Как мы и обещали, “МК” продолжает публикацию отчетов с “круглых столов” с экспертами, посвященных теме финансового и экономического кризиса. Правительство уже предприняло ряд мер по так называемому антикризисному плану №1, большинство положений которого уже стали законами. После был обнародован “антикризисный план №2”. В нем много пунктов, которые пока еще являются предложениями и решения по которым предстоит принять в кратчайшие, сжатые сроки. Зная оперативность нашей отечественной бюрократии, ряд пунктов нового плана наверняка можно оценить как трудновыполнимые. Но подробнее об этом — в другой раз. Сегодня мы предложили для нашего онлайн-заседания ряд других вопросов, в том числе попросили экспертов оценить уже предпринятые действия.
Итак, в заседании принимали участие:
• Владислав ИНОЗЕМЦЕВ, д.э.н., издатель и главный редактор журнала “Свободная мысль”;
• Никита КРИЧЕВСКИЙ, д.э.н., научный руководитель Института национальной стратегии;
• Руслан ГРИНБЕРГ, д.э.н., член-корреспондент РАН, директор Института экономики РАН;
• Игорь НИКОЛАЕВ, д.э.н., директор департамента стратегического анализа финансовой компании.
1. На ваш взгляд, есть ли отличия в проявлениях кризиса в России и в других странах (например, в США и государствах-членах ЕС)?
Владислав ИНОЗЕМЦЕВ:
— Отличия есть, хотя больше черт сходства. Сначала отмечается ухудшение условий кредитования, затем спад на фондовом рынке, потом — банкротства банков и их поглощения либо переход под государственный контроль. За всем этим следуют сокращение производства в реальном секторе и рост безработицы. Преодоление кризиса может достигаться исключительно за счет накачки экономики деньгами.
Фундаментальных различий несколько. Во-первых, в США и Европе курс национальных валют к каким-либо другим никого не интересует, не в пример России. Во-вторых, эти страны будут использовать все свои возможности для того, чтобы “залить” кризис деньгами, в то время как в России правительство ограничено размерами валютных резервов. В-третьих, меры по спасению экономики на Западе более прозрачны и более технологичны, чем у нас, — и потому более действенны.
Руслан ГРИНБЕРГ:
— Сходство в том, что все началось с финансового кризиса. Банки накупили ценных бумаг, которые перестали быть ценными, возник кризис доверия, кредитный паралич. И сейчас рынки не верят спасательным операциям, слабо верят.
Различия очень серьезные, это надо понимать. У них задача стоит, чтобы просто оживить хозяйственную активность, а у нас задача стоит, чтобы не только и не столько оживить активность, сколько все-таки попытаться использовать этот кризис для изменения структуры экономики в лучшую сторону и для обновления инфраструктуры экономики в первую очередь. Это очень серьезное отличие. У них не стоит проблемы модернизации, у них стоит только проблема реанимации экономики, оживления экономики, а у нас оживление плюс диверсификация, это значит — упор на обрабатывающую отрасль.
Никита КРИЧЕВСКИЙ:
— Отличия, безусловно, есть. Первое: кризис в России развивается существенно быстрее, чем на Западе. Если в США и ЕС путь от первых финансовых потрясений до устойчивого спада в экономике был пройден за полтора года, то России для этого хватило всего нескольких месяцев. Второе: российский кризис более глубокий по сравнению с западным, что видно хотя бы на примере фондового рынка: индекс РТС за четыре месяца упал на 67%, индекс Доу-Джонса за полтора года — на 37%. Третье: для Запада сдутие сырьевого пузыря — благо, для России — трагедия.
Игорь НИКОЛАЕВ:
— Отличия есть и в проявлениях и последствиях. У нас рынки падали быстрее и глубже. Выходить из этой ямы нам тоже будет сложнее. Категорически не согласен с мнением о том, что Россия легче переживет кризис (когда об этом говорят, ссылаются на финансовую подушку). Деньги — не главное. Мы тяжелее, чем в целом мировая экономика, будем выходить из кризиса. Нынешний кризис — кризис доверия. А с этим делом у нас ситуация явно хуже, чем в развитых экономиках. У нас по-прежнему ярко выражена сырьевая направленность, а кризис усугубляется падением мировых цен на сырье. У нас недостаточно развиты рыночные институты (защита прав собственности и т.п.). У нас наибольшие глубина и скорость падения фондового рынка. Еще одно отличие — очень быстро и жестко негатив перекинулся на реальный сектор. Следовательно, и времени для адаптации к новым условиям потребуется больше.
