Городская поликлиника, первая оказавшаяся под ударом нового опасного вируса, «зашивалась»: врачи уезжали в Петербург и Москву – за достойными зарплатами и положенными по закону выплатами.
Конечно, всем врачам мира было тяжело в период пандемии. Но доктора в Сосновом Бору говорят о совсем уж бесчеловечном отношении, крошечных надбавках, не соблюдении прямых указов президента, гигантских переработках – и полном отсутствии документов, фиксирующих этот аврал. В крупных городах скандалы с невыплатами врачам и отсутствием положенных средств защиты гремели в СМИ, были на виду. В небольших городах было тише, но сейчас доктора в Сосновом Бору бунтуют открыто, как они сами говорят, им «терять нечего». Тем более, что мир вплотную подошел ко «второй волне».
Сосновоборские врачи долго ждали положенных выплат, но до сих пор получили крайне скромные надбавки. И в прокуратуру писали, и иск в суд подали... Но ситуация осложняется тем, что все коммуникации и решения тут идут через Москву – поликлиника подчиняется ФМБА (Федеральному медико-биологическому агентству), то есть например Комздраву Ленобласти претензии предъявлять бессмысленно. «МК» побывал в Сосновом Бору, пока город снова не стал «красной зоной».
Заведующая поликлиникой (полное название – ФГБУЗ ЦМСЧ 38 ФМБА) Екатерина Сумцова соглашается, что пандемия для всех – и чиновников, и врачей – внештатная, стрессовая ситуация. Естественно, все ошибались. Но над ошибками нужно работать, как это было во многих учреждениях, где исправили бюрократические провалы. В Сосновом Бору же воз и ныне там, какими силами и с какой мотивацией работать во «вторую волну» - непонятно.. В поликлинике, например, переболели COVID-19 четыре участковых медсестры, но они не получили страховых выплат. В Петербурге подобные ситуации превращаются в громкие скандалы. Здесь же все спускали на тормозах.
- Пандемия у нас стартовала с 15 марта, когда люди начали приезжать из-за рубежа – а у нас рядом Петербург, поток людей, которые ездят за границу, большой. К тому же на тот момент был сезонный подъем заболеваемости гриппом – март-апрель у нас всегда «горячее» время. – рассказывает заведующая .- С апреля пошли первые коронавирусные пациенты с положительными тестами, а в июне мы вошли в «красную зону». По всем признакам ситуации с нами должны были заключить дополнительные трудовые соглашения, где прописали бы наши факторы вредности – как это делалось во всех учреждениях – но этого не произошло.
Работа в автобусе и доплата 503 рубля
Как следует из рассказа Екатерины, вместо документально оформленных приказов врачей устным распоряжением отправили «работать в автобус», где они должны были принимать пациентов с подозрением на COVID-19». Этот автобус, прикрепленный к здравпункту ЛАЭС, обычно используют для мобильной лаборатории сезонной вакцинации от гриппа. Но в «ковидный» период автобус поставили в больничном городке, сделав там пункт приёма пациентов с температурой – которые считались заведомо инфицированными COVID-19. «Там нужно было дежурить по двенадцать-шестнадцать часов, не было ни санитарки, ни уборщицы – врач все делал в одиночку, при этом из средств дезинфекции нам выдали только обычные кожные антисептики. Но ведь когда приходит пациент с острым респираторным вирусным заболеванием, у него может быть мокрота, рвота – все это нужно после каждого пациента убирать и дезинфицировать, а как? Ни медсестры, никакой помощи. В автобусе один врач с салфетками. В этом же помещении приходилось есть, и там, конечно, нет канализации. К тому же на период работы в автобусе нас не освобождали от работы в поликлинике. График получался такой: врач целый день принимал пациентов, (а нагрузка была колоссальная, при нормативе двадцать три пациента на ставку принимали по шестьдесят-семьдесят человек), а после такого приёма шёл дежурить ночь в автобус. А после ночи шёл опять в поликлинику!» - рассказывает Екатерина.
- Я правильно понимаю, что доплата была минимальная?
- Нам доплачивали за часы, причем совершенно крошечные деньги. Так поначалу было везде, потом по распоряжению президента это исправили – но не у нас. И по закону, после такого дежурства положен выходной и «отсыпной» - наши врачи были этого лишены. Когда мы стали об этом говорить, когда я написала рапорт о необходимости издать приказ, подготовить нормативную базу, чтобы документально зафиксировать, что мы работаем с COVID-19, чтобы там было зафиксировано право на отдых, на дополнительные дни к отпуску – на это очень негативно отреагировали. Приказ издали, но я называю его «вероломным», потому что там было прописано, что нас «привлекут к работе в приемном отделении (в инфекционном в том числе)». То есть, понимаете, опять мы формально как будто не работаем с COVID-19, потому что приемное отделение считается «чистым». По факту, нас посадили в автобус, а потом отправили в инфекционное. Когда пациенту с подтвержденным COVID-19 нужна была экстренная помощь, медсестры вызывали врачей именно из приёмного покоя – а у нас тогда даже средств защиты нормальных не было.
В итоге мы не попали под действие постановления номер 484. И не в полном объёме получили выплаты по 415 постановлению. Потому что большую часть времени мы по документам работали в приемном покое. Я отработала терапевтом и получила 503 рубля за июнь – вот такая у меня надбавка. За май – ноль рублей.
Когда открылось «ковидное отделение» на базе роддома, у меня туда забрали семь участковых терапевтов, оставив на весь остальной шестидесятитысячный город троих. Есть норматив - четырнадцать вызовов на одного врача в день. У нас же вызовов было по сто пятьдесят в день! Мы ездили по домам до самой ночи, меня однажды в «горячий» период даже не пустили в квартиру, потому что я приехала пол -второго ночи. Позвонила, говорю – я врач, а мне отвечают: врачи в такое время по домам не ходят.
Кстати, вечерами по домам врачи ходили пешком. В