Наш Гиммлер

Широкое холеное лицо, маленькие глазки, спрятанные под линзами круглых очков, мешковатый серый костюм, неторопливость движений… Таким предстает Лаврентий Берия на кадрах документальной кинохроники. Сталин называл его “наш Гиммлер”, а чуть позднее партийная пропаганда долгие годы рисовала этого человека садистом, насильником, хладнокровным убийцей миллионов людей.

О Берия написано достаточно, но почти ничего не известно о его далеком-далеком прошлом. Репортер “МК” побывала на родине Берия в абхазской глубинке — селе Мерхеули — и узнала, каким Лаврентий Берия был в детстве и юности, а также правду о его приемном и настоящем отце.

Притормаживая около высокого моста через горную речку Мачару, мы гадаем: впишемся или не впишемся… К полуразрушенному мосту через быстрину проложены два рельса… Старый “жигуленок” Тимура Эшпы на миг замирает, чихает и... точно катится по узким железякам. Внизу пенятся буруны…

— Здесь постепенно все приходит в упадок, — говорит глава администрации села Мерхеули Эшпа. — До распада Союза в долине был богатый колхоз имени Пушкина. До самой возвышенности засевали поля кукурузой, на склонах гор были разбиты виноградники, плантации чая и табака. А сейчас в деревне доживают свой век одни старики.

Идем по улицам и удивляемся тишине. За заборами стоят двухэтажные дома, деревья усыпаны мандаринами и хурмой, а людей не видно… Не слышно лая собак.

Теперь никто уже и не вспомнит, как в абхазской глубинке оказалась деревня, где жили практически одни мегрелы.

— Марта Джакели, мать Лаврентия Берии, тоже была мегрелка, причем из знатного рода, — рассказывает старейший житель села Гиви Гвинджия. — Старики знали, что Марта состояла в родстве с самим Дадиани, владельцем Мегрелии. Но богатой она не была, всю жизнь подрабатывала портняжным ремеслом, в селе многие к ней с заказом шли. Знаете, Марта прекрасно шила.

Первый муж Марты скоропостижно скончался. Оставшись одна с сыном и дочерью, она работала в служанках у местного князя Лакарбы. Случилась ли между хозяином и домработницей любовь — теперь никто и не скажет, но только Марта оказалась беременной. Чтобы избежать скандала, Лакарба подыскал статной мегрелке мужа, который был младше ее на 7 лет…

— Павел Берия перебрался в нашу глухомань из Грузии из-за преследований жандармов, — продолжает Гиви Гвинджия. — Старики рассказывали, что во время крестьянских выступлений он убил царского чиновника. Бежав с родины, он не взял даже запасной рубахи. Односельчане убедили полицейских, что Павел погиб в горах. На новом месте, в глухом абхазском селе, ему пришлось начинать жизнь с нуля.

А был Павел Берия, по воспоминаниям местных жителей, хорош собой, трудолюбивый, но крайне вспыльчивый. Все в деревне знали, что расстался с холостяцкой жизнью он не по большой любви... А вот Марта была без ума от молодого горячего мегрела. Родившегося на исходе века, 30 марта 1899 год, Лаврентия Павел признал своим сыном.

Сохранился, оказывается, и дом, где жила семья Берия. К родовому гнезду Лаврентия Павловича мы идем через овраг, поросший лесом. Деревянная лестница, ведущая вниз по склону, по которой не раз сбегал и поднимался Лаврентий, почти истлела. От дома, расположенного в низине, остались лишь облупленные стены. Бродя по развалинам, мы видим спинку от железной кровати, из обломков вытаскиваем ярко-красный чайник в белый горох, книгу на немецком языке...

— В нескольких километрах от села Мерхеули располагалось немецкое поселение Линдау, — рассказывает сопровождающий нас сын Гиви Звияди Гвинджия. — Наши старожилы рассказывали, что маленький Лаврентий часами пропадал у соседей. Марта и Павел только руками разводили, когда их Лаврик начинал с ходу сыпать немецкими фразами. К четырем годам он изъяснялся на немецком языке как на родном.

Павел, по воспоминаниям старожилов, обожал Лаврентия. Уходя пропалывать кукурузные поля, он брал с собой сына. На горных пастбищах, завернув малыша в бурку, учил его наблюдать за звездами.

