Ответственные за добро

На кухне штаб-квартиры “друзей на улице” мы режем хлеб и упаковываем его по пакетикам, добавляем детское молоко и накладываем в стакан горячие пельмени. “Что ж ты так мало пельмешек кладешь? Не жалей! Кто там ботинки заказывал, Петр или Павел?” — руководит процессом главная в этот день Наташа. Петр и Павел — двое из сотен бездомных, которых ребята знают лично, стараются выполнять их просьбы и помогают всем возможным. Слово “бомж” здесь не любят, говорят “бездомные”, “просящие”, “друзья”.

— Для Петра ботинки, — кричит из коридора Люся, разбирающая мешки с теплой одеждой, принесенные сердобольной соседкой, — он сказал, что на работу хочет устроиться и теперь ему нужна одежда поприличнее.

Постоянных участников “ДНУ” около 20 человек, но сегодня нас меньше: погода подвела. Пока мы сортируем лекарства по аптечкам, Люся рассказывает мне о себе:

— Приходить сюда я начала, чтобы восстановить справедливость. Я — из хорошей интеллигентной семьи, родители нормально зарабатывают, учусь в МГУ, но ведь могло бы получиться и по-другому. Вдруг я была бы сиротой или сбежала из дома. Чувствуя за собой некую вину, я и стала помогать несчастным людям. А когда я несколько раз съездила на вокзал, я поняла, что совершенно неправильно разделять людей на богатых и бедных, на хороших и плохих. Потому, что люди — все одинаковые. Может быть, некоторые из наших бездомных в свое время и оступились. Но если ты начнешь судить людей и выяснять, кто заслужил, а кто нет, до добра это не доведет.

— Все собрались? Значит, сейчас разделимся на две группы. Кошельки и мобильники лучше убрать, денег никому не давать, обещаниям жениться не верить, все понятно? — командует Наташа и, обвешавшись пакетами и сумками, мы едем на площадь трех вокзалов. По дороге Наташа рассказывает мне историю бабушки Раи — прожившей на улице более 12 лет, невзлюбившей своих товарищей по несчастью и постоянно ворчащей на весь свет. В свое время ребятам удалось устроить бабушку Раю в приют, ее 76-летие они праздновали в кафе, а по выходным вместе ходили на рынок. Эта верная дружба продлилась более трех лет, пока бабушку Раю не сразил инсульт. Но и в больнице, где она провела последние недели жизни, “друзья” навещали ее каждый день, а в последний путь провожали вместе с другими бездомными.

Выходим из метро, я по привычке обхожу стороной сидящую на ступеньках грязную компанию.

— Ты куда? Это же наши! — окрикивает меня Люся. Опомнившись, возвращаюсь к жутко воняющим, жующим черную капустную кочерыжку мужчинам. Торжественно вручаем им нехитрый продуктовый набор, за что получаем благодарности, улыбки и даже джентльменский поцелуй ручки. На Люсину просьбу представиться наши новые друзья, помедлив, отвечают: Николай Владимирович и Игорь Васильевич, — а растрогавшись таким интересом к себе, вытирают грязным рукавом слезы и обещают ждать нас на том же месте в следующую субботу. “Не знаю, придут ли”, — печально говорит моя напарница. Жители улиц часто плохо ориентируются во времени и нередко в назначенное время на встречу не являются.

За час мы обошли все самые злачные углы трех вокзалов и раздали все, что у нас было. Только ботинки для Петра Люся упорно отказывалась отдавать. Может, он все-таки придет?

Сколько душераздирающих историй я услышала за этот час: о подростках, обливающих спящих бездомных бензином и затем поджигающих их, о недобросовестных бизнес-партнерах, брошенных женах и потерянных квартирах.

— А принесите мне, пожалуйста, в следующий раз маленький приемничек, — попросил нас бездомный Игорь, — а то я без новостей не могу. И очки минус 6, если есть. Чтобы читать можно было.

— Если ты научишься видеть человека в этих заблудших, то потом не сможешь злиться на соседа, который наступил тебе на ногу, — объясняет мне Люся. — Я эту перемену почувствовала в себе сразу. Мысль о том, что твои 20 рублей, которые ты потратишь на шоколадку, могут спасти человеку жизнь, вселяет в меня нереальный оптимизм. И пусть родные пока не во всем поддерживают меня, а кто-то из друзей считает, что я делаю это зря: мол, бомжи сами виноваты и в помощи не нуждаются, потому что все пропьют, но я твердо уверена, что никакой человек не заслуживает таких жутких условий жизни и такого бесчеловечного отношения. И внутри любого, даже самого опустившегося есть душа, которой надо помочь, а сделать это абсолютно несложно.

МЭРИ ПОППИНС ДЛЯ МАМ