Трагедия эта имела государственный резонанс, она подтолкнула высшее руководство страны к принятию важных решений, которые должны были обеспечить невозможность повторения подобных кровавых ЧП. Однако цена такого урока оказалась очень велика. Впрочем обычные советские граждане ничего про эту страшную и странную историю не знали: все было тщательно засекречено. Строгий запрещающий гриф не снят со многих документов, имеющих отношение к трагедии у станции Дровнино, до сих пор. Однако корреспонденту «МК» удалось отыскать очевидцев тех событий, добраться до некоторых бумаг…
Этот эшелон следовал из Сибири на запад. Большая часть находившихся в нем людей – молодые ребята с Алтая, а также из Омской области, призванные на службу в армию и едущие служить в западные военные округа. Вместе с ними в вагонах несколько сопровождающих офицеров и сержантов, а также группа студентов Казанского авиационного института, которые направлялись в летний лагерь на военные сборы.
Машинист паровоза Л-428, который тащил состав, А. Коспарович в показаниях следствию потом сообщил, что когда ночью поезд подъезжал к станции Уваровка, на локомотиве перегорела лампа прожектора. Однако, чтобы не выбиться из графика, он решил продолжить движение практически в полной темноте, ведь предстоящий участок маршрута был хорошо знаком... Увы, при приближении к станции Дровнино пришлось горько пожалеть о таком решении
Из показаний А. Коспаровича: «Когда мы подходили ко входному семафору, я увидел впереди паровоза что-то непонятное. Я привел в действие тормоз, и в течение нескольких секунд получилось бросание паровоза, стук...»
«Первоначальный акт о причинах крушения (не подлежит оглашению). 6 августа 1952 г. в 2 час. 00 мин. на ст. Дровнино Зап. ж. д. поезд №751… потерпел крушение при следующих обстоятельствах: Поезд, подходя к станции Дровнино… перед мостом длиной 9 метров наехал на лошадь, ушедшую с пастбища, расположенного вблизи полосы отвода и принадлежащего колхозу им. Свердлова Уваровского района Московской области, по вине пастуха этого колхоза Артемовой и предс. колхоза тов. Ковалькова. Сбитая за 2 метра перед мостом лошадь была протащена паровозом до входной стрелки, расположенной за мостом на расстоянии 85 метров, где и произошел сход паровоза с рельсов... От схода паровоза последовал сход 30 вагонов, из них 26 занятых людьми...»
Вот она, роль перегоревшей лампы в прожекторе паровоза: Коспарович заметил помеху лишь за несколько десятков метров до нее!
Огромное количество жертв катастрофы было обусловлено формированием этого воинского поезда. В голове шли два больших четырехосных вагона (там находились военные, сопровождавшие призывников), затем следовали 27 двухосных теплушек с призывниками и студентами. В хвосте состава обязательное для воинских перевозок прикрытие, в данном случае – 28 груженых углем платформ и вагонов .
Паровоз, наехавший на лошадь, выбросило в сторону встречного пути, за ним ушли с рельсов два первых вагона. Они пострадали в итоге не сильно. Чего не скажешь о прицепленных далее теплушках. По выражению одного из железнодорожников, побывавших на месте аварии, они «стали падать и громоздиться друг на друга, как спичечные коробки»…
Эти маленькие вагончики еще и сминались, не выдержав возникших нагрузок. Более того, как выяснила экспертиза, их металлические рамы сыграли роль страшного орудия убийства: при ударе одного такого вагона о другой рама заднего из них, проломив деревянные стенки передней теплушки, глубоко входила в нее, калеча всех находящихся внутри.
Ситуацию лишь усугубило грузовое прикрытие (а ведь оно было предусмотрено тогдашними послевоенными правилами, чтобы, наоборот, повысить безопасность едущих в эшелоне). Замыкавшие состав и потому оставшиеся на рельсах тяжелые вагоны, двигаясь по инерции, сыграли роль своеобразного пресса: они напирали сзади и плющили теплушки с людьми. В результате было искалечено 26 теплушек, повреждены десятки метров пути, так что движение по железной дороге оказалось полностью прервано. Лишь через 12 часов его удалось частично восстановить.
В сохранившихся воспоминаниях начальника Западной железной дороги Константина Филиппова, который срочно прибыл на место ЧП и был одним из руководителей спасательных работ, описана жуткая картина места происшествия:
«...Я много видел крушений поездов, но более страшной картины наблюдать не приходилось. В груде искореженных вагонов, которые и на вагоны-то уже не были похожи, находилось много мертвых и тяжело раненных, едва живых юношей. Тех, кого можно было освободить, не разбирая обломки, уже вытащили. Им была оказана первая помощь. Но многие остались зажатыми внутри того, во что превратились вагоны...»
