Чем Лермонтов и Печорин не угодили современникам

Открылась выставка о «Герое нашего времени»

В Доме-музее Михаила Лермонтова в Москве открылась выставка «Герой нашего времени». Выход в свет», посвящённая культовому роману поэта и его восприятию современниками и потомками. Экспозиция приурочена к 180-летию первой полной публикации произведения в журнале «Отечественные записки» в 1840 году. История Григория Печорина вызвала полярные оценки и нашла отражение в искусстве.

Открылась выставка о «Герое нашего времени»

В двух небольших залах находятся экспонаты, свидетельствующие, с одной стороны, о действующих лицах эпохи, когда «Герой нашего времени» вышел в свет, а с другой - раскрывающие самые разнообразные трактовки романа и его главного героя Григория Печорина. Этот образ далеко не всем пришёлся по нраву, вызвав одинаково резкие отзывы императора Николая I и декабриста Вильгельма Кюхельбекера, который сказал: «Всё-таки жаль, что Лермонтов истратил свой талант на изображение такого существа, каков его гадкий Печорин».

- В литературе и культуре того времени был запрос на положительного героя, – объясняет куратор выставки, заведующий Дома-музея Лермонтова Сергей Шаулов. – Этот запрос был и официальный со стороны императора Николая I и министра просвещения Уварова и вполне естественный.

Шаулов отмечает, что многого в романе мы сегодня не понимаем. Прежде всего, бытовых подробностей. Например, почему Грушницкий так напоказ носит свою шинель, и почему в этой солдатской шинели больше нравится дамам. Всё дело в том, что он делает вид, что не юнкер, а разжалованный офицер – разжалованный либо за дуэль, либо по политическим мотивам. Грушницкий представляет из себя то, чем не является. Именно поэтому Печорин, говоря о его взаимоотношениях с Мери, язвительно скажет: «В шинели ты бы ей нравился больше».

В витринах можно увидеть первое полное издание «Героя нашего времени», которое вышло в 1840 году в «Отечественных записках». Там же ранее вышли стихи Лермонтова и повести «Бэла», «Фаталист» и «Тамань», которые, как известно, стали составной частью романа. Карикатура на главного редактора журнала Андрея Краевского, который в прямом смысле ездит на писателях, и его портрет в молодости также представлены на выставке. Рядом иллюстрации художницы Татьяны Мавриной к роману Сергеева-Ценского «Мишель Лермонтов». Это масштабное произведение советского прозаика было своеобразным ответом на повесть «Большой свет», которую написал современник Лермонтова граф Сологуб.

- Для многих современников, особенно для тех, кто был выше Лермонтова по положению, он стал фигурой отчасти комической. Именно этим объясняется повесть «Большой свет», которую в советское время воспринимали, как карикатуру на Лермонтова, – рассказывает Сергей Шаулов. – Однако интересно, что тот образ, который даётся в иллюстрациях Татьяны Мавриной, это не образ из романа Сергеева-Ценского, потому что там вполне советский Лермонтов, борец с режимом, бунтарь и одиночка. То, что изображает Маврина, ближе всего к герою повести Сологуба Мишелю Леонину – образу не очень удачного светского человека, как долгое время воспринимали Лермонтова.

Что уж говорить, если даже Краевский через несколько десятков лет после гибели поэта писал, что «Лермонтов больше всего увлекался не литературой, а светскими дамами, романов с коими имел по пять-шесть одновременно». Вот почему интересно, насколько такое разное отношение трансформировалось в живописи, посвящённой роману «Герой нашего времени», русских и советских художников. Их картины расположены во втором зале. Говоря об этих полотнах, куратор выставки выделяет две тенденции. Первая – показать роман в его реальных, бытовых и исторических обстоятельствах, а вторая – его символическое прочтение.    

Первая тенденция характерна в основном для девятнадцатого века. Например, две литографии, посвящённые «Княжне Мери», живописуют персонажей сообразно с эпохой, в которой развивалось действие романа, минимизируя любую метафорическую трактовку. Иными предстают иллюстрации Владимира Бехтеева и Федора Константинова, выполненные уже в советское время. Например, Казбич и Бэла в одноимённой картине Бехтеева показаны в момент, когда разбойник заносит кинжал над молодой черкешенкой. Изображение оставляет ощущение вневременности, передавая не бытовые подробности, а внутренне напряжение героев. Обращают на себя внимание и акварели Татьяны Мавриной к «Тамани». В них видна страстность Ундины, в самой фигуре которой заметны мстительность и злоба по отношению к Печорину, разрушившему жизнь «честных контрабандистов». Таким образом «Герой нашего времени» становится героем каждого времени.

Отвечая на вопрос корреспондента «МК», насколько в живописном восприятии романа отразилось утверждение Белинского, что в Печорине Лермонтов изобразил себя, Сергей Шаулов отметил, что художники действительно часто делали Печорина похожим на Лермонтова, хотя подчеркивали и существенные их различия. В реальности автор и персонаж далеко не одно и тоже.

- В каком-то смысле Печорин – это действительно Лермонтов. Но это, вероятно, тот Лермонтов, которым он был в момент замысла, и тот Лермонтов, которого сам Лермонтов успел в себе переработать и превзойти. Он чрезвычайно быстро менялся, развивался и рос. Да и описан Печорин так, что внешне его нельзя спутать с автором.

На экране во втором зале появляются цитаты из романа и отзывы на него современников, среди которых, помимо комплементарных, есть негативные оценки императора Николая I, который, как известно, вообще не очень любил Лермонтова и даже, как гласит легенда, после гибели поэта сказал: «Собаке – собачья смерть!».

- Тут нужно учитывать контекст – говорит Сергей Шаулов. – Николай I запретил дуэли, ужесточил за них наказание, вплоть до Сибири. Уже получил громкую оплеуху, когда на дуэли в 1837 году погиб Пушкин, и тут на дуэли погибает ещё один поэт. Этим объясняется его реакция.

Думаю, что при всей нелюбви к кому бы то ни было, ему бы хватило выдержки выразиться как-то иначе, если бы речь шла не о дуэли. Потом он подумал и выдал другую фразу: «Погиб тот, кто мог заменить нам Пушкина». Обычно считается, что эта фраза была сказана для публики. Николай ведь думал, что он Пушкиным управляет, и он подцензурный ему поэт. Точных данных, что он так же хотел взять под руку Лермонтова, нет.

Зато известно, что Михаил Юрьевич хотел выйти в отставку и издавать журнал вместе с Краевским, которому бы отводилась роль фактического, технического и коммерческого, распорядителя, и с графом Сологубом – человеком экстра-высшего света, женатым на Софье Виельгорской, дочери негласного придворного концертмейстера Николая I. Посаженым отцом на их свадьбе был никто иной, как сам император. Сологуб в истории с изданием журнала был бы, с одной стороны, представителем Николая в редакции, а с другой, посредником редакции при дворе. Лермонтов вполне с этим соглашался, и, судя по его поведению до дуэли, совсем не против был занять нишу при дворе. Так что у Николая были основания полагать, что в этом смысле Лермонтов мог бы стать для него заменой Пушкина.

Выставка «“Герой нашего времени”. Выход в свет» продлится до 25 апреля.