Жили-были Светлана Александровна Каминская и двое ее детей: дочь Мария, 1971 года рождения, и сын Владимир, 1980 года рождения.
Все трое были прописаны в двухкомнатной квартире по адресу: Ленинский проспект, д. 94, кв. 38. Светлана Александровна — член Союза художников Москвы, муж умер, сын юрист, а дочь — лежачий инвалид. В июне прошлого года Каминская получила уведомление Департамента жилищной политики Западного округа о том, что нужно явиться для получения смотрового талона на новую квартиру, поскольку в ближайшее время их старая хрущевка будет снесена.
Светлана Александровна поехала в департамент. Инспектор Т.И.Седова спросила, что семья Каминских хотела бы получить. Светлана Александровна ответила. Велели написать заявление. Она написала.
Стали ждать ответа.
Но вместо него приходит повестка из Никулинского суда. Просят явиться на слушание дела по иску Департамента жилищной политики к семье Каминских. Из искового заявления ДЖП следовало, что семье предоставили отдельную 3-комнатную квартиру по адресу: улица Удальцова, 17, к. 2, кв. 5. Однако от переселения ответчики необоснованно отказались. Поэтому ДЖП просит суд выселить ответчиков на предоставленную им жилую площадь.
Светлана Александровна полетела к Седовой и говорит: мы не получали смотрового талона! Почему нас вызывают в суд? Вы же знаете, что мы ждем ответа на заявление.
На что Татьяна Ивановна Седова, по словам Каминской, ответила: вот смотровой талон, вечером дадите ответ — если вас все устроит, суда не будет.
Каминская говорит: мой сын через три дня вернется из командировки, он тоже должен посмотреть эту квартиру…
А Татьяна Ивановна повторяет: если сегодня не дадите ответ, это будет считаться отказом от квартиры.
Делать нечего, Светлана Александровна пошла на улицу Удальцова и выяснила, что им предлагают квартиру на первом этаже. Причем кухня находится в углублении под лоджией второго этажа и нуждается в постоянном искусственном освещении, окна квартиры находятся близко от земли, и если прохожий захочет заглянуть в такое окошко, оно окажется на уровне пояса. А для парализованной дочери сидение у окна, которое выходит на автостоянку, — единственная возможность подышать свежим воздухом.
Переезжать в квартиру на первом этаже Каминские отказались, и 12 октября состоялось предварительное слушание по делу.
Светлана Александровна объяснила судье И.В.Борисовой, что не получала смотровой талон и все произошло молниеносно, а с новой квартирой так не поступают, дело серьезное. Судья сказала, что квартиру Каминская видела — так будут они туда въезжать или нет?
Каминская: нет, не будем.
Слушание назначили на 25 октября.
23 октября попадает в больницу Светлана Александровна (пульмонологическое отделение клиники неврологии ММА им. Сеченова), а на другой день госпитализировали Машу (госпиталь Главмосстроя). Сын позвонил в суд, объяснил ситуацию и попросил перенести заседание.
20 ноября Светлана Александровна вышла из больницы и узнала, что 25 октября заседание Никулинского районного суда в нарушение закона все же состоялось и суд принял заочное решение: выселить семью Каминских в квартиру на улице Удальцова.
Тогда Светлана Александровна пишет заявление об отмене заочного решения.
8 декабря поспешное решение благополучно отменили, и новое слушание назначили на 15 декабря.
* * *
К моменту, о котором идет речь, Каминские остались в доме одни.
Застройщики, то есть ОАО “Квартал”, которым не терпелось избавиться от припозднившихся жильцов, решили поставить эксперимент: сколько издевательств они смогут выдержать? Отключили отопление, постоянно отключали свет, заливали квартиру холодной и горячей водой, на верхних этажах вскрывали батареи, взламывали дверь, угрожали, запугивали.
Светлана Александровна обращалась за помощью к главе управы района “Проспект Вернадского”, писала в Департамент жилищной политики, в мэрию — ни одного ответа ниоткуда не пришло.
12 декабря, когда Каминская уехала по делам, ей позвонила Маша. Она закричала, что квартиру заливает кипяток, одна комната затоплена и сейчас затопит вторую. Как мы помним, Маша инвалид и самостоятельно передвигаться не может. Светлана Александровна велела ей отползти к выходу, вызвала МЧС, “скорую” и милицию и полетела на Ленинский проспект.