2.Какие действия российского правительства заслуживают положительной оценки, а какие — отрицательной? И почему?
Владислав ИНОЗЕМЦЕВ:
— Российское правительство имеет все необходимые ресурсы для выхода из кризиса, но использует их не слишком эффективно. Оно полагается на банки и крупные компании как агентов выхода из кризиса, но те управляются в интересах отдельных хозяев, а не акционеров и тем более не экономики в целом. В итоге кризис открывает возможность для самых больших финансовых злоупотреблений в истории страны.
Более верными были бы: быстрая выплата всех внешних займов со сроком погашения до конца 2009 г. с переходом заложенных под них пакетов акций под контроль государства; выкуп с рынка по реальным (т.е. невысоким) ценам реализованных объектов недвижимости; введение на неплатежеспособных предприятиях государственного управления и отстранение нынешних менеджеров; введение государственных гарантий на межбанковские кредиты в рамках пула из 400—500 крупнейших банков. Государство должно не столько выступать кредитором неудачников, сколько поддерживать спрос на готовую продукцию и выкупать акции и активы несостоятельных должников.
Руслан ГРИНБЕРГ:
— Положительно в действиях правительства можно оценить закачку ликвидности. Ее надо увеличивать, другого здесь ничего не придумано. А отрицательный момент — нет ярко выраженного приоритета на приостановку деградации российского машиностроения. И, в частности, станкостроения, поскольку мы утрачиваем технологическую базу экономики. Надо использовать окно возможностей, для того чтобы здесь максимально уделить внимание вот этому фактору. Выделить станкостроение как основу для развития других приоритетных отраслей обрабатывающей промышленности. Собственное машиностроение — это ядро саморазвития, это залог субъектности российской экономики. Залог того, что она будет субъектом экономики, а не ее объектом. Это обещание того, что наши хозяйствующие субъекты станут частями транснациональных корпораций других держав. Это комплексная проблема, которую надо решать не просто так, а комплексно, по всем звеньям профессионального образования. От ПТУ до конструкторских бюро.
Никита КРИЧЕВСКИЙ:
— К положительным мерам правительства следует отнести заявленную поддержку российских производителей, предстоящие изменения в таможенной политике, направленные на снижение доли импорта на потребительском рынке, планируемое субсидирование производства и экспорта промышленной продукции, анонсированное совершенствование нормативной базы в финансовой сфере.
К сожалению, отрицательных действий правительства не меньше, чем положительных, более того, в перспективе они перекроют все позитивные начинания. Прежде всего, кризисная ситуация активно используется и государственными должностными лицами, и руководителями коммерческих структур с государственным участием для оглушительного коррупционного обогащения, масштабы которого несравнимы ни со злоупотреблениями времен начала приватизации, ни с залоговыми аукционами середины 90-х, ни с аферами, сопровождавшими реализацию национальных проектов.
Далее, финансовые тромбы, о которых так любит рассуждать руководство страны, созданы “благодаря” действиям представителей государства и направлены на перераспределение банковских активов от мелких и средних банков к крупным, причем этот процесс сопровождается выделением огромных средств из резервов страны, в поглощаемых или “санируемых” банках не задерживающихся. Наконец, часть средств выбрасывается просто на ветер, взять хотя бы многомиллиардную поддержку фондового рынка (в топку которой в ближайшее время будут брошены пенсионные накопления “молчунов”, хранящиеся в ВЭБе) или приобретение в государственную собственность недостроенного жилья по рыночным ценам, поддерживающее пузырь на рынке недвижимости. К тому же о таких кричащих проблемах, как монополизм, инфляция, социальное расслоение, власти ныне предпочитают не задумываться.
Игорь НИКОЛАЕВ:
—