Прощай, тюремная Россия

Судьям запретили сажать за решетку всех подряд

01.11.2009 в 16:25, просмотров: 5776
В российских СИЗО в ближайшее время станет просторнее. Брать под стражу подозреваемых и обвиняемых по решению суда будут в самых крайних случаях. Кроме того, служители Фемиды станут активно вводить в свою практику невиданное доселе разнообразие наказаний. Верховный суд РФ на своем пленуме вынес два революционных постановления, которым, по идее, должен обрадоваться каждый россиянин. Ведь от сумы да от тюрьмы…  

Что теперь изменится для отечественного правосудия, “МК” выяснил у судьи Верховного суда РФ Александра ЧЕРВОТКИНА, который является одним из разработчиков новых документов.

— Сегодня в российских изоляторах томятся около миллиона человек. Значит, многих из них теперь выпустят?
 

— Сразу скажу: мы не рассчитываем, что все в одночасье изменится. Дадим судьям какое-то время перестроиться. Но потом станем строго следить, чтобы служители Фемиды следовали постановлению пленума. Готовя его, мы преследовали главную задачу — до минимума сократить число лиц, содержащихся под стражей до суда. И до минимума сократить время пребывания под стражей в случаях, когда без этой меры не обойтись. Всем ведь известно, что условия содержания в изоляторах в регионах, мягко говоря, не слишком хорошие. Людям там спать приходится по очереди. Да и вообще, пока человек не признан виновным судом, ограничивать его свободу можно лишь в крайних случаях. Мы подробно прописали, в каких именно: если существует большая вероятность, что человек может скрыться, что он помешает ходу следствия, создаст угрозу жизни и здоровью свидетелей и потерпевших по делу. И каждый раз, принимая решение о заключении под стражу, судья должен будет его мотивировать.  

— Плюс судей обязали учитывать семейные обстоятельства человека?  

— Да. А то ведь бывало так: судья принимал решение о заключении под стражу человека, а тот или болен, или единственный кормилец в семье. Теперь мы требуем, чтобы судья все это учитывал в обязательном порядке. И если есть хотя бы малейший повод избежать заключения под стражу, использовал его. Особенно это касается несовершеннолетних. А ведь их арестовывать за мелкие и средние преступления по закону не должны. И вообще любого человека независимо от возраста и пола брать под стражу за подозрения в совершении преступлений, которые караются сроком до 2 лет, нельзя. 

— А что с длительностью заключения? Установили максимальный предел?  

— Его установил законодатель. ВС обратил внимание судей на то, чтобы они не шли на поводу у следователей. И если дела несложные, не нужно заключать человека на максимальный срок — полгода. Пусть лучше обвинение поторопится со сбором доказательств. И вообще мы в своем постановлении настоятельно рекомендовали прописывать в каждом случае конкретный срок заключения, а то ведь часто судьи этого не делают. Другой момент касается продления заключения. Бывает — судьи оставляют меру пресечения без изменения автоматически, даже не приглашая обвиняемого в зал заседания. Пленум постановил эту порочную практику прекратить. Кроме того, следствие должно предоставить веские доводы необходимости продления содержания под стражей. И чем больше времени человек находится под стражей, тем более вескими для этого должны быть основания. А то ведь у нас иногда люди под стражей проводят по 4—5 лет (суд выносит решение, потом его отменяют, дело возвращается прокурору и т.д.). А в конце еще человека могут оправдать. Потому мы рекомендуем применять другие меры пресечения. К примеру, отпускать под залог или брать под домашний арест.  

— Под залог сегодня часто отпускают?  

— Будем говорить откровенно, залог у нас не широко распространен, потому что население не особенно богато. Однако количество отпущенных судами под залог потихоньку растет. В прошлом году 901 случай по всей стране. Но было несколько процедурных моментов, которые вызывали затруднение у людей в мантиях. Вот, к примеру, судья принимает решение человека отпустить под залог в такой-то сумме. А деньги никто не несет ни сегодня, ни завтра, ни через два месяца. Как быть с обвиняемым? Отпускать? Решения ведь по нему нет. Пленум этот вопрос разъяснил. Теперь в своем определении о залоге судья должен будет написать, что в случае невнесения денег в такой-то срок заключенному время пребывания под стражей продлевается на столько-то дней или месяцев.  

— А почему домашний арест применяют крайне редко?  

— Механизм этой меры пресечения законодатели не прописали. И судьи зачастую не знают, как им быть. Мы объяснили, что нужно четко определить пределы свободы обвиняемого. Ему ведь нужно и на работу ходить, и в магазин. Однако проблема контроля за такими лицами осталась. Для этого ведь могут использовать не только электронные браслеты, эксперименты с которыми сегодня проводятся в стране.  

— Европейский суд по правам человека считает, что в России недостаточно разработано понятие обоснованного подозрения.  

— Этот пробел пленум тоже восполнил. Теперь при избрании меры пресечения судья обязан затребовать у обвинения данные о том, что человек вообще имеет какое-то отношение к преступлению. До сих пор закон об этом умалчивал. А это, на мой взгляд, самое главное. Ведь можно так любого прохожего остановить и на том основании, что у него нет документов при себе, а значит, он может скрыться, закрыть его в изоляторе.  

Отныне судьи на первоначальном этапе будут требовать сведений от следствия. А их может быть всего несколько — человека застали на месте преступления, на него указали свидетели и потерпевшие, на нем следы крови, при нем или в его доме обнаружили оружие. Европейские судьи на это обращают особое внимание. Вот в деле “Гусинский против России” (хоть мы его в целом и проиграли) они согласились с нами, что основания подозревать Гусинского у нас все-таки были.  