В актах, датированных 6 августа 1952 года, указано, что непосредственно при крушении погибло 99 человек и было ранено 254. Пострадавших развезли по больницам Можайска, Гжатска, Уваровки, Вязьмы. К 9 августа скончалось от травм еще 13 несчастных.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2022/08/08/15/articlesImages/image/49/ba/c3/a6/5dd8add26887dc85687d6fdc8e08386d.jpg)
Среди погибших и умерших подавляющее большинство – юноши-призывники. Кроме них – несколько студентов авиаинститута, а также два сержанта и начальник эшелона полковник Владимир Тамошевич. Есть сведения, что незадолго до того он подал рапорт об увольнении в запас, и этот рейс для доставки призывников был последним служебным поручением ветерана.
И еще роковое для этого человека обстоятельство. К. Филиппов приводит услышанную им от выживших информацию: на последней перед аварией остановке в Можайске Тамошевич почему-то решил перейти из штабного вагона в теплушку, где ехали студенты. Этот легкий вагончик при крушении поезда оказался сильно изуродован, среди погибших в нем был и начальник эшелона. Останься полковник в головном четырехосном вагоне – уцелел бы. Судьба!
За прошедшие с тех пор десятилетия место катастрофы сильно изменилось. Еще лет 30 назад станцию Дровнино упразднили, оставив здесь лишь две рельсовых «нитки». При этом все дополнительные пути и стрелки демонтировали. Исчезла и та, на которой 70 лет назад вылетел с рельсов паровоз Л-428. Но другие приметные объекты, фигурирующие в описании обстоятельств катастрофы, не трудно обнаружить. Вот небольшой железнодорожный мост (а узенький ручеек, текущий под ним, это Москва-река, исток которой недалеко отсюда). В сотне метров дальше – железнодорожный переезд... Значит, именно на этой площадке перед ним громоздились в ту страшную ночь искореженные теплушки, текла кровь, лежали растерзанные тела.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2022/08/08/15/articlesImages/image/a3/65/e2/d5/a71a02f2af493abed6fd6820241dcbfc.jpg)
В близлежащих деревнях корреспонденту «МК» удалось еще найти нескольких старожилов, которые запомнили те события лета 1952 года.
Благодаря одной из пожилых женщин назвавшейся Еленой Александровной удалось разгадать главную загадку страшного ЧП.
— Как оказалась в ту ночь на путях беспризорная лошадь?
— Незадолго до того прошло реформирование колхозов. Раньше почти в каждой деревне был свой колхоз, а тут все мелкие слили в один, с центральной усадьбой в поселке Цветковский. Там и общую конюшню устроили, перевели в нее лошадей из окрестных селений.
А пасли их на луговине неподалеку от железной дороги. Это место и раньше для выпаса использовалось: в ночное приводили туда лошадей из всех соседних деревень... В ночь с 5 на 6 августа следить за колхозным табуном почему-то назначили пожилую женщину. Но она совсем хворая была, даже ходила с трудом! Вот и не смогла остановить вовремя одного из коней. Старый битюг до того, как попасть в Цветковский, всю жизнь обитал в деревне Калужское – по другую сторону железной дороги. Именно оттуда его много лет подряд пастухи гоняли на луговое пастбище через «железку». Животное, оказавшись без должного присмотра, решило по укоренившейся привычке возвращаться в Калужское, и хорошо знакомой тропинкой вышло на пути как раз перед поездом...
Встреченная автором этих строк в самом Калужском бабушка призналась, что хотя и была тогда еще совсем девчонкой, однако события той ночи ярко запечатлелись в памяти.
— Когда случилась авария поезда, грохот был такой, что мы подумали: бомба взорвалась… Поняв, что это на «железке» беда случилась, взрослые побежали к переезду, прихватив с собой йод, зеленку, простыни – чтобы рвать их на бинты.... Мы, дети, – следом. Там, где вагоны громоздились, ужас, что было: растерзанные люди валяются, кровищей все залито... Женщины, как могли, стали перевязки делать, а мы, ребятня, воду в ведрах таскали: многие из этих, с перевернувшегося поезда, пить просили... Вскоре стали подъезжать машины, появились врачи, солдаты...