Видя способности сына, родители решили дать ему хорошее образование. Лаврентию исполнилось семь лет, когда его отправили на учебу в сухумское высшее начальное училище (их еще называли реальными). Чтобы оплатить учебу сына, Берия продали половину дома.

У Павла и Марты кроме Лаврентия родилось еще двое детей. “Один мальчик прожил всего два года и, заболев оспой, умер, — говорит Звияди. — Чудом выжила дочь Анета, правда, после перенесенного заболевания она на всю жизнь осталась глухонемой. Старики говорили, что Лаврентий очень любил свою ущербную сестренку, не раз, заступаясь за нее, дрался с деревенскими мальчишками”.

Духовным пастырем Лаврентия стала аристократка Элла Эммануиловна Аллмендингер. Она открыла Берия многие тайны мировой истории и культуры, привила любовь к искусству и литературе, занималась психологией и вопросами права, обучала немецкому, персидскому и турецкому языкам.

Известно, что училище Лаврентий закончил с отличием. Особенно хорошо ему давались точные науки. За годы учебы за ним закрепилась кличка Сыщик, которой он, по воспоминаниям очевидцев, очень гордился. Бывало, что у учителей исчезали портмоне и папки, у учеников пропадали ручки и пятаки. И Лаврентий, начиная розыск, почти всегда находил украденное. Сельчане запомнили, как, приехав в Мерхеули на каникулы, Берия с гордостью передал им слова учителя истории: “Ты, Лаврентий, будешь знаменитым кавказским абреком, как Зелимхан, или не менее знаменитым, как Фуше”.

После окончания сухумского училища Лаврентий поступил в механико-строительное техническое училище в Баку. Пришлось Павлу и Марте продать и вторую половину дома, а самим перебраться с семьей в хибару из дранки. Техником-архитектором работать Лаврентию не пришлось. Молодого специалиста закрутил пронесшийся по Закавказью революционный вихрь... В кутаисской тюрьме в одной камере с Лаврентием оказался Саша Гегечкори, которого навещала юная племянница с темно-русыми волосами с золотым отливом и медовыми глазами. Лаврентий был сражен ее искренностью и красотой. Позже он вспоминал: “Сияющий светом ангел вошел в тюрьму...” А про себя решил: “Это та женщина, которая мне нужна”. Только через несколько лет — в 1921 году — на конспиративной квартире большевика Гегечкори он познакомился с девушкой поближе. Нино была моложе Берия на шесть лет, большая умница — окончила гимназию, ее отец и мать происходили из дворян. Нино любила музыку, и молодой чекист ради нее, не зная нот (!), научился играть вальс Шопена.

То, что Лаврентий свою будущую жену похитил, приезжая с проверкой хозяйственных дел в республику, в Мерхеули считают выдумкой. Бабушка Марта рассказывала односельчанам, что 17-летняя Нино сама сбежала с Лаврентием, оставив родным письмо. Брак они зарегистрировали в Баку, а в 1924-м у молодых родился сын Серго.

В Мерхеули Лаврентий Берия приезжать не любил. Марта нередко на всю зиму оставалась жить у сына в Тбилиси. “Старики рассказывали, что Лаврентий звал к себе и отца — Павла, — говорит Звияди. — Но только тот был непреклонен, говорил: “Нечего мне в вашем городе делать”. Он действительно не мыслил своей жизни без тяжелого крестьянского труда, любил простор. А еще постоянно сокрушался, что внука Серго не отпускают к нему в Мерхеули на целый год, говорил: “Я из него бы человека сделал!”

А у Лаврентия Павловича на правах члена семьи многие годы, до самой его смерти, жила его наставница Элла Эммануиловна Аллмендингер, ставшая домашним учителем Серго. Когда началась война, всех немцев начали переселять, а гувернантка осталась жить под крылом Берия. Сталину доложили… Иосиф Виссарионович приехал к Лаврентию на обед. За одним столом со всеми оказалась и Элла Эммануиловна. Сталин не выдержал: “Так это вы и есть тот самый представитель Гитлера? Никогда бы не подумал, что вы немк