услышали, что это Богом обиженные дети. Ничего подобного! Они не обиженные Богом. Они — счастливые. И очень добрые и нежные создания. Сердце замирает, когда смотришь на них. Они не пытаются понравиться. Они такие, какие есть. Сироты, всех женщин мамами называют… После поездки в интернат у меня был шок. Причем он — один из лучших. Хорошо бы тратить деньги не на постройку «сити-холлов», а туалет нормальный детям поставить. Там дырки вместо туалетов! Хочется стать богатой, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается…

Эти дети видят воображаемых кошек, слышат воображаемую музыку. Только кажется, что они умственно отсталые. Они спрашивают: «Ты видишь кошку? Слышишь, как она поет?..» А ее на самом деле нет. И ты теряешься. Самые талантливые и органичные люди в нашей картине — это они. Переиграть их невозможно. Камеры они не замечают. Когда дают команду: «Мотор! Начали!» — для них это ничего не значит. Они как живут, так и перед камерой себя ведут. Потрясающе, что Сергей Александрович все это придумал и нашел ребят.

— А кто она, ваша героиня?

— Бедная девушка, которая родила очень рано, в 15 лет, и видимо, от мальчика, который ее бросил. Она стесняется своего ребенка, не знает, что с ним делать. Отдает его своей маме, которую сыграла моя мама, а потом — в детский дом. Встреча с Сашей меняет ее сознание, и она сына забирает.

— Вы работаете среди непрофессионалов?

— Да. Механика играет реальный механик из Севастополя. И в этом весь Сергей Соловьев. Он нашел личностей, которые выделяются из толпы и которым есть что рассказать. Он с нами почти не разговаривает. И правильно делает. Он задает настроение, атмосферу. Мы даже не репетируем. Сергей Александрович боится, что мы «загоняем» текст. За бытовыми вещами скрывается глубокий смысл. Для чего мы живем? Ради чего?.. Счастье — находиться рядом с Соловьевым, слушать его, доверяться. Буду внукам рассказывать, что снималась у такого прекрасного режиссера. Я с ним не спорю. Как он говорит, так и делаю. Знаю, что он прав. Видите, я в кедах, полфильма хожу в гимнастерке, шляпе и очках. У нас все очень странно. Снимаем очень тщательно, никуда не торопимся.

Одну из ролей сыграл 26-летний севастополец Илья Нагирняк. Он ведет меня к своей раритетной машине: «Я механик, занимался этой машиной. Приехал ассистент режиссера к нам на базу. А потом мне предложили роль Красного. Никакого дополнительного кастинга не было. Просто я оказался в нужном месте в нужное время. Красный — любитель техники, механик от Бога с золотыми руками. Он немножко закрыт, заикается, когда нервничает. Он друг Саши и провожает его в армию. Я живу недалеко отсюда. На работе мне дали отпуск — снимаюсь. Все для меня ново и интересно. Родители обрадовались, особенно тому, что снимаюсь у Соловьева. Сам еще не могу понять, насколько для дальнейшей жизни это важно».

Сергей Соловьев весь день проводит у военкомата, поесть даже некогда. Его помощник буквально заставляет его пойти на обед: «Сейчас все съедят, вам ничего не достанется». А кормят здесь даже массовку, чего обычно не делают.

— Чем вас так привлек рассказ Андрея Геласимова?

— В нем — вся формула нашей жизни. Идеалы — в кедах. Они, кстати, очень хорошие, сделаны отличной английской фирмой. Человека в армию забирают. Он не косит от нее. Раз забирают — значит, забирают. А мотивации вернуться назад — нет: «Никто тут меня из армии не ждет. Никому я не нужен. А так меня кеды будут ждать». Это очень серьезная и важная мотивация. Когда он примерял кеды, ему посоветовали: «Да у вас же заусенец! Пойдите в педикюрный кабинет». Он, наверное, единственный в стране призывник, который идет в педикюрный кабинет. Я сам там бывал. Когда пятки чистят, это так щекотно! Со мной истерика была. Педикюрша сказала: «Что вы так себя ведете? Давайте посерьезнее. Вы прямо ухохатываетесь».

Мне нравится, что в рассказе у всех здравые реакции. И дело не в аутизме мальчика, хотя и в нем тоже. Мы все рассуждаем о молодом поколении. Те, кто нормальные, те — аутисты. Я к ним по-другому не могу относиться. А те, кто не аутисты, обдумывают положительные ценности. Перельман, как и все хорошие люди, тоже аутист. Они неприспособленные. Все человеческое сконцентрировалось в русском аутизме. Это концентрация собственного душевного состояния. Вот Перельман сказал: «Не хочу вашей премии. Отстаньте от меня». Это открытие не для человечества, а для собственного удовольствия. Нужно уходить в собственный мир аутизма. У Геласимова все написано. Он восхитительный писатель. Я-то думал, что серьезная русская литература исчезла. Я обсуждал с Бастой поэтические тексты, говорил, что надо от лица Амиры какую-то песню сочинить. Но Белла Ахмадулина умерла, все кончилось. А недавно прочитал Веру Полозкову. Это прекрасный поэт! И тоже типичная аутистка, как и Баста.

— Да вы и сами такой. А откуда Басту знаете? Все же телевизор не смотрите.

— У меня большой приятельский круг, начиная с Бориса Гребенщикова и Сережи Шнурова. И в нем чрезвычайно высоки оценочные категории. Мне давно про Басту рассказывали. Я послушал и подумал: «Ай-ай-ай, какая Баста!..» Очень рад, что мы с ним встретились. Он будет делать саундтрек.

— Аглая рассказала, что ваши юные актеры живут в интернате в ужасных условиях. Там нет даже нормального туалета.

— Туалеты сделать можно. Счастье и несчастье этих детей заключается в том, что они полностью выключены из ахинеи нашей жизни.