Еще в постановлении впервые прописали предельные сроки пребывания человека под стражей в случае принятия решения о его экстрадиции — 12 месяцев по тяжким и 18 месяцев по особо тяжким преступлениям. Дольше держать человека нельзя. Уж будьте добры, компетентные органы, за этот срок решите все вопросы с экстрадицией.  

— Другое постановление пленума касается тех, кого уже признали виновными по суду. Что здесь изменилось?  

— Мы уточнили, как быть в случае, если человек осужден к отбыванию срока в колонии-поселении. Судья обязан прописать в приговоре, будет ли он сам добираться до места отбывания наказания, в какой срок он должен туда явиться. Кстати, время в пути засчитывается в срок. Если он не прибыл, то не суд должен объявлять его в розыск, а следственные органы. А то ведь от людей в мантиях иногда этого требовали.  

— Альтернативные виды наказания будут теперь чаще применяться?  

— По крайней мере мы на это очень надеемся. Сегодня многие виды альтернативных наказаний в законе есть, но их введение отложено. Или конкретному преступнику нельзя назначить какой-то вид наказания в силу его возраста, других факторов. Потому судья зачастую стоит перед узким выбором — или условный дать срок преступнику, или реальный. То есть всегда есть уклон — либо чересчур мягкий приговор, либо, наоборот, слишком жесткий. И за это нас критикуют. В России почти 50% осужденных приговариваются именно к условным срокам. Бывает, 5—6 раз суды приговаривают к условному сроку, потому что им назначить больше нечего. А потом журналисты пишут: мол, за мешок картошки человеку целых три года! И умалчивают, что у него уже столько условных сроков накопилось. А получается, что суды такие нехорошие.  

— И как же здесь быть?  

— Мы прописали, что судьи в таких случаях должны руководствоваться “лестницей” (в дореволюционной России так называли систему наказания от штрафа до смертной казни).  

— Так в ней же, по вашим словам, не хватаем ступенек…  

— Надо прыгать. Если нет ступеньки, то судья должен посмотреть, какая стоит следующая, но не выше, а ниже. То есть в сторону смягчения наказания. И это важный момент! Как только у судьи возникают сомнения в выборе вида наказания, он обязан остановиться на том, что мягче, а не жестче. Ну, например, если к конкретному человеку не применимы исправительные работы, то можно дать ему штраф. Отдельное слово о несовершеннолетних. Для них многое не подходит, а лишать свободы за нетяжкие преступления их нельзя. Если просто дать подростку условный срок, он наверняка расценит это как прощение и на следующий день совершит новое преступление. А надо, чтоб он вынес урок. И тут мы советуем судьям посмотреть на всю “лестницу” — хоть что-то да и подойдет провинившемуся подростку из всей системы наказания. Еще в постановлении ориентируем на максимальное использование принудительных мер воспитательного характера. И напоминаем — сажать за решетку несовершеннолетних только в самых крайних случаях.  

— Краткосрочный уголовный арест как вид наказания будут применять?  

— Пока этот вид наказания тоже отложен. Хотя, на мой взгляд, он мог быть для кого-то очень эффективным. Иному достаточно пару месяцев в камере посидеть, чтобы он понял и дальше уже не преступал закон.  

— Правда, что рецидивистами даже прожженных преступников считать не будут? 

— Само слово “рецидивист” для людей в мантиях кануло в Лету. Но осталось такое понятие в правосудии, как рецидив — возврат или повтор. И мы в постановлении внятно разъяснили, что является рецидивом, а что нет. Преступления по неосторожности, к примеру, рецидива не образуют. Да и вообще рецидив — это что-то очень серьезное. Как случай с известным карманником Шурой Балагановым, который в трамвае ехал с 10 тысячами рублей в пиджаке, а все равно пятак по привычке из кошелька бабушки стащил. К сведению, для несовершеннолетнего вообще слово “рецидив” применяться не должно.  

— Верно, что скоро исправительные работы будут назначать чаще?  

— Сейчас их назначают только безработным. Верховный суд поддержал инициативу, чтобы можно было применять эту меру ко всем. Более того, мы предложили, чтобы у осужденного была возможность отрабатывать не где-нибудь, а на своем прежнем месте работы. Просто зарплата будет удерживаться.  

— А в исправительные центры судьи будут направлять преступников?  

— Это хорошая идея, и ее не раз проговаривали законодатели. При советской власти ведь была “химия” — когда приговоренный человек жил в общежитии, работал на стройке. И получить “химию” куда позорнее, чем условный срок. Исправительные центры тоже могли дать такой же эффект. Но нет денег на их строительство. Можно было бы их скрестить с колониями-поселениями, но и тут все равно требуется громадное финансирование. В условиях кризиса это почти нереально.

ЗА КАКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ НЕЛЬЗЯ БРАТЬ ПОД СТРАЖУ ДО ПРИГОВОРА (ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ НА СРОК МЕНЕЕ ДВУХ ЛЕТ)

Убийство при превышении мер необходимой обороны, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта, умышленное причинение легкого вреда здоровью, побои, угроза убийством, заражение венерической болезнью, неоказание помощи больному, незаконное лишение свободы, клевета, оскорбление, нарушение неприкосновенности частной жизни, нарушение тайны переписки, нарушение правил охраны труда, нарушение авторских прав, незаконное усыновление, уклонение от уплаты алиментов, умышленное уничтожение или повреждение имущества.

|