В городе Копейске Челябинской области начался судебный процесс, который войдет в криминальную историю России. Денис Механов — первый начальник колонии, попавший под следствие после массовой акции протеста заключенных, сообщивших миру о жутких пытках, подпольных каторжных работах и вымогательствах. Судьба всей пенитенциарной системы решается прямо сейчас. Ведь исход этого дела, за которым внимательно следят начальники всех российских колоний (а их 730), может сделать то, чего не сделала вся реформа ФСИН.
Чего так боятся тюремщики? Какие ужасы до сих пор скрывают места не столь отдаленные? Куда тянутся ниточки «копейского дела»? Об этом — расследование спецкора «МК».
Пытка «голубой луной»
ИЗ ДОСЬЕ "МК"
Копейская колония №6 «прославилась» на всю страну в конце 2012 года. Заключенные (всего в ИК около 1500 человек) залезли на крыши зданий на территории колонии и вывесили простыни с надписям «Люди, помогите!», «Спасите», «Нас пытают и с нас вымогают $». Надписи были красного цвета, и многие решили, что они сделаны кровью. Арестанты простояли на морозе двое суток, привлекая внимание людей. О бунте стало известно самому президенту. В итоге начальника колонии Дениса Механова сняли с должности, возбудили против него уголовное дело.
Челябинская область. Копейский городской суд. В зале на первом ряду, словно почетный гость, чисто выбритый Механов. Его не взяли под стражу, несмотря на сообщения потерпевших об угрозах.
Заводят заключенных в наручниках. Они и есть потерпевшие. Изначально под обращениями в Генпрокуратуру, СК, администрацию президента подписались почти тысяча человек. Приехавшим после акции протеста в колонию членам президентского Совета по правам человека (СПЧ) о своих мучениях рассказал почти каждый второй арестант. А потом число потерпевших чудным образом стало таять… Многих этапировали от греха подальше — в колонии Башкирии, Красноярского края, Карелии. Но даже те, кто остался в Копейске, уже не хотят свидетельствовать против своего главного мученика. На прошлом судебном заседании, к примеру, многие сослались на плохое самочувствие и еще умоляли оставить их в полицейском ИВС или перевести в следственный изолятор ФСБ на время всего судебного разбирательства. Вместо этого судья ходатайствовал перед начальником ГУФСИН по Челябинской области, чтоб потерпевшим обеспечили защиту тюремщики. Это почти как просить голодную кошку защитить мышку.
Суд начался. Худющий, как смерть, потерпевший Тихонов на вопрос судьи отвечает, что больше защита ему не нужна, а сам держится рукой за голову. «Били, видимо. Сломали мужика», — шепчутся в зале. Но тут Тихонов узнает, что на процессе члены рабочей группы по защите прав заключенных при Госдуме, журналист федерального СМИ (я то есть), и неожиданно смело начинает свое повествование. Прокурор и судья периодически удивленно поднимают брови. Тут и впрямь есть чему поражаться.
Тихонов вместе с десятью другими осужденными неофициально работал в… отделе безопасности колонии. В их обязанности входило — внимание! — заполнять обысковые ведомости, проверять рубежи на подготовку к побегам, писать суточные доклады, готовить квартальные отчеты во ФСИН… По сути заключенные вели всю переписку с руководством главка. Оперативники зоны настолько обленились, что сами не хотели делать практически ничего.
— Я выполнял функции программиста, делал электронный паспорт учреждения и много чего еще, — рассказывает Тихонов. – Имел доступ к документам ДСП (для служебного пользования. — Авт.). За свою работу я ничего не получал. Если нужно было сдавать отчет утром во ФСИН, то работал всю ночь. И я имел «зеленку» на то, чтобы ходить по колонии в любое время.
— Разве вы могли, как осужденный, это делать? – перебивает прокурор.
— Несомненно, не мог. Но дело ведь происходит в России…
А потом в один прекрасный день всех осужденных, делавших за оперов их работу, собрали и объявили: надо 235 тысяч рублей якобы на покупку видеодомофонов (в реальности их нет там до сих пор).
— Начальник отдела безопасности Щеголь сказал, что это личное требование Механова, — продолжает осужденный Тихонов. — Мы спросили: как и где взять деньги? Нам объяснили, что можно продавать другим заключенным рабочие места, свидания, поощрения… Я сразу отказался. Сказал, что не буду собирать деньги, поскольку это не входит в мои обязанности и претит мне. Вскоре нас всех созвали для отчета. Тех, кто принес деньги, — в одну сторону, тех, кто не справился, — в другую (таких было четверо вместе со мной).
Не выполнивших приказ ждало суровое наказание. Били. Много и сильно (у Тихонова до сих пор одно ухо плохо слышит). Затем отправили в ШИЗО. В карцере установили динамик, из которого круглые сутки лилась одна и та же песня — «Голубая луна». После нескольких дней такого музыкального сопровождения люди фактически сходили с ума. О подобных пытках, помнится, я слышала от советского разведчика, но он им подвергался в 50-е годы в Африке. А это ведь Россия, наши дни…
После ШИЗО Тихонова и других строптивых перевели в СУС (отряд со строгими условиями), где над арестантами продолжали измываться. К примеру, перед тем как вывести на прогулку, заставляли снимать штаны. Заключенные были лишены свиданий с близкими. Но самое обидное даже не это.
— Я уже полтора года должен был быть дома, с семьей, с детьми, — говорит Тихонов. — Я бы вышел по УДО, потому что у меня было 9 поощрений. А после этой истории колония дала на меня в суд характеристику, что я злостный нарушитель, имею множество взысканий и не рекомендуюсь к условно-досрочному освобождению.
В Копейске жизнь — копейка
…Судья объявил перерыв. Самое время поговорить с одним из главных врагов Механова Даниилом Абакумовым. 30-летний парень — бывший заключенный Копейской пыточной колонии. Этот парень прожил в аду 2 года. Били его почти ежедневно, а он не сдавался, писал и писал жалобы. Хотя понимал, что толку от них нет, — все его «писульки» (как называли их тюремщики) стен учреждения не покидали.
Когда убили одного заключенного, Даниил сообщил об этом в Следственный комитет Челябинской области. Умудрился передать обращение через уральских правозащитников.
— Погибшего звали Николай Коровкин, — рассказывает Даниил. — Он говорил мне, что с него вымогают 100 тысяч рублей, что он уже до этого платил, а сейчас денег нет. В тот день его и меня вызвали в кабинет начальника отдела безопасности Щеголя. Это регулярно делали, чтобы там избивать заключенных для «профилактики». Заводили сразу по нескольку человек, чтобы время не терять. Конвейер. Пока Щеголь избивал Николая резиновой палкой, я ждал своей очереди. И видел, как он попал Коровкину по голове. Николай упал без сознания. Меня после этого бить не стали, отпустили. Николая положили на одеяло и унесли в тюремную больницу. Т