Когда она приехала, в квартире находились два охранника и начальник охраны ОАО “Квартал”. Картина была космическая: клубы пара (застройщики спилили трубу горячего отопления), в комнате, которую занимала Маша, по щиколотку воды, по всей квартире — провода, ведь отапливать помещение приходилось с помощью обогревателей… Спасибо одному из охранников, который шел мимо дома и услышал странные звуки: вроде бы льется вода, а такого быть не должно — ведь в квартире №38 остались люди, в том числе парализованная женщина. Вот он и бросился туда — если бы не он, Маши Каминской сейчас бы на свете не было.
Приехала “скорая”: медики сказали, что угрозы жизни нет, и уехали.
Прибыл милиционер из 116-го отделения милиции: он, не выбирая выражений, растолковал Каминским, что никакого акта составлять не будет… Ничего же не случилось — какие могут быть акты? А кипяток все лил и лил.
Тогда сотрудники МЧС сами перекрыли воду и вызвали “скорую”. Они сказали, что связались с Минздравом и получили разрешение на госпитализацию Маши. И действительно, появилась “скорая” и Машу отвезли в больницу №71. Как будто люди везде работают одинаковые: две руки, две ноги — но, видно, “чрезвычайщики” сделаны из особого материала, который не гнется и не ржавеет.
На другой день Светлана Александровна приехала на Ленинский проспект взять кое-что для Маши. На обратном пути ей встретились юрист “Квартала” и начальник охраны. Они-то и вручили ей повестку в суд, заседание которого было назначено на 15 декабря.
Назавтра, то есть 14 декабря, Светлана Александровна поехала к Маше в больницу. И тут Маше звонит ее подруга Наташа Зайцева. Она не знала, что Маша в больнице, и приехала на Ленинский проспект. Смотрит — а дома, в котором жила Маша, нет. Снесли дом-то. Вместе с квартирой Каминских и со всем, что в этой квартире находилось.
* * *
А в квартире находилось то, что люди наживают за целую жизнь, причем не только свою, но и тетушек, дядюшек, бабушек и дедушек, то есть своего рода. Я уж не говорю о презренной прозе: уничтожена мебель, находившаяся в двух комнатах и кухне, библиотека, холодильник, два телевизора, музыкальный центр, компьютер, швейная машина, одежда, посуда, украшения… Сровняли с землей то, что не подлежит восстановлению: семейный архив, письма и фотографии. А еще коллекцию тканей ручной росписи, которую художник Светлана Каминская собирала всю жизнь.
15 декабря Каминская сообщила судье о том, что дом, в котором она жила, снесен вместе с имуществом. Как быть? Судья растолковала Каминской, что это событие не имеет отношения к предмету данного судебного разбирательства, и стороны вернулись к тому, из-за чего они, собственно, и собрались: к вопросу о переселении.
И тут представитель Департамента жилищной политики говорит, что у третьего человека, прописанного в квартире на Ленинском проспекте, то есть у сына Светланы Александровны Владимира Каминского, есть дополнительное жилье, так как, оказывается, в 2004 году он заключил договор ренты с бабушкой и дедушкой, у которых на Профсоюзной улице двухкомнатная квартира. А согласно статье 13 п. 7 закона о городе Москве “Об обеспечении жилищных прав граждан при переселении и освобождении жилых помещений в Москве” при предоставлении новой квартиры учитываются все жилые помещения, имеющиеся в собственности у членов семьи. А раз так, семье ответчиков по делу предоставляется не трехкомнатная квартира (от которой, как мы помним, Каминские отказались), а жилое помещение, равное тому, что они занимали, то есть двухкомнатная квартира, но на Большой Очаковской улице.
Для постороннего наблюдателя — сплошная неразбериха, а по существу все просто. Истцы, то есть Департамент жилищной политики, из арифметики лучше всего освоили вычитание. Они учли, что у Владимира Каминского есть недвижимость в виде квартиры бабушки и дедушки, но забыли про Марию Каминскую. А зря: М.Каминская страдает заболеванием опорно-двигательной системы (аксональная сенсомоторная полинейропатия с нижним парапарезом, сросшийся перелом левого бедра с ротационным смещением). И согласно все тому же закону Москвы “Об обеспечении жилищных прав граждан при переселении” людям, страдающим стойким