Пожилая жительница деревни Сычики рассказала о том, что происходило в здешних местах потом:
— На следующий день после крушения к женщинам в нашей деревне пришли из правления колхоза и поручили шить солдатские рубахи, кальсоны из специально привезенных рулонов полотна. В это нижнее белье одевали погибших. Их прямо там, на лугу у места катастрофы обмывали, обряжали, клали в гробы, которые деревенским мужикам по всей округе велено было сколачивать. Другие мужики копали могилы на ближайшем кладбище в селе Дровнино... Трупы военных отправили хоронить на родину, а здесь у нас погребены ребята-призывники из далекой Сибири и студенты.
Катастрофу расследовала специально созданная государственная комиссия. Результаты ее работы обсуждались на заседании совета Министров, на котором присутствовал сам Сталин. В своих воспоминаниях К. Филиппов пишет, что первоначально хотели отдать под суд многих колхозников и железнодорожников — и начальство, и простых работяг. Однако престарелый вождь проявил неожиданную мягкость: «Сталин, вероятно поняв всю трагическую нелепость случая,.. посчитал нужным внести предложение сократить количество лиц, ответственных за крушение».
Итогом всех разбирательств стало секретное Постановление СМ СССР «О крушении поезда №751 на станции Дровнино», подписанное 2 сентября 1952 года Сталиным. Согласно ему, к судебной ответственности были привлечены начальник Можайской дистанции пути Варызгин, дорожный мастер Зеленов («за неприятие ими должных мер к охране железнодорожного пути»), а также председатель колхоза Ковалько в («за неприятие мер по надзору за колхозным скотом, пасущимся вблизи железнодорожного полотна»). Эти люди получили от 2 до 7 лет тюрьмы.
А вот паровозная бригада избежала наказания, поскольку в акте экспертизы указано, что «машинист поезда №751 управлял тормозами правильно». И колхознице Артемовой, которая упустила лошадь с пастбища, не дали даже выговора. Видимо, непригодность к работе этой пожилой женщины была столь очевидна, что могла послужить лишь дополнительным аргументом к осуждению колхозного начальства, поручившего ей пасти стадо.
«В верхах» приняли тогда и еще ряд важных решений, касавшихся обеспечения безопасности перевозки людей в воинских эшелонах. Запрещено отныне использовать для этого убогие теплушки. Были пересмотрены и устаревшие правила формирования составов, которыми везли солдат. На железных дорогах ввели новые жесткие правила эксплуатации локомотивов в темное время суток…
Автор этих строк побывал на расположенном в нескольких километрах от места катастрофы кладбище села Дровнино. Здесь сохраняется отдельный отгороженный участок, у ворот его установлена плита с надписью «Захоронение погибших в железнодорожной катастрофе 6 августа 1952 года».
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2022/08/08/15/articlesImages/image/e2/b6/62/11/02c0e10a7baa314f426156617437419b.jpg)
Внутри – ряды белых одинаковых надгробий. Всего на этом братском захоронении 102 могилы. Из них 16 – безымянные. Еще на нескольких надгробиях указаны только имя или фамилия: «Михаил», «Андрей Сергеевич», «Красовский»...
— Часть захороненных остаются на данный момент не известными, — подтвердили в селе. — Администрация нашего сельского поселения предпринимала попытки узнать имена всех, кто покоится здесь, но безуспешно.
Судя по воспоминаниям старожилов, хоронить своих приехали в Дровнино в основном родные и близкие погибших студентов казанского института. А вот из сибирской глубинки выбраться в Подмосковье смогли тогда немногие. Именно поэтому опознания некоторых сильно изуродованных трупов призывников не удалось провести — просто некому было опознавать.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2022/08/08/15/articlesImages/image/65/b4/3e/31/f104ed3d825ea09bbbd15c3cc0afce5d.jpg)
Как рассказали жители Дровнино, на протяжении многих лет это братское захоронение жертв катастрофы пребывало в забвении. Родственники погибших приезжали сюда не часто, постепенно надгробия стали разрушаться, надписи на них стирались... Однако несколько лет назад местным властям удалось найти возможность привести захоронения в порядок, установить новые надгробия.
Корреспондент «МК» смог отыскать родственников нескольких погибших в той катастрофе. У одного из этих людей сохранилась даже фотография сделанная в августе 1952-го во время похорон жертв железнодорожного крушения в Дровнино. Однако снимков с места самой аварии отыскать пока не удалось. Хотя их наверняка делали по горячим следам для следствия. Вероятно эти фото до сей поры спрятаны где-то на полках спецхранов.