Десять лет тому назад в России рухнул миф о социологии как о точной науке. В 1993 году социологи убедили власти, что победа гайдаровского блока “Демвыбор России” на первых думских выборах так же неизбежна, как заход солнца. Власти поверили и устроили из подведения выборных итогов пышное телешоу в прямом телеэфире. Но “Празднование нового политического года” обернулось грандиозным конфузом. На выборах победил Жириновский, и шоу пришлось вырубать из эфира.
На Западе в ненадежности социологии убедились еще раньше. Во время американской президентской гонки 1948 года все эксперты единодушно предсказывали триумф республиканского кандидата Дьюи. Возможность победы действующего президента демократа Трумэна отметалась всеми как вещь по определению невозможная. В результате в первое послевыборное утро кричащие заголовки в нескольких уважаемых газетах провозгласили Дьюи новым лидером Америки. А на самом деле победил Трумэн, который тут же стал позировать фотографам, держа в руках опозорившиеся газеты.
Но мы все-таки решили дать социологам еще один шанс и узнать их мнение о ходе нынешней избирательной кампании. А заодно выяснить, нельзя ли с помощью опросов общественного мнения запрограммировать избирателей на то или иное голосование...
В 1993 году ЛДПР одержала на парламентских выборах ошеломительную победу, которую не смогла предсказать ни одна социологическая служба. В 1999 году рейтинг “Отечество — Вся Россия” за три месяца опустился с 22 до 11%. Почему? На экран выпустили Доренко, и он “убил” блок Примакова и Лужкова? Что влияет на рейтинг партий и в конечном итоге на результат голосования?
Юрий Левада, директор Аналитической службы ВЦИОМ (ВЦИОМ-А):
— Уровень поддержки партий колеблется и будет колебаться, более-менее точные прогнозы можно делать только в конце ноября. А текущий рейтинг партий зависит от многих причин. Например, есть большая разница между тем, что отвечают люди, опрошенные в среду, и тем, что отвечают люди, опрошенные в субботу, — просто потому, что разные люди сидят дома и отвечают на звонки. В среду скорее попадешь на домохозяек, в субботу — на рабочих. У них разные вкусы, и они разные слова говорят...
Телевидение сильно может повлиять на рейтинг партий, но все имеет свои пределы. Если бы люди ориентировались только на ТВ, рейтинг президента был бы сегодня 200%, а не 75%.
Да, в какой-то степени ОВР и Примакова в 1999 году утопил Доренко. Трудно сказать, насколько такое возможно сейчас. Если судить по последнему нашему опросу, СПС, “Яблоко” и ЛДПР оказались на рубеже 5%. И любая более-менее серьезная кампания, организованная против них на ТВ, может быть смертельной. Ведь это не ОВР с сильным административным губернаторским ресурсом. К тому же единственный способ обеспечить большинство мест за “Единой Россией” — выкинуть мелочь и поделить их места в Думе.
А неожиданности на выборах бывают очень редко. Они могут быть, если рейтинг партии составлял полпроцента или один процент, это за пределами точности наблюдений, и очень трудно до дня голосования понять, что означают эти полпроцента — 0 или 5. А у больших, сложившихся и давно занявших свое место под солнцем партий неожиданности едва ли возможны.
Дмитрий Орешкин, руководитель центра “Меркатор” Института географии РАН:
— Многое зависит от качества социологического исследования. А во-вторых, люди обычно ориентируются на преобладающие политические настроения. Этим отчасти определяется “феномен Жириновского”. На всех выборах начиная с 93-го года по опросам он всегда набирал меньше, чем в реальности. Люди, когда их спрашивали, кто им нравится, называли кого-нибудь другого. Считалось, что поддерживать Жириновского как-то стыдно. А когда человек в кабинке, он понимает: бросил бюллетень, и никто никогда не узнает, за кого . Здесь Жириновский поднимается по сравнению с опросами.
Нечто похожее сейчас происходит с КПРФ. Коммунисты не поддерживаются властью, идет их массовый прессинг, и значительная часть людей остерегается честно ответить интервьюеру, что симпатизирует КПРФ. Так что, мне кажется, коммунисты получат больше, чем им сейчас обещают социологи. К тому же у избирателя идет кругом голова от обилия пропутинских партий. И все-то они ездят на “Мерседесах”, и все говорят про государственность, стабильность, справедливость, социальное равенство. Многим это не нравится. Они и пойдут голосовать за КПРФ. А если кому не нравятся и коммунисты, и центристы, - проголосуют против всех.
Конечно, телевидение сильно влияет на рейтинг и на результаты выборов. Но партии административного ресурса всегда перегибают палку. Ежедневная демонстрация сюжетов про “своих” кандидатов создает ощущение, что у этих ребят все схвачено и на выборы идти нет смысла — все равно победят именно они. В результате явка может оказаться низкой, а кандидаты партии власти — недобрать обещанного.
И потом, политики не хотят понимать, что, вступая на телевизионную площадку, с вероятностью один к двум они скорее проиграют, чем выиграют. Недостатки всегда видны, а преимущества показать гораздо сложнее. К тому же зрители четко понимают, что реклама — это реклама, и изначально испытывают к ней недоверие. Так что толковый технолог скорее построит кампанию не на похвале в адрес “своего”, а на ругательствах в адрес “врага”.
С другой стороны, если тебя нет на телевидении — тебя нет и в массовом сознании. Перестают показывать — рейтинг сразу опускается...
В 50% случаев человек принимает решение непосредственно в кабинке для голосования. Это научный факт. Вот идет он голосовать и знает, что, условно говоря, за ЛДПР не будет голосовать ни при каких обстоятельствах, но, может быть, проголосует за Явлинского или за СПС. А решение принимается в последний момент, и здесь на чашу весов кладется минимальный листочек. Этим листочком может быть яркая фраза, а еще лучше — яркое действие. Но одна из прелестей этой избирательной кампании заключается в том, что на языке поступков с избирателем может говорить только один человек. Его все хорошо знают, у него самый высокий рейтинг. А у всех остальных — слова, слова, слова. Поэтому выиграет в глазах избирателя тот, кто и в данной ситуации сумеет совершить поступок.
Леонид Седов, ведущий научный сотрудник ВЦИОМ-А:
— Опыт показывает, что за несколько месяцев до выборов наши предварительные данные и рейтинги не могут считаться прогнозами. Традиционного, устойчивого голосования у нас почти нет, даже из тех, кто точно или почти точно собрался идти на выборы, 20% еще не знают, за кого проголосуют.
Неожиданностей, связанных с опросами и результатами выборов, было на нашей памяти довольно много. Известный случай — ЛДПР в 1993 году. Там все решила как раз та категория, которая в последний момент определяется, за кого голосовать. За день-два до выборов наш последний опрос тенденцию резкого роста рейтинга партии зафиксировал, но данные эти публиковать было уже нельзя. А в 1999 году “Трудовая Россия” дала непредвиденно высокий результат, вплотную приблизившись к 5%-ному барьеру. Значит, в наших рейтинговых опросных группах был какой-то изъян, не хватало людей радикально левой ориентации...
Есть ли связь между явкой на выборы и уровнем доверия к выборным институтам власти?
Юрий Левада:
— Прямой связи, по-моему, нет. Парламенту всегда очень мало доверяли, но какой-то интерес к тому, чтобы кого-то поддержать или кого-то осудить с помощью голосования, был и есть. К тому же есть привычка ходить на выборы. А заявления о недоверии органам власти носят, скорее всего, демонстративный характер. Например, на президентские выборы приходят и те, кто почитает президента, и те, кто его не почитает.
Леонид Седов:
— Из ответов граждан