Оптимистическая трагедия Людмилы Гурченко

Владимир МЕНЬШОВ: «Для нее — работа, работа, только работа…»

12 ноября Людмиле Гурченко исполнилось бы 80. В марте 2011-го ее не стало. Жизнь актрисы, включая собственную, она назвала оптимистической трагедией. К юбилеям Гурченко готовилась, всегда преподносила зрителю что-нибудь особенное. Теперь за нее это сделали другие, сняв биографический фильм к юбилею актрисы-легенды.

Владимир МЕНЬШОВ: «Для нее — работа, работа, только работа…»

Ей бы пораньше родиться, когда музыка в кино играла совсем другую роль. И ведь шла Гурченко во ВГИК с аккордеоном, с детской мечтой петь и танцевать на экране. Ее кумиром была Любовь Орлова, хотя лично они так и не встретились. Гурченко отказалась когда-то сниматься у Никиты Михалкова в «Неоконченной пьесе для механического пианино» ради Козы в фильме «Мама», сделанном совместно с Румынией и Францией. Так хотелось поработать в музыкальной картине. И вот расплата — травма голени, съемки с культей вместо ноги, вероятность навсегда распрощаться с актерской профессией. Но зато какое удовольствие получила! В этом она вся — неправильная и непредсказуемая.

Гурченко: «Рязанов умудрился раздеть меня в кадре»

Всенародная слава пришла к Гурченко в 21 год, сразу после роли Леночки Крыловой в «Карнавальной ночи» Эльдара Рязанова. А началось все с провальной кинопробы. Студентка-третьекурсница, нацепив три нижние юбки, затянув талию тоньше шеи, спела песню из репертуара аргентинки Лолиты Торрес. И на роль утвердили другую актрису. Потом, уже стараниями грозного главы «Мосфильма» Ивана Пырьева, Гурченко роль все же получила — по чистой случайности. И в «Гусарскую балладу» того же Рязанова она пробовалась. Опять — неудача. Думал Рязанов о Гурченко, и приступая к «Иронии судьбы». И мог бы сложиться дуэт с Андреем Мироновым. Но не судьба. А может — ее ирония. Так всю жизнь она чего-то ждала.

С Рязановым Гурченко встретилась на площадке еще дважды. В «Старых клячах» сыграла профурсетку на пенсии. Юбка на ней не по возрасту, куртка розового цвета, голова седая, зубы металлические… «Прекрасно помню свой первый съемочный день в «Карнавальной ночи» у Рязанова, — говорила тогда Гурченко. — На «Старых клячах» испытала такое же волнение. Мы уже в третий раз встречались с Эльдаром Александровичем. «Карнавальная ночь» была в самом начале моей актерской жизни, «Вокзал для двоих» пришелся на пору зрелости, а название «Старые клячи» говорит само за себя. Нашим с Лией Ахеджаковой, Ириной Купченко и Светланой Крючковой героиням немало лет, но они подкрасятся, встрепенутся — и идут воевать. Такого ощущения свободы у меня раньше не было. Ничего не боялась: ни морщин, ни седой головы. Рязанов умудрился раздеть меня в кадре, потихоньку подвел к смелой сцене. Просто я знала, на что иду. Рязанов говорил, что моя героиня профукала свою жизнь и осталась одна».

Когда Рязанов увидел Гурченко на площадке с гнилыми зубами, услышал, как она «продает» бананчики-лимончики (все это она сама придумала), решил, что на такое издевательство над собой способна только умная актриса.

В 2009 году Людмиле Гурченко вручили кинопремию «Ника» — «За честь и достоинство». Поздравлял ее фантастический ансамбль в составе Алексея Германа, Петра Тодоровского, Эльдара Рязанова и Александра Ширвиндта. Ничего подобного на «Нике» до и после не было. Пели мэтры чудовищно — специально хуже, чем могли. А их воспоминания о совместной работе с актрисой, пусть и шуточные, оказались еще более неожиданными для всех — вплоть до ее появления с топором. Но она все равно была растрогана: вся жизнь пронеслась в голове.

«Это опасный случай, когда все яйца сложены в одну корзину»

Чего только не говорили о том, как снималась она у Петра Тодоровского в картине «Любимая женщина механика Гаврилова», где сыграла одну из лучших своих ролей. Чуть ли не до инфаркта довела этого добрейшей души режиссера. Петра Ефимовича тоже нет на свете. А его жена Мира Тодоровская на мои расспросы о том, как все на самом деле было, ответила: «С чего вы взяли, что была драматическая история? Они дружили, встречались как милые друзья. Не очень близкие, но милые. Уже перед смертью Люды в клубе у Эльдара Рязанова они что-то совместно сочиняли. Она была тяжелым человеком, но Петр не пожалел, что взял ее на роль. Очень талантливая, но несчастная, потому что самоедка. Я вам ничего нового не открою — все же знают, какой у Гурченко был характер. Петр впервые с такой ситуацией столкнулся: он привык к тому, что актеры его обожали, а это была единственная актриса, с которой возникли трения. Есть такие люди, которые если не устроят скандал, то не могут взять нужную ноту, чтобы сыграть роль, — Люда была как раз такая. Надо было ей завести себя, чтобы выдать на экране результат. Но картину сняли, и расстались они достаточно мило»

