Вдова Дмитрия Брусникина рассказала о руководстве театром "Практика": "Функция наседки"

"Иногда даже хочу быть деспотичной"

04.04.2019 в 18:53, просмотров: 4325

История одного назначения развивается на наших глазах последние полгода. Марина Брусникина, признанный театральный режиссер, после смерти мужа неожиданно для себя стала художественным руководителем одной из ведущих экспериментальных площадок Москвы, тем самым попав в исключительные ряды женщин-худруков. О своих ощущениях, первых успехах и грядущих проектах Марина рассказала «МК».

Вдова Дмитрия Брусникина рассказала о руководстве театром

— В эту субботу в «Практике» очередная премьера. Но на этот раз не драматическая, а музыкальная. Чего ждать зрителю от нового направления?

— Мы все время думаем, как не отстать от мировых тенденций и сделать жизнь в театре интересной не только для зрителей, но и для нас самих. Сейчас театр выходит из привычного пространства и существует в сочетании с документалистикой, изобразительным искусством, даже психотерапией. А музыкальное направление — сама по себе очень актуальная вещь.

— Это будут концерты или все же музыкальные спектакли?

— Мы только начинаем этим заниматься, поэтому первый этап — концерты молодых. Когда возникла идея создать свой ансамбль из молодых музыкантов, мы открыли набор заявок и удивились, что желающих гигантское количество. Причем пока это абсолютно не коммерческая затея. Важно, чтобы зритель полюбил современную музыку. Ведь многие сейчас ее ругают, говорят, что ничего непонятно, никакой эмоции и гармонии.

— Как вы собираетесь разрушить этот стереотип?

— Мы хотим проводить лабораторию со слушателями. Зритель будет участвовать в процессе написания современной музыки. Композитор Алексей Сюмак будет вести «Практику современного слушателя». И в рамках концерта 6 апреля мы попробуем воспроизвести какой-то фрагмент этой лаборатории.

— Чем ваша программа будет отличаться от того, что делают Электротеатр «Станиславский» или того, что делала Седьмая студия на Винзаводе?

— Мы ни с кем не конкурируем и себя никому не противопоставляем. Нам хочется, чтобы на карте Москвы появилась еще одна точка, где театральный зритель смог бы почувствовать себя музыкальным зрителем.

— Вы уже полгода руководите «Практикой». Какие ощущения?

— Не могу сказать, что сумбурные… Просто появилось слишком много вещей, за которые я должна отвечать. При этом они скорее позитивные, чем негативные. Мне кажется, у нас складываются очень хорошие отношения внутри команды.

— С какими трудностями пришлось столкнуться за это время?

— Трудности только в том, что ты должен материально обеспечивать свои идеи. Их было бы гораздо больше, если бы была постоянная денежная подпитка. А так нам все время приходится искать гранты на наши постановки.

— Вы не делали резких шагов с момента назначения вас худруком. В отличие, например, от Эдуарда Баякова, который очень быстро начал вводить реформы во МХАТе. С чем это связано?

— А что он такого резкого сделал?

— Выгнал артиста за пьянство, ввел сухой и антитабачный законы в театре…

— Вообще, пить в театре нельзя — тут я с ним соглашусь. А что касается меня… Как оценивать, какие твои действия резкие, а какие нет? Мы за полгода выпустили 5 премьер (!), организовали лабораторию «Практика постдраматурга», которой нет аналогов, Брусникинский фестиваль. Пусть моя деятельность не резкая, но очень кипучая.

— Вам приходится погружаться во взаимоотношения с властью и чиновниками?

— Москва дает нам определенные деньги на то, чтобы театр существовал. Другое дело, что постоянно требуется больше. В связи с Годом театра мы, конечно, ждем дополнительных средств. Это большая забота — все время писать заявки, пытаться аргументировать, что тебе нужно.

— Это тоже легло на вас?

— На всех вместе. Цифрами занимается директор, а я — творчеством. Но теперь мне приходится очень много говорить, встречаться, выслушивать людей и рассматривать неиссякаемое количество предложений со стороны творческой молодежи. Но главная черта моего характера — чтобы все было дружно и мирно. Чтобы никто не был унижен, все четко понимали, что они делают, помогали друг другу. Иначе просто будет неохота на работу ходить.

— Появится ли у «Практики» постоянная труппа?

— Нет. А зачем? Это невозможно (есть устав), да и не нужно.

— Вы продолжаете работать в МХТ и, если я не ошибаюсь, набираете курс в Школу-студию МХАТ. Как все это возможно совмещать?

— У меня всю жизнь так. Я всегда работала сразу во многих местах. Это внутренняя установка.

— То есть вы совсем не деспотичный руководитель?

— Я иногда даже хочу быть деспотичной. Но это невозможно, потому что неправильно. Ведь мы занимаемся делом, которое во многом зависит от разности взглядов, вкусов, желаний. Важно понимать, чувствовать и слышать.