В картине «Любовь и голуби» Гурченко виртуозно сыграла разлучницу Раису Захаровну, которая чуть было не увела чужого мужа. Режиссер фильма Владимир Меньшов:

— Ощущения от совместной работы со временем только настаиваются, становятся как хорошее вино. А уважение и восхищение талантом Гурченко вырастают. В работе она была очень подвижной. Если уж поверила в режиссера (а в моем случае это и произошло), то все. И мы все время хохотали на площадке. Все делала легко и смешно, доверчиво шла на самые острые решения, что не со всеми актерами случается. После того как работа закончилась, было у нас полное взаимоуважение. Но какие-то химические процессы происходили у нее в голове, о которых мне трудно судить. Какие-то вещи просто необъяснимы — это касается не только меня. Она почти со всеми ссорилась, хотя не было оснований для этого, мы даже не встречались. И вдруг выходит ее книга с упоминанием, которое меня ставит в тупик: Гурченко пишет, какой я сложный человек — могу мимо пройти, не здороваясь, а потом вдруг бросаюсь навстречу… Все это совершенно не соответствует действительности. Но у нее практически со всеми так складывались отношения, включая родную маму и дочку. Она жила только работой, искусством, если говорить высокопарно, и ничем другим. Это опасный случай, когда все яйца сложены в одну корзину. Работа, работа… От этого ей самой было нелегко. Ее муж рассказывал мне, что незадолго до смерти Людмила говорила ему, что режиссер номер один в ее жизни — Меньшов. Но можно ли верить ее словам? Через три дня могла сказать другое — у нее было переменчивое настроение. Но работали плодотворно, результат — на экране.

Фото: Андрей Заруев.

Сказать себе «Люся, стоп!» не всегда получалось

Никогда не забуду, как Гурченко приехала на юбилей некогда могущественного человека, рулившего всей кинематографией СССР, Филиппа Ермаша. Был он всеми забытым пенсионером, и многие вспоминали его недобрым словом. Пришли родственники да несколько стариков. И вдруг появилась она — красивая, экстравагантная, озарила это убогое мероприятие своим присутствием. Поздравила сердечно и быстро уехала. А люди еще долго сидели за скудными столами и переваривали это видение. Гурченко умела помнить добро.

Последней для нее осенью 2011 года мы оказались в Смоленске на фестивале «Золотой Феникс». Гурченко на правах режиссера представляла свой дебютный фильм «Пестрые сумерки» — о незрячем музыканте, оказавшемся в роскошном доме известной певицы. Гурченко и сыграла ее роль, и музыку сама написала. Фильм во многом автобиографический. Людмила Марковна рассказывала, как познакомилась с юным музыкантом Олегом Аккуратовым. Жил он в интернате. Взяла его под опеку, возила в Америку в колледж, где учился Стиви Уандер. А потом у парня объявился отец, заслышав о его успехах. И Олег стал содержать на свою пенсию инвалида семью. Жил под Ейском, иногда давал там концерты. Свою творческую судьбу с Людмилой Гурченко так и не связал.

После показа «Пестрых сумерек» в Смоленске собрались за столом тесным кругом. Гурченко вспоминала родной Харьков — была умиротворенная и очень простая. Там же дала концерт и довела бухгалтера до слез… категорическим отказом от гонорара. А когда ведущий вечера протянул ей руку, она вдруг резко отреагировала: «Это вам нужно подавать руку, а не мне».

В харьковском Дворце пионеров родители Людмилы Марковны вели кружок, она и сама там занималась. Как-то, выступая в США в огромном зале, она сказала: «Я — воспитанница харьковского Дворца пионеров». Из зала тут же выкрикнули: «Я могу это подтвердить!» Это был преподаватель того же Дворца пионеров Петр Слоним, эмигрировавший в Америку. И когда в зал кинули клич: «Поднимите руки, кто тут харьковчане!» — поднялось море рук. Бывшие земляки Гурченко, обосновавшиеся в США, специально съехались отовсюду на концерт своей землячки.

Гурченко всегда хотела много работать. Когда не было ролей — колесила по стране, пела песенку про пять минут из «Карнавальной ночи», писала о себе в амбарной книге, а потом одним пальцем перепечатывала на машинке, записывала песни. Как дитя войны, особенно любила военные. Если бы не случилось в ее жизни 17-летнего простоя, который она сама определяла интервалом от «Карнавальной ночи» до «Старых стен», не было бы ее прекрасной Тамары Васильевны в «Пяти вечерах» Михалкова, Ларисы Юрьевны в «Полетах во сне и наяву» Балаяна, официантки Веры в «Вокзале для двоих» Рязанова… Боль сформировала ее. Она с дистанции не сошла и в зрелые годы, когда многие ее ровесники-актеры канули в Лету. Но сказать себе «Люся, стоп!» не всегда получалось. Это только книжка с таким названием ей целиком удалась.

Что еще почитать

В регионах

Новости

Самое читаемое

Реклама